Глава 27

И после этого мои уши заложило от дикого женского визга.

— Нет, не кордебалет, а дешевая мыльная опера, — скрипнув зубами и поморщившись, произнесла я.

— Какого черта тут творится?! — сделав шаг в спальню, требовательно вопросил Дэйн. — И почему именно в этой комнате?

— Ты кто такая?! — не менее требовательно, но со злостью, прорычал Диэран в ответ, укрывая визжащую, полностью обнаженную Эллочку одеялом.

— Прикройся! — рявкнул дракон. — Кроме того, что Эллиариэль помолвлена со мно… с Дэйнмаром, так вы ещё и посмели придаваться блудом в комнате его будущей супруги! Или ты думаешь, что опять займешь пост Ир’Орэ? Означает ли это, что ты замешан в предательстве и именно ты связан в попытке Элли убить мен… Дэйнмара? Так что же ты не рассказал ей, что из-за нашего проклятия отравить дракона из рода Навэй невозможно?!

— Кто эта оборванка? — не обратив внимание на слова «оборванки», спросил Диэран у меня. — Почему она здесь и откуда она знает про проклятие? Это тайна нашего рода! И отчего она смеет мне приказывать?

— Прикрой свой срам! — я сделала шаг вперед, прикрывая Дэйна собой, и Диэран недоуменно осмотрел меня с ног до головы.

— Ты откуда, вообще, вылез, из канавы?! Тирмэй же сказал, что ты отправишься на южную границу, проверить донесение гонца… Что-то случилось? Опять орки?!

— Сколько вопросов! А ты не хочешь ответить на мои? — произнес дракон гневно и высунулся из-за меня, однако я незамедлительно задвинула его обратно.

— Да что она себе позволя…

— Чтобы через пять минут вас тут не было, — сухо оборвала я «брата». — Ответы на все вопросы будут позже. А сейчас я хочу отдохнуть от всего этого балагана… — переведя взгляд на всё ещё стонущую и всхлипывающую эльфийку, я добавила: — причем в тишине и спокойствии.

Обернувшись, я взяла Дэйнмара за запястье и кивком указала на стену, намекая на то, чтобы он открыл потайную дверь, в надежде, что он поймет меня и без слов.

И мужчина меня не подвел, потянув за собой, смерил при этом презрительным взглядом Диэрана и хмыкнул.

Нажав на кусочек лепнины, на стене рядом с кроватью, выполненной в виде цветка, он ещё раз хмыкнул, когда потайная дверь распахнулась, и, гордо задрав голову кверху, вышел из комнаты.

— А кто она такая? — выпалила внезапно эльфийка. — Вы пока ещё мой жених, не смейте порочить мою репутацию, водя каких-то грязных служанок к себе!

И тут моя челюсть от недоумения рухнула вниз. А Дэйн, услышав это, зашипел и вознамерился вернуться обратно, но я, сделав шаг, загородила узкую дверь, не дав ему пройти.

— Твою репутацию? Ты мне смеешь указывать что делать, спя с моим братом?! Закрой свой рот, и чтобы вечером тебя здесь не было.

И уже обращаясь к Диэрану, я добавила:

— Мне плевать, что она — твоя избранная. Хочешь — можешь отправиться вместе с ней. Договор о браке со мной аннулирован. Её отцу, если вы оба не сможете сами объяснить ему причину, я могу при желании всё лично рассказать. Но в любом случае я направлю ему официальную бумагу о разрыве помолвке.

Опять переведя взгляд на покрасневшую до корней волос то ли от стыда, то ли гнева эльфийку, с чувством произнесла:

— Срамота!

И втолкнув Дэйнмара в его комнату, вошла следом и с оглушительным грохотом закрыла за нами дверь.

— Бардак! — ни к кому не обращаясь, резюмировала я, и, подойдя к кровати, устало присела на край. — У вас тут, в вашем мире, всегда так весело и насыщенно дни проходят? Если так, то я тут точно долго не протяну. Или же это я привнесла в вашу размеренную жизнь такое безудержное веселье?

— Боюсь огорчить тебя или обрадовать, уж не знаю, но без тебя было… не так весело, — разбежавшись, он рухнул лицом на кровать и застонал от блаженства. — Вот это кайф… Ещё бы помыться сходить, но сил совсем не осталось. Отнеси меня, а? Спинку заодно потрешь.

— Обойдешься. Сам доползешь, — я широко зевнула и, расставив руки, тоже завалилась на кровать. — Кстати, как погляжу, ты или так быстро смирился с тем, что только что увидел, или ты не сильно был расстроен и удивлен этим зрелищем?

— Ты про Диэрана и Эллочку?

— Угу.

