Глава 30

Настроение после того, что сказал Дэйнмар, у меня кануло в бездну, и даже мой песец, который уже вольготно себя чувствовал и никуда сваливать не собирался, вместе с этим самым настроением и испарился. Он, этот наглый и надоедливый «зверь», не смог выдержать такой поганой новости. Но на место пустоты и отчаяния у меня тут же пришла всепоглощающая злость: я не могла понять, почему этот мужчина смирился со своей судьбой, и страх — у нас и так, до новостей Диэрана про орков, было мало времени, чтобы решить проблемы с проклятием, а сейчас его катастрофически мало!

Но в тот момент я ничего не сказала. Для начала я хотела выслушать Тирмэя, что ему удалось выяснить за это время. И я очень надеюсь, что нашлось решение нашей с Дэйном проблемы, ну или он хотя бы знает, с чего нам нужно начать.

Внезапная мысль пронеслась в моей голове, и я встрепенулась: если я выступлю в битве против орков вместо Дэйнмара, не будет ли это для нас хотя бы временным решением этой проблемы? Может быть и было бы. Но вот в чем обстояло дело: и дракон из меня фиговый, и сражаться-то я даже в человеческом облике не умею. И это ещё не говоря о том, что нужно было вести драконов в бой, и как-то им даровать силу, или как выразился Иэр: «ставить под крыло», чтобы это не значило.

Пока я об этом напряженно размышляла, скрипя своими извилинами, то незаметно оприходовала больше половины кастрюльки сливочной кашки, скушала парочку плюшек и запила все это прохладным морсиком. Дэйн от меня тоже не отставал — он навернул кашу с мясом, тарелку с фруктами и ещё каких-то лепешек. Кстати, судя по напряженному взгляду, он тоже всё это время думал и тоже не произнес ни слова.

Через двадцать минут после ухода Диэрана мы сытые, едва шевеля ногами, вышли из кухни и дошли до кабинета, в котором я вчера с Эллочкой разговаривала, и в котором мы должны были встретиться с Тирмэем. Мужчины там, естественное, ещё не было, ведь до назначенной встречи оставалось больше часа. И чтобы не терять время зря, Дэйн уселся за стол и сразу закопался в бумажках, а я прилегла на диван и закрыла глаза, вознамерившись подремать. Однако через пять минут я подскочила как ошпаренная.

— Расскажи мне про Ру’кай и Ульрина!

— Про Ру’кай и Ульрина? — оторвав взгляд от документа, переспросил Дэйнмар, и я, кивнув, подошла к нему и уселась на краешек стола. — Знаешь, история эта длинная и… местами не очень приятная, я бы даже сказал мерзкая и жуткая.

— Знаешь, — я повторила его интонацию, — меня это совсем не пугает. Ваш сказочный мир, оказался совсем уж не сказочный. Да и мне сейчас попросту нечего делать. Так что давай развлекай меня.

— Я бы тебя несколько по-другому с удовольствием развлек… — дракон одарил меня хитрым, немного шаловливым взглядом, и на его лице расцвела томная улыбка, которая практически сразу сменилась кислыми выражением. — Если бы я был в своем теле. Надеюсь, что Тирмэй сможет это уже сегодня решить, а то…

— Дэйн! — перебила я его нетерпеливо. — Ты от темы-то не отходи. Я же всё равно из тебя всё выпытаю. Я сейчас больше тебя и сильнее!

— Ага. И что ты мне сделаешь, Софи? Ты ведь такая добрая и славная девочка.

— Ты плохо меня знаешь, — я же одарила Дэйнмара тяжелым взглядом и интригующей улыбкой. — Я свяжу тебя, уложу на стол…

— Ты продолжай, продолжай… — заинтересованно пробормотал он и в нетерпении подался всем телом вперед, когда я ненадолго замолчала.

— А потом приглашу Энери и попрошу тебя поцеловать! — закончила я злобным голосом и зловеще расхохоталась.

— Нет в тебе, девочка, никакого духа романтики… Где твой соблазнительный шарм, где чувственность? — мужчина недовольно скривился и тяжело вздохнул.

— В лесу первую часть потеряла, когда в своем теле носилась там как полоумная, вторую — когда в облике дракона за вами бегала, — парировала я.

