Глава 33

Минут через пять моих просьб и сбивчивого монолога, я наконец-то вспомнила, что я обладаю магией просто невероятной силы, с помощью которой я смогла недавно спасти Энери, поделившись с ним ею. Закрыв глаза, я медленно, буквально по капле, начала вливать в него живительный поток ледяной стихии. А когда Дэйн начал теплеть в моих руках, я немного усилила напор, и капля за каплей я, в буквальном смысле этого слова, вливала в него жизнь.

Когда дыхание Дэйнмара выровнялось, а температура его тела сравнялась с моей, я, опять-таки вспомнив о происшествиях в лесу, отрастила себе крылья и, переложив на одно из них мужчину, другим укрыла его. Наслаждаясь тишиной, ровным дыханием дракона и осознавая, что он будет жить, я смежила глаза и, зарывшись лицом в длинные каштановые волосы, спокойно задремала.

Поскольку спала я чутко, то, как только Дэйн зашевелился, я сразу же проснулась.

— Ты как?! — немного истерично спросила я, смотря в его заспанные глаза.

— Чуть не сдох, — прижимаясь ко мне ещё крепче, прошептал Дэйнмар. — Теперь понятно, почему мало кому, кроме Навэй, даже из высокопоставленных драконов, в своё время было разрешено подлетать ближе к гробнице.

— И почему это? — с любопытством поинтересовалась я.

— Холод не просто лютый, он — смертельный. Ты-то не чувствуешь, как и я, когда был в своем теле… Зато в твоем я ощущаю все его «прелести». Я начал замерзать, ещё когда мы только подлетали. Но тогда я всё списал на ветер, погодные условия и высоту. Однако, когда мы приземлились, и ты стала подбираться всё ближе к пещере, я понял откуда этот неестественный холод — он исходит отсюда. Видимо мой предок был крайне… хладнокровным драконом, раз даже после своей смерти он продолжает всем отмораживать… всех морозить.

— Но почему ты мне сразу не сказал, что замерзаешь?! Я бы лучше вернулась, оставила тебя на той поляне и отправилась сюда одна, — пробурчала я недовольным голосом, с трудом сдерживая желание его хорошенько встряхнуть, пытаясь получить внятный ответ, объясняющий его опрометчивый поступок. — Ты знаешь, что я испытала, когда ты у меня на руках лежал синюшный, холодный и едва дышал?! И сейчас, тебе же должно быть невыносимо холодно, раз мы находимся подле входа в гробницу?!

— Насчет холода не беспокойся — почему-то тут, прямо перед входом в гробницу, я чувствую себя нормально. Да и ты, наверное, видишь, что у меня даже пар изо рта не идет. Ну а по поводу твоих чувств… Я, наверное, не смогу понять всю силу твоих эмоций, и что тебе пришлось испытать в тот момент, — покаялся Дэйнмар. — Однако я догадываюсь, что ты сильно переживала. Прости. Но без меня, даже если бы я тебе всё подробно объяснил, ты бы внутрь не попала. А ты ведь понимаешь, как для тебя… для нас сейчас важно вернуть свои тела. Только тогда я смогу тебя защищать и что-то делать, а не просто чесать своим длинным языком, рассуждая о гигантских возможностях, эфемерных целях и далеко идущих планах.

И после этого он, обхватив руками мою голову, взял и поцеловал меня. Да не просто чмокнул, а прям… как следует, по-настоящему, от души! От неожиданности я даже ответила на этот поцелуй и тоже по-настоящему, с чувством… Правда, когда его ладошки достаточно шаловливо начали ласкать моё тело, и от наплыва эмоций кое-кто проснулся… и впервые по делу, на меня словно ушат холодной воды вылили!

Резко подскочив, я со всей дури наступила на своё крыло, зашипела от боли и, растопырив крылья, чтобы больше не мешались, хриплым голосом произнесла:

— Какого… ты творишь?

— Ну-у… — Дэйн перевернулся на бок, подставил руку под щечку и одарил меня томным взглядом. — Мне стало жутко интересно, что же я буду испытывать в твоем теле.

— То есть… То есть ты хотел дойти до конца, что ли? — то ли из-за смущения, то ли из-за обуявшего меня гнева я вся начала дрожать.

— О, нет, девочка. Даже я бы на такое не решился, хотя, опыт был бы интересный: понять, что же ты чувствуешь в этом теле. Однако поцелуй — крайне безобидно, как по мне. И это было… забавно. Смотрю и моё тело отреагировало должным образом, — он перевел взгляд ниже, и я, смутившись и прикрыв руками взбодрившееся чудище, развернулась к мужчине спиной.

— Гад ты, Дэйн! — зло резюмировала, тщетно пытаясь утихомирить и затолкать обратно в «нору» «одноглазого, подлого змея» — именное такое прозвище внезапно получило от меня это чудовище.

— Тебе помочь? — участливо спросил он с ехидцей.

— Только попробуй! — рявкнула я, разозлившись ещё сильнее и на него, и на его «отросток». — И, вообще, раз ты начал пакостить, значит чувствуешь себя достаточно хорошо, чтобы мы продолжили наш путь, поэтому поднимай свой зад и быстро одевайся!

— Ладно-ладно, — пробурчал Дэйнмар и чем-то зашуршал. — Кфтати, — добавил он через какое-то время с набитым ртом, — если фто, то мне фсе рафно понрафилось…

— Ты — очешуительное чудовище! — взревела я, обращаясь одновременно и к Дэйну, и к чудовищу. После чего, наплевав на всё, развернулась и медленно с гордо поднятой головой дошла до вещей, в которые я упаковывала мужчину и, выдернув из-под него брюки, споро их надела.

