Глава 46. Иногда конец — это только начало…

— Значит только формы и специи? — уточнила я ещё раз у Нины список того, что мне нужно срочно купить в магазине.

— Да-да. Остальное я заказала у поставщиков, счет я тебе отправила, — ответила девушка.

— Угу, я его уже получила и оплатила. Ну тогда вечером я заеду к тебе, формочки завезу.

— Ага. До вечера.

— Пока, — прошелестела я и повесила трубку. После чего меня одолел приступ адского кашля.

С трудом откашлявшись и выровняв дыхание, я сделала большой глоток горячего чая с медом и поежилась от озноба.

Проклятая простуда недавно прицепилась ко мне, всего два дня назад, однако она уже довела меня до ручки и полуобморочного состояния. Хотелось сдохнуть. Нет, не так. Хотелось домой, в постельку и сдохнуть. Нет. Опять не так. В постельку. Выпить молочка тепленького и тогда можно спокойно помирать… А вот чего мне точно не хотелось — это сейчас сидеть на, пусть и любимой, работе. Правда, при этом заниматься не очень любимым делом: перебирать бумажки. Вот на кухне бы моя душа развернулась… и от нехватки сил я бы прямо там точно и рухнула.

Сделав ещё один глоток, я тяжело вздохнула.

Да, кроме того, что меня с самого нового года охватило странное состояние полнейшей апатии и невыносимой тоски, и совсем не понятно по чему или кому, так сейчас ещё и болезнь решила меня добить. Точно — хоть ложись и помирай.

Странно всё это… Это непонятное состояние, длящееся уже больше четырех месяцев, всё никак не хотело меня покидать, и, что самое интересное, я так и не смогла понять с чего всё вдруг началось.

Отчётливо, как сейчас, помню, что было тридцать первое декабря, мы с моей подругой, её парнем Вадимом и… Андреем, да, точно, Андреем, сидели за столом, ждали, когда начнется бой курантов. Я тогда, поддавшись странному порыву, сбегала за бумажкой и написала желание, чтобы быть красивой, счастливой и любимой… Но что-то тогда будто сломалось во мне, да, именно в тот момент. И, испытав дикое, невыносимое чувство утраты, непонятно с чего… я скомкала тот лист и выкинула его в мусорное ведро.

Дальше праздник продолжился, но настроение моё было хуже некуда: хотелось заплакать, хотелось куда-то бежать и что-то искать… Но я не понимала, что искать и куда мне надо бежать. Не помогла мне с этой загадкой и изрядная порция мартини вперемешку с шампанским. В тот момент я будто запивала какое-то горе.

Поэтому, когда все вышли на улицу, чтобы посмотреть на фейерверки и просто прогуляться, я побежала к себе домой одна. Ольга вроде как уговаривала Андрея меня проводить, но он сразу отказался, сославшись на то, что ему тоже уже пора… То ли мама больна, то ли собака рожает — что именно он сказал, я просто не помню, потому что не слушала их разговор.

Придя домой, я, не раздеваясь, завалилась на кровать в надежде, что гнетущее чувство пройдет, стоит мне только поспать и выспаться, отдохнуть после тяжелых предновогодних дней на работе, когда мне и присесть-то было некогда.

Но ни утром первого, ни второго… Ни даже через месяц невыносимая тоска меня так и не покинула. Она поселилась где-то глубоко внутри, снедая меня, мучая… Я плохо спала, ела… И постоянно творила какую-то непонятную дичь. То поеду ни с того ни с сего в торговый центр и накуплю себе вещей, которые я бы до этого никогда не купила. То отправлюсь в дорогущий ресторан… одна. А однажды я приехала к старому антикварному магазинчику в центре города и целый час пялилась на грязные витрины, так и не решившись зайти внутрь. Какого черта меня туда понесло — я не знаю. И я понятия не имела, как я, вообще, туда дорогу нашла. Словно бес попутал и заставлял меня искать непойми-чего. У меня тогда даже возникла мысль сходить к психоаналитику. Но, немного подумав, я передумала. И решила, что, если я себя загружу работой ещё сильнее — о глупостях думать времени попросту не останется, так же как и шататься по странным местам. Так я и сделала: я нашла неплохое местечко под вторую кондитерскую и вплотную ею занялась.