— Эх-х, — он обречённо махнул рукой, поднявшись с кресла, отодвинул кипу бумаг и уселся рядом со мной. — Раз уж тебе так интересно, слушай. Некогда прародитель нашего рода — Навэй, первый дракон Гориэрдрэй, заполучил силу, и крайне спешно сбежал из… нынешние обитатели этого мира называют это — Земля Обетованная, на Земле существует похожее место, и у вас оно называется Рай…

— Рай? — ошеломленно спросила я.

— Угу. Ладно, давай начнем вообще с самого начала. Итак, это место, где обитают Боги, и рядом с ними мирно сосуществуют созданные ими создания. Те, кто должны были их развлекать, помогать им или просто радовать глаз…

— Погоди-ка, то есть драконы были созданы для… развлечения Богов, что ли?

— Так гласит «трактат», который Гориэдрэй написал для своих потомков, и который передается у нас от Ир’Орэ к следующему наследнику на престол, — подтвердил Дэйн. — И не для развлечения, а для… а хотя есть ли разница? Считай, что домашними зверюшками были первые драконы. И, вообще, не отвлекай и не перебивай больше меня. Иначе я буду рассказывать до вечера.

— Всё-всё, смиренно умолкаю, — я хмыкнула и придвинулась к нему поближе.

— Ну так вот, насоздавали себе Боги таких вот зверюшек, которые первое время их забавляли, и воспринимали они их соответствующе. Вот только не учли эти всемогущие создания, что даровали они своим «питомцам» разум и силу, конечно не равную своим «хозяевам», однако достаточную, чтобы уверовали в свою силу драконы и те, кто захотел себе лучшей жизни — феи. Объединили они свои усилия, однако вся их затея провалилась — слишком слабы они оказались. Но Боги оказались снисходительны к своим зверюшкам: пожурили, да простили. Но ни драконы, ни феи ничего не забыли. И стали они искать то, что могло бы им помочь. И, спустя долгие годы, им наконец-то улыбнулась удача. Феи нашли Ру’кай — запретный артефакт, утерянный одним из Богов, который, потеряв его, так про него и забыл. И обладал этот артефакт воистину страшной силой — умел он подчинять разум воле хозяина. Феи были созданиями хитрыми, злобными, хоть и с милой внешностью, и они быстро смекнули, как они смогут воспользоваться этим артефактом. Путем различных… махинаций и манипуляций, тайком прибегая к силе Ру’кай, эти крылатые твари умудрились обмануть всех: и Богов, и драконов. Заполучив кровь Гориэрдрэя, они полностью подчинили его своей воле, но действовали они аккуратно, не привлекая к себе внимания, и так, чтобы никто не смог заподозрить то, что зачастую дракон действует не по своей воле. Даже его избранная догадалась об этом только тогда, когда было слишком поздно. И теперь мы перейдем к самому интересному — феи прознали ещё про один артефакт, но который не просто так валялся, никому не нужный, а хранился в сокровищнице одного из богов, да ещё и под охраной вечного духа, что существовал с момента зарождения той самой Земли Обетованной. Решив, что раз этот предмет так тщательно охраняется, то именно он им и необходим: он сможет даровать и силу, чтобы покинуть своих хозяев, и защиту, когда они сбегут к другим созданиям, что жили свободно на огромной планете, и в жизнь которых Боги не вмешивались. И вот тут-то они и прибегли к «помощи» Гориэрдрэя — они заставили его проникнуть в сокровищницу, и он встретился с духом. И тогда тот дух, побеседовав с драконом, сказал: «Пожертвуй всем, что в твоем сердце, очисти его, и только тогда тебе откроется истинная сила Бога». После чего он изгнал Гориэрдрэя, предупредив, что или тот разгадает загадку и сможет забрать артефакт, или в следующий раз он умрет. Феи и драконы долго думали над разгадкой этой странной «загадки», и в итоге та, которая потом нарекла себя королевой, решила, что дракона нужно лишить чувств, и чтобы он убил своими руками ту, которую любит — свою избранную. И Ру’кай не оставил ему выбора — дракон убил Риэ’риэн и с холодным сердцем без тени сомнения вошел в сокровищницу. И дух признал, что условия загадки выполнены, и отдал ему Ли’эрдар — ледяное сердце. Кристалл, дарующий невероятную мощь владельцу — силу, повелевающую холодом, способным сковать льдом даже Бога. Забрав этот артефакт, Гориэрдрэй принес его, как послушный раб, феям. Но как бы те не пытались подчинить Ли’эрдар — ничего не выходило. Кристалл нужно было внедрить в своё тело, и он оказался слишком большой для них. Поэтому Королева фей приняла решение отдать его дракону, всё равно он полностью подчинялся только их воле. И, когда кристалл слился с телом дракона, Бог Эрмайэр’дэр, тот кто и создал этот артефакт, очнулся от долгого, тысячелетнего сна и понял, что кристалл был похищен. Разозлился тогда Бог и нашел дракона — увидев его холодное сердце, понял, что тот совершил ради получения силы, и проклял его, и кристалл в теле дракона окрасился в черное. И теперь при каждом его использовании кристалл поглощал душу владельца… оставляя от него лишь пустую оболочку… Ещё и наградил весь род этой заразой.