— Хватит жрать! — рявкнула я на мужчину, уминающего второй пирожок и похожего сейчас на хомяка с набитыми щечками.

— Фот-фот! — он многозначительно поднял указательный палец вверх и проглотил остатки еды. — Мы, мужчины, всегда злыми становимся, когда остаемся неудовлетворёнными…

Пока я думала, какую бы очередную гадость ему сказать и куда послать, он поднялся, стряхнул с себя крошки и как ни в чем не бывало начал спокойно одеваться.

— Кстати, я тебя ещё не поблагодарил, — тихим голосом внезапно произнес он и посмотрел на меня. — Я знаю, что бываю занозой в… одном месте и крайне несдержанным на язык, но такой уж я уродился… Спасибо тебе, Софи. За всё.

Он меня своим серьезным тоном и благодарностью мгновенно сбил с тропы праведного гнева, и я опешила. Поэтому, немного подумав и поостыв, я мысленно махнула на его выходку рукой, понимая, что эта его постоянная язвительность и «дуринка» когда-то мне пришлась по душе. И без неё он бы не был самим собой. Так что пусть язвит себе на здоровье, значит он всё ещё тот самый Дэйн, с которым я познакомилась.

— Оставь, — Дэйнмар покачал головой, когда я подняла рубашку и начала её натягивать. — Тебе придется опять обернуться в дракона. Иначе ты не дотянешься до рычага, открывающего дверь.

— Рычага? — я задрала голову вверх, пытаясь рассмотреть на каменной двери что-то, что хотя бы отдаленно напоминало этот самый рычаг. Но даже с острым зрением дракона, кроме странных символов, выбитых прямо на камне по всей площади двух створок, так ничего и не заметила.

— Как только мы активируем печать, он выдвинется и будет примерно на уровне твоих лап. В человеческом облике тебе не хватит ни роста, ни сил, чтобы его ухватить и сдвинуть с места.

— Слушай, — я кивнула и начала стягивать с себя брюки, лишаться этого предмета гардероба мне не хотелось, — то есть, чтобы сюда попасть, нужно знать ещё что-то вроде пароля?

— Ага.

— Это ведь получается, чтобы войти в гробницу, нужно быть драконом, при этом крайне «высокопоставленным», как ты недавно сказал, что только Навэй и им сюда дозволено приходить?

— Именно так.

— И получается, что…

— Что кто-то из высокопоставленных драконов замешан в похищении Ру’кай, — закончил за меня предложение Дэйнмар. — Да, всё верно, Софи. Драконов, которые знают нужную комбинацию и заклинание можно по пальцам одной руки пересчитать. И, как мне кажется, я догадываюсь, кто этот предатель. Но нужно как-то получить неопровержимые доказательства вины. Ведь даже мне не простят, если я его голословно обвиню, и несогласные начнут действовать в открытую.

— И кто же это?

— Глава нынешнего Совета. Элдэр, — Дэйн громко скрипнул зубами. — Думаю, что именно он и подослал тех идиотов, которые напали на тебя в гараже. Хотели похитить меня ещё до церемонии вступления на трон и получения титула Ир’Орэ.

— А… те, которых я лицом в пол воткнула, — я покивала головой. — А как ты думаешь, они хотели тебя убить или воспользоваться Ру’кай?

— С учетом новых данных — второе. Они бы использовали Ру’кай и подчинили меня своей воле. И я бы, став Ир’Орэ, оказался их послушной марионеткой.

— Понять бы ещё, что за цели они преследуют, и почему артефакт этот оказался вдруг у посла. Зачем советник отдал Ру’кай Ульрину? — закрыв глаза и начав превращаться в дракона, произнесла я.

— Мне тоже это интересно. Я всё время прокручиваю разные варианты их сотрудничества в голове, что бы могло их объединить — главу Совета и посла людей… И пока ничего внятного я так не придумал. Ну ничего, может Иэру с помощью магов разума удастся вытрясти хоть что-то из моего секретаря.

Кстати, в этот раз у меня оборот прошел ещё быстрее, чем в прошлый раз — весь процесс занял от силы минуту. Вот что значит практика!

— И что мне теперь делать? — я подошла к двери и прикоснулась к ней лапой, изучая странные загогулины.

— Повторяй за мной, — Дэйн подошел ближе и начал зачитывать текст на странном, шипящем языке. Произнеся фразу, он дожидался, когда я её повторю, и произносил следующий отрывок. На удивление, произносить непонятные слова на заковыристом языке для меня не составило никакого труда, возможно, именно по той причине, что пользовалась я мыслеречью, и как бы проецировала речь, а не проговаривала слова вслух.

Когда же мы наконец закончили, то странные символы на каменной двери начали светиться приятным, тусклым голубым светом с обрамлением из белоснежных линий. И, после появления этой, достаточно красочной иллюминации, сразу из двух створок дверей выдвинулись плоские, продолговатые камни с округлыми выемками внутри.

— Вставь лапы в эти отверстия, — пояснил Дэйн, когда я вопросительно на него посмотрела. — И потяни немного на себя до щелчка. Потом правую ручку поверни налево, а левую, соответственно, направо. После того, как они встанут в одну линию, со всей силы нажми на них, чтобы ручки опять полностью скрылись.

Когда я сделала всё, как он сказал, и камни, выполняющие роль замков, медленно «утонули» в поверхности двери, раздался громкий хруст, и мне на голову посыпался то ли песок, то ли пыль, и сразу обе створки медленно распахнулись.

— Будем надеяться, что Элдэр тут ничего не обыскивал, а если всё-таки обыскивал, то не нашел корону, — Дэйн подхватил мешок с моей одеждой и едой и, закинув его к себе на плечо, бодро шагнул в помещение гробницы…