— Я догадывался. Полной уверенности не было, в моем присутствии они всегда вели себя крайне осторожно, но были у меня кое-какие подозрения. На это я и хотел «поставить», чтобы расторгнуть помолвку по-тихому.

— А что ж ты тогда сейчас там так вопил?

— Взбесило, что они занимались этим в той комнате, словно меня в расчет не берут, будто я или не стою их внимания, или скоро меня не станет. Это-то меня и вывело из себя… Да и просто попали под горячую руку — надо же было хоть на ком-то сорваться. А то что они спят вместе — так пускай. Мне до этого никакого дела. И, вообще, почему Диэран от меня это скрывал?

— Почему скрывал? Мне кажется, что его тоже смутило твое поведение… Мне вот он признался, что Эллочка эта — его истинная пара, избранная вроде как, правда перед этим мы немножко подрались…

— Подрались?! — Дэйнмар даже подскочил. — С тобой всё в порядке?

— Как видишь. Подумаешь, сосульками в меня покидался, — сказала я таким тоном, точно ничего экстраординарного и не произошло, а с бешенными братьями я каждый день драки с использованием магии устраиваю.

— Ох-х, Софи, — он обреченно покачал головой. — Я не знаю, что и сказать по этому поводу.

— Тогда лучше помолчи, — я нехотя поднялась и, соскочив с кровати, потянулась. — А я пока схожу помоюсь.

И, едва переставляя ноги, правда не от физической усталости, а от моральной, которая просто готова была размазать меня по полу, поплелась в ванную.

Закрыв за собой дверь, я разделась, покидала вещи прямо на пол и, настроив воду, забралась в огромную мраморную ванную. Привычного душа, к огромному моему сожалению, в этом мире не было.

Когда воды набралось наполовину, я нехотя начала намыливаться. Вспенив шампунь на волосах, закрыла глаза, чтобы смыть его, и перед моим глазами тут же замелькали картинки: вот Энери прокусывают плечо, и кровь из его раны хлещет в разные стороны, вот я в теле Дэйна и борюсь с Диэраном, и я в ипостаси дракона мчусь по лесу, сметая огромные деревья своих телом… и напоследок я откусываю послу голову, а горячая с металлическим привкусом кровь льется мне в глотку.

С трудом сдержав рвотный позыв, хотя в моем желудке ничего и не было, с утра я так ничего и не ела, кроме кучи веток вперемешку с плодами, будучи драконом, но, думаю, это не в счет, я громко застонала.

— А ну, подвинься, развалилась тут! — возвестил Дэйн, забираясь ко мне. Надо же, я так сильно погрузилась в свои мысли, что не слышала, как он пришел, или виноват ещё и шум воды? Хотя какая собственно разница…

— Прошу, не сейчас, — безжизненным голосом произнесла я. — Обойдемся без шуток и прочего, мне совсем не до этого.

Быстро смыв оставшуюся пену, я поднялась и, не глядя на него, выбралась из ванной. Подхватив по пути полотенце, я, вытираясь прямо на ходу, вышла из комнаты.

— Извини, Софи… — донеслось вслед, когда я закрывала за собой дверь. Но я ничего не ответила.

Бросив влажное полотенце на спинку стула, я подошла к кровати, отодвинула одеяло и, как подкошенная, просто упала на мягкий матрас. Нащупав рукой край одеяла, натянула себе на ягодицы и не для того, чтобы они не замерзли, а чтобы кто-то по ним не начал хлопать, изображая игру на барабанах, или что там ему ещё в его буйную голову могло бы прийти. Мне, вообще, сейчас было не до шуток. Как я и сказала ранее Диэрану, я просто хотела отдохнуть в тишине. Было бы ещё хорошо, чтобы и мысли лишние в голову не лезли, но это уже из области фантастики.

Послышался легкий едва слышный скрип двери, и голые ножки тихонько потопали по наборному паркету. Затем матрас немного прогнулся, и Дэйн, нежно обняв меня за талию, прошептал:

— Прости, девочка. Я стал слишком заигрываться… Прости. Я уже с трудом отличаю где твои эмоции, а где — могли бы быть мои… Хотя мои мне практически не подвластны: проклятие в обмен на силу рано или поздно полностью поглотит меня, и от меня останется лишь хладнокровный ублюдок… Прости. Надо было в тот же вечер, когда мы встретились в этом мире, отправить тебя домой, ведь я тогда знал, что нет у нас с тобой будущего, — я уже прошел точку невозврата. Приняв трон, я понял, что для меня всё кончено… для нас всё кончено. Тебе не нужна бездушная оболочка вместо возлюбленного, ты слишком жизнерадостная, у тебя ещё долгая и счастливая жизнь впереди, и я буду лишь омрачать её. Ты достойна большего, намного большего, чем смогу дать тебе я. Энери был и прав и не прав одновременно — я действительно не достоин тебя, но не потому, что я не могу что-то решать, а потому что не смогу дать тебе то, что тебе нужно, — любовь.