Не скажу, что мне стало легче жить. Но, когда работы невпроворот, чувства и эмоции хоть иногда отходят на второй план. И в такие моменты я опять чувствовала себя живой, а не так словно потеряла часть себя. А потом наваливалась депрессия. И я с тоской думала: «Какая же я дура! Чего я желание-то не загадала? Ведь написала же — хочу быть счастливой и найти свою любовь! И выкинула ты, Софи, свою любовь в помойное ведро. Наслаждайся теперь!»

Я и «наслаждалась» — пахала, как проклятая, по шестнадцать часов в сутки, до одурения, шесть-семь дней в неделю. Отдыхая лишь тогда, когда от усталости начинала или засыпать прямо за рулем, или готова была рухнуть где-то, потому что ноги уже не держали.

Единственный плюс во всем этом безобразии заключался в том, что я похудела. Причем аж на два размера. С пятидесятого до сорок шестого. Но к этому плюсу сразу добавим и огромный, жирный минус: кожа у меня стала серая, глаза — безжизненными. В гроб и то порой краше кладут!

И вот в таком бешенном ритме я существовала до открытия второй кондитерской, которое состоялось шестого марта, и я успела поймать самый «чёс» — мужчины носились, как полоумные, по всему городу в поисках подарков для своих дам… Посчитав прибыль за те дни, я порадовалась минут пять. Затем — погоревала, тоже минут пять: меня никто не поздравил и ничего не подарил, но оно было и не удивительно. После Нового года я почему-то перестала думать о мужчинах и все их редкие попытки со мной познакомиться принимала в штыки. Я не пыталась завязать знакомство с противоположным полом. И не хотела я ни с кем из встречаемых на моем жизненном пути мужчин видеться далее.

А потом начались спокойные будни. Нет, я всё так же много работала, но сбавить обороты немного пришлось. Нужно было заниматься документами, поставщиками. Работой с коллективом.

И именно в этот момент здоровье меня и подвело. Я даже удивилась, что оно подвело меня так поздно — больше трех месяцев я рвала жилы, не жалела себя и свой организм, полностью выматываясь. А сейчас стоило мне посидеть пару неделек за бумажками… Наступил апрель — бах! Сюрприз! На первое апреля, в день дурака, ближе к вечеру меня и подкосило. Логично. В моем стиле.

Сегодня было третье число, соплей стало больше, горло болело, глаза слезились, температура, благо, поднималась только к вечеру… В общем, я сидела на работе в своем кабинете и хотела сдохнуть. Просто прекрасная жизнь! Не живу, а существую. Так ещё и в заразную амебу теперь превратилась…

Зло зарычав, я зачем-то резко подскочила, отчего бумаги разлетелись в разные стороны, и, раздосадованно застонав, я плюхнулась обратно, и ещё часть бумаг сдуло…

Уронив голову на стол, я задумалась о своей жизни. Бизнес развивается хорошо, я немного похорошела, всё вроде идет в гору. Но внутри у меня царит пустота. И совсем непонятно куда я стремлюсь, ради чего всё это и зачем… Пройдет ли когда-нибудь это состояние…

Нужно, наверное, всё-таки сходить к психоаналитику. Дешевле выйдет, чем третью кондитерскую открывать, да и мой организм вряд ли выдержит опять такую же бешенную нагрузку. Необходимо хотя бы месяцев семь-восемь подождать. Как раз эта уже точно стабильно выйдет в чистую прибыль.

Да! Решено! Обязательно запишусь к врачу! Я опять подскочила, но в этот раз не обратила на бумаги, упавшие на пол, никакого внимания. Сделав глоток немного остывшего чая, я покидала телефон, карточки, документы в сумку и пулей вылетела из своего кабинета, попутно надевая теплое пальто.