— А почему он просто не отнял кристалл? — едва шевеля губами, тихо спросила я, зачарованная рассказом.

— Это бы означало отнять жизнь Гориэрдрэя — Бог не мог так поступить… И, вообще — не перебивай, осталось немного! — шикнул на меня Дэйнмар. — И получили феи и драконы то, что так давно хотели. Боги, впечатленные силой Гориэрдрэя, отпустили своих созданий — сошли две новые расы в нижний мир. В мир Эрминэр. Хотя считается, что драконы были первыми, но это заблуждение — мы просто первые создали государство, обустроили быт. Мы несли процветание… Но что-то я перескочил на более позднее время, да и не про то мы говорим сейчас. Итак, Боги отпустили драконов и фей, но феи не хотели расставаться с тем, кем они манипулировали, кто был их послушной марионеткой, и кого другие драконы считали своим лидером. И поселились драконы и феи в одном месте. Правда драконы предпочли скалистые горы, а феи — лес по соседству. И начали они… жить как им того хотелось. Вот только Эрмайэр’дэр больше так и не уснул, поговорил он с духом, узнал каким-то образом про фей и Ру’кай, и то, что они всё это время манипулировали Гориэрдэем. И тогда решил он наказать этих злых созданий. Спустился он на Эрминэр и снял путы Ру’кай с дракона. Когда Гориэрдрэй прозрел, то обезумел от горя… Он и драконы, которые поняли, как феи с ними поступили, сожгли всех фей до единого существа. Артефакт тот драконы после нашли и спрятали в горах, в которых жили до этого, и, запечатав то место, покинули его навсегда.

— А… почему Бог этот не сжалился над родом Навэй и не снял проклятие, раз Гориэрдрэй был по факту невиновен? Не по своей же воле он это совершил!

— Потому что, Софи, как я уже сказал, утерянного не вернуть. Род Навэй теперь навечно связан с кристаллом, а очистить его сможет только тот, кто сможет вернуть всё вспять, по словам Бога. И… если вспять не может вернуть даже Бог, то… всё звучит абсолютно бессмысленно. Но ты опять меня перебила! — он погрозил мне пальчиком и продолжил: — И вот, мы подошли к самому главному — десятилетие назад перед восхождением на трон, посещая гробницу нашего прародителя, которого захоронили в тех горах, где и был спрятан артефакт, Диэран обнаружил, что Ру’кай был похищен. И, что самое интересное, примерно за полгода до этого начали по всей нашей стране, да и не только нашей, происходить странные и загадочные убийства. Появился хитроумный убийца, который мастерски манипулировал разумом своих жертв, измываясь над ними, стирая память… в общем, самый настоящий маньяк, как сказали бы на Земле. Наши маги разума делали, что могли, считывали остатки воспоминаний, но узнать, что за гнусная тварь всё это творит, так и не смогли. Мы заподозрили, что это тот, кто сейчас владеет артефактом… Но отследить его никто до этого момента так и не смог. Хотя может Ульрину он достался недавно, раз он был так глуп и беспечен. Ведь тот маньяк так долго и мастерски скрывался всё это время. И получается, что его истинный владелец совсем и не посол…

— Ты правильно рассуждаешь, юный Навэй, — тихо произнес грустный голос Тирмэя за нашими спинами, и мы с Дэйном сначала зачем-то испуганно отшатнулись друг от друга, словно нас застукал за грязными делишками отец, и только потом обернулись. Я почему-то опять не услышала и не почувствовала, как он подошел. Вот же странный дракон какой! — Не Ульрин был владельцем этой дряни всё это время, он лишь его использовал. Но кто скрывается в тени, чье черное сердце ещё стучит? Это нам пока только предстоит выяснить. Потому что разрушить чары подчинения, если они уже наложены, будет очень и очень сложно.

— Вы считаете, что на Дэйнмара могли наложить эти чары? — и моё сердце застучало намного быстрее от осознания этой мысли.