Он ненадолго замолчал, выравнивания дыхание. А меня охватило отчаяние от его слов, я застыла, забыв, как дышать, а сердце пропустило пару ударов. Дэйн тем временем положил голову мне на плечо, прижавшись ещё крепче, и, когда он вновь заговорил, столько боли сквозило в его голосе, что моё сердце сначала сжалось ещё сильнее, а затем покрылось толстой коркой льда, сковав его.

— Я не знаю, как тебе всё объяснить, с чего начать, чтобы ты не затаила на меня зла и смогла идти дальше вперед, смогла уйти от меня не оборачиваясь… Знаешь, я так долго стремился к власти, я так жаждал её… А получив, проклял всё, потому что я лишился тебя, лишился, как оказалось, того, что я на самом деле всегда искал — любви. Проклятие Снежная хмарь… оно очень подлое — дарует невероятную силу нашему роду, но ведь не зря же оно называется проклятием, — и тут дракон горько усмехнулся. — Чем больше в тебе силы, тем быстрее хмарь пожрет тебя, оставив лишь пустую оболочку, способную лишь рационально мыслить, но никак не чувствовать. Чувства же навсегда исчезнут. Не познаю я больше никогда чувства радости, отчаяния, горя… любви. И именно по этой причине Навэй всегда были хорошими правителями, но и по этой же причине был создан Совет, без согласия которого не принимается у нас ни один закон, ни одно серьезное решение. Ведь кроме холодного расчета иногда требуются и сомнения, требуются споры и дебаты. Мир же не делится лишь на черное и белое, а именно так Навэй воспринимают всё происходящее вокруг — добро и зло, верно или нет, но есть ещё и миллионы оттенков серого… Прости, девочка. Я должен был раньше рассказать тебе обо всём, я не должен был сближаться с тобой: я знал, чем это закончится и для тебя, и для меня. Но я не смог сдержаться — меня слишком сильно тянуло к тебе, просто непреодолимо… А потом, когда меня внезапно выдернули в этот мир раньше срока, я даже обрадовался — нашлась причина, нашлось мне оправдание сбежать от тебя, не признавшись. Малодушный идиот! Прости меня… И за то, что не отправил тебя домой, когда мы были в парке — тоже прости, я опять не смог сдержаться. Остатки эмоций, они иногда подобно цунами накатывают на меня вместе с первобытными инстинктами, плюс ещё и твои каким-то образом стали на меня влиять, и я поступил, как полный дурак. Потом не раз ещё я срывался на тебе, и то тоже только моя вина — отчаяние поселилось внутри меня, когда я понял, что мне придется отпустить тебя, что я обязан навсегда с тобой проститься… Но я больше не обижу тебя, и я сделаю всё, что в моих силах, чтобы избавить тебя от этой дряни, что поселилась и у тебя внутри, я найду для тебя решение, чего бы мне это не стоило, и отправлю домой на Землю, где ты будешь счастлива… Ты рано или поздно забудешь меня и обязательно будешь счастлива…

Когда он опять замолчал, я повернула голову в его сторону и с невыносимой болью тихо спросила, глядя ему глаза, в которых сейчас плескалась печаль, отчаяние и грусть:

— А для тебя это не будет решением?! Почему это может помочь мне, но не поможет тебе? Почему я должна быть счастлива без тебя? Ведь я тебя люблю! Я не хочу жить без тебя… — если бы я могла заплакать, то слезы бы давно катились по моим щекам, однако драконы, видимо даже в человеческом облике, лишены такого проявления чувств.

— Потому что, как я и сказал, Софи, для меня уже слишком поздно. Утраченного не вернуть, — Дэйнмар прикоснулся ладонью к моей щеке, и уголки его губ дрогнули. — Я слишком давно и много пользовался проклятием, я знал о последствиях, но раньше меня это никогда не волновало. Однако и с остатком тех эмоций я смог полюбить тебя, и я смог бы сделать тебя счастливой, но я принял титул Ир’Орэ и артефакт, что принадлежит Владыке… и ринулся в бой. И теперь того, что осталось недостаточно… И только сейчас я понял, почему Тирмэй всегда был против моего восхождения на престол, хоть я и был сильнее брата. Он хотел, чтобы оба Навэй познали радость от жизни, дружбы и любви, семьи, оставаясь самими собой до самой смерти. Ведь моему брату полное поглощение не грозит, слишком слабо его проклятие, никогда бы он не истратил все свои чувства и эмоции в обмен на силу, в отличии от меня… Прости меня, любимая… Я так тебя любил…

…И крохотная едва заметная одинокая слеза скатилась по его щеке…