— Я уехала! — крикнула я, проходя мимо кухни, и, не дожидаясь ответа, прошла в зал, в котором сейчас была пара клиентов.

Помахав молча сотрудникам рукой, я вышла на улицу и… поняла, что мой нос опять заложен. Подышать свежим, морозным воздухом не удалось. Облом.

— Черт! — зло выругалась я и, шмыгая носом, бодро поковыляла к своей машинке.

Заведя Киа, дождалась, когда в салоне потеплеет, достала спрей и влила в обе ноздри по изрядной порции гадости, чтобы хотя бы дышать, а не задыхаться, как старая кляча. После чего, медленно вырулив с парковки, поехала в сторону магазина, где я обычно закупала всякую мелочевку, которая требовалась прямо сегодня и ещё вчера.

Купив по списку несколько форм для печенья, кардамон, молотый имбирь и гвоздику, я поехала в свою первую кондитерскую. Раньше с делами закончу, раньше к врачу попаду… Кстати! А у них ведь наверняка всё по записи!

Вот это я попала! Специально с работы сорвалась, чтобы мне врач мозг вправил на место, а получается, что домой придется ехать. И заниматься самолечением от простуды.

Настроение от осознания этого у меня не улучшилось, и я с кислым лицом вползала в кондитерскую, где теперь директором работала Нина, которая когда-то была администратором, а ещё раньше — кассиром…

— Привет всем, — тусклым голосом поздоровалась я с ребятами и, громко чихнув, едва успела прикрыться носовым платочком.

В ответ я получила кучу приветствий и напутствий поправляться и направилась в кабинет к Нине: мой бывший опорно-наблюдательный пункт.

— Привет, — поприветствовала я и её, входя после стука в небольшую комнатку, и, дойдя до стола, с размаха шлепнула пакет с покупками на рядом стоящий стул.

— Ты бы себя в зеркале видела! — Нина всплеснула руками. — Ночь живых мертвецов! Ну точно!

— Вот спасибо, — прокашляла я. — Так и знала, что нарвусь на комплимент.

— Поезжай домой, на тебе же лица нет.

— Нет, — согласилась я и глупо сострила: — Оно в страхе от меня убежало, когда я утром посмотрелась в зеркало.

— Ты бы хоть сказала, я могла и сама съездить.

— Могла, — опять покорно согласилась я. — Но, наверное, я люблю страдать…

— Иди домой и страдай там, — она поднялась, видимо, намереваясь проводить меня к выходу.

— Нина! — в комнату без стука влетел Леша, наш кассир. — Там чудак какой-то. Чего-то хочет. Мы понять не можем чего — то ли он больной, то ли купить это заведение хочет!

— Я разберусь, — сказала она ему и посмотрела строго на меня. — А ты — иди через черный вход. Того чудика я сейчас выпровожу.

— Иду-иду, — медленно развернувшись, я помахала ей рукой и направилась в сторону черного входа. Встречаться сейчас с ненормальным не хотелось: голова начала болеть. А Нина — молодец, она справится и быстро всё решит с этим чудиком. Ишь ты! Купить он захотел! Обойдется! Я свои кондитерские люблю и никому не отдам, ни за какие деньги!

Усевшись в машину, я внезапно вспомнила, что обещала позвонить поставщику по поводу заказа. И с этими мыслями про психоаналитика напрочь про это забыла. Придется возвращаться за нужными бумагами, которые валялись на полу.

Опять повздыхав, закапав нос и насладившись своими красными, как у крысы, глазами, поехала в новую кондитерскую.

— Приве-е-ет, — протянула я устало, заходя внутрь и никак не реагируя на лица ребят, с которыми я ранее попрощалась. Медленно пройдя через зал в служебные помещения, я дошла до своего кабинета и, не снимая пальто, присела на стул. Положив руки на него, опустила на них голову…

Хочу обнимашек… Мелькнула в моей голове бодрая, шальная и абсолютно внезапная мысль… И она тут же унеслась от меня подальше. Да, с такой как я сейчас, вряд ли кто-то обниматься полезет. Ну хотя может и найдется душевно больной или сердобольный, который меня пожалеет.

Думая обо всем этом, я пробыла в таком положении минут двадцать, даже не двигаясь. После чего нехотя подняла голову, нашла под столом нужные бумаги и запихала их к себе в сумку. Поговорить можно и по дороге. А сейчас мне действительно пора домой, чтобы не попасть в вечернюю пробку, когда все спешат домой к любимым, к семье…

Когда я вышла в зал, ко мне подошла новенькая девушка Кира с просьбой отпустить её завтра на час пораньше, чтобы она успела сдать какие-то анализы. Я против не была, другие ребята, завтра работающие, также дали свое согласие, и мы на этом и сошлись.

— Пока-а-а, — во второй раз за день я с ними попрощалась и подошла к двери, чтобы тут же испуганно от нее отпрянуть.

Словно реактивный болид, темно-синяя машина пролетела наперерез всем из крайне левого ряда и рванула прямо в сторону моей кондитерской.

И только перед самой парковкой, когда я успела перекреститься, проститься мысленно со всеми, «водятел» наконец-то нажал на тормоз, и дорогой автомобиль резко и послушно затормозил…

— Что-то у меня… странные предчувствия, — пробормотала я себе под нос и начала пятиться обратно к служебным помещениям.

— Вот псих! — воскликнула Кира и уже с придыханием, когда я развернулась ко входу спиной, прошептала: — Какой красавчик!

— Ты уж определись: красавчик или псих, — прохихикала Ольга, наш кассир, и тут же томно простонала: — Я хочу родить от него ребенка. Заверните! Беру!

Удивленная реакцией своих всегда спокойных и уравновешенных работниц, я нехотя развернулась. И именно в этот момент тот мужчина, который развратил одним только своим видом моих сотрудниц, буквально влетел внутрь кондитерской.

И моя челюсть рухнула вниз. Даже насморк резко исчез, и я активно задышала обеими ноздрями! Да ещё как задышала!

А этот красавчик, замерев посреди помещения, повел вдруг носом, словно собака-ищейка в поисках добычи.

«Не к добру!» — испуганно заверещал песец. «Поддерживаю!» — поддакнула я и решила незаметно смыться. Он, конечно, красив, спору нет. Но какой-то он… странный.

Шаг назад, ещё один и, вот, до заветной двери остался всего один шаг… И высокий, статный мужчина с белоснежными волосами до плеч посмотрел на меня.

Я утонула в его необыкновенных сиреневых глазах…

Будто воочию увидела в них что-то родное, что-то, что всё это время я так отчаянно искала. Захотелось подбежать к нему, броситься на его широкую грудь, обнять за шею и…

— Нашёл! — рявкнул он внезапно, и я испуганно вздрогнула.

Да ну нафиг такое искать! О чём я, вообще, думаю?! Какое броситься на шею, какое обнять?! Бежать надо, причем быстро! Уже не таясь, я развернулась и, сделав последний шаг, схватилась за ручку, словно за спасательный круг.

Но сбежать я не успела.

Сильные руки обвили меня за талию, крепко прижав к себе.

— Почему ты бежишь? — произнес этот странный мужчина тихим, вкрадчивым голосом, который, казалось, прикасался к моей душе. — Я так долго тебя искал. С тех пор, как я очнулся от тысячелетнего сна, не было ни дня, чтобы я не пытался вспомнить твое лицо. Я скитался по разным городам этого мира, не в состоянии остановиться ни на мгновение… Я помнил лишь твой чудесный запах… — он склонил голову и зарылся носом в мои волосы. — Я вспомнил, что я испытывал к тебе… И что я обещал к тебе вернуться. И, вот, я тебя наконец-то нашел, а ты бежишь… Неужели ты боишься меня, или, может, ты тоже ничего не помнишь, Ал’майнэ?

Конец