ГЛАВА 10. МАША

Я верю Филиппу. Он ласкает меня взглядом искренне, тепло, бездонно. Если смотреть в его янтарные глаза слишком долго, можно оказаться навсегда запертой в их плену. Я верю ему, но не могу вернуться. Мне страшно. Я боюсь вновь пережить боль, что скрутила меня прошедшей ночью. Боль, когда не можешь дышать, хватаешь ртом воздух и не получается сделать вдоха. Подобное со мной уже случалось однажды. Тогда я потеряла единственных дорогих мне людей. Это страшная боль, когда ты умираешь, но почему-то живешь. Я хочу тишины в своей жизни, полного штиля, что будет невозможно рядом с Филиппом. Я слишком его люблю, мое сердце не выдерживает такого шторма. Но на шоппинг соглашаюсь. Надо же мне в чем-то ходить. Все вещи, что нашла в шкафах Катюши, слишком велики, а на смену полного гардероба моих доходов не хватит. – Починили машину? – радует глаз белая Тойота. Автомобиль очень подходит Филиппу. – Ага. Наконец-то, – наклоняется он надо мной, словно над маленьким ребенком, и пристегивает ремень безопасности, как будто сама я этого сделать не смогу. Тело предательски дрожит от звенящего напряжения, с трудом контролирую дыхание. Чувствую себя как домашняя собачка, готовая при виде хозяина свалиться в счастливый обморок. Плохой идеей было сесть с ним в машину, попросила бы карту на покупки, так нет же… собачка бежит за хозяином. В замкнутом пространстве скрипит электричеством и магнитит притяжением. Впиваюсь ногтями в ладони, кусаю губы. Не могу удержаться, смотрю на его профиль, подмечаю заостренные скулы и бьющуюся вену на виске. Руки Филиппа крепко сжимают руль, хотя обычно лежат на нем расслабленно. Якушин привозит меня в самый крупный торговый центр нашего города, и я трачу прорву денег в надежде увидеть недовольство на его лице. – А шубу можно? – испытываю лимит мужского терпения. – Зиму прогнозируют холодной, так что нам нужна шуба, – подталкивает он меня в отдел меховых изделий. Нам навстречу устремляются два консультанта, девушки с приклеенными улыбками. – Пожалуй, шуба – это перебор, – бормочу я и ретируюсь в соседнюю секцию, где цены гораздо лояльнее. – Маша? – выгибается бровь Филиппа. Он и взаправду настроен купить мне шубу. – Не нужна мне шуба. Лыжный костюм нужен. – Хорошо. Как тебе этот? – непостижимым образом выбирает он с первого раза то, что нужно, белоснежный комбинезон и вязаную шапочку к нему. Походом в бутики наш совместный день не заканчивается. Филипп еще дважды приезжает на квартиру Кати. Сначала притаскивает корм и древесный наполнитель для Халка с Василиской, а ближе к вечеру привозит мой ноутбук. Повезло, что Велесова до него не добралась. И уже ночью присылает мне сообщение: «Маш, посмотри, сторис для привлечения внимания к волонтерской группе» «При изучении морских млекопитающих широко используются маломерные суда для наблюдения с воды и для высадки на берег. Работы нередко проходят в непростых условиях, далеко от населенных пунктов и медицинской помощи, при низких температурах воздуха, воды, при волнах и тумане. Часто случаются нештатные ситуации. Экспедиционная группа помощи морским животным состоит всего из десяти волонтеров, с обязательным наличием на борту ветеринарного врача и ловчих», – читаю я и улыбаюсь. Филипп хороший человек. Самый лучший на свете. А то, что подстроила Лика – пусть остается на ее совести. Целый месяц после случившегося я держу с Филиппом дистанцию. Получается плохо. Мы определенно встречаемся. Как парочка, у которых отношения только-только зарождаются. Куда бы я ни бежала, он следует за мной. Да и что тут сказать… я сама ищу с ним случайных встреч. И расстраиваюсь, когда он вдруг исчезает на целых два дня. И успокаиваюсь, когда приходит эсэмэска – «Камилла родила мальчика. Мы с родителями в Питере». Он записался на спецкурс по химии, даже здесь лишив меня свободы. Какая свобода, когда Якушин сидит за моей спиной, и его близкое присутствие заставляет меня попросту тупеть. В универе все обсуждают нас и… Лику. По решению суда девушку направили на общественные работы в городской зоопарк, ее «лучшие» подружки сливают в сеть фото, как Велесова чистит и убирает вольеры. Урал заваливает снегом, и на сайте вуза вывешивают объявление о горнолыжном фестивале, я заранее радуюсь возможности покататься с гор и отпрашиваюсь на этот день в гостинице. – Каверина, смену я тебе поменяю, – сверяется с графиком дежурств старший менеджер. – И не забывай о юбилее шефа. – Как можно…, – гадаю, встречу ли в клубе Филиппа или обойдется? Юбилей наш директор отмечает в «Неоновом тренде», как раз накануне университетского мероприятия в заповеднике. День будний, среди недели, потому я сильно рассчитываю, что Якушин сюда не заявится, как и на фестиваль, так как не жалует лыжи. В клубе царит расслабленная атмосфера, подсвечиваемая разноцветными огоньками цветомузыки. Я украдкой верчу головой и, не обнаружив Филиппа, успокаиваюсь. Можно отпустить ежесекундный самоконтроль, который постоянно напускаю на себя в его присутствии, и просто от души повеселиться со своими коллегами. За нашим столом шумно и весело. Мое плечо задевает официант, я разворачиваюсь и… вся моя храбрость рассыпается в пыль. Филипп облокотился о стойку мини-бара, откуда наблюдает за мной. И чем дольше он не отводит взгляда, тем быстрее бьется мое сердце. – Тот парень смотрит на тебя? – склоняется ко мне Алинка. – Осторожно, Маша. Он выглядит слишком заносчивым и опасным. – Он не такой! – выпаливаю, не задумываясь. – О…, – понимающе хмыкает Алина. – А не тот ли это мальчик, по которому ты сохнешь? – Так заметно, что я по кому-то сохну? – ворчу, затылком ощущая прошивающий меня острый взгляд. – Еще как…, – смеется она, но быстро зажимает рот ладонью. – Черт. Опять тошнит. Проклятый токсикоз, – забывает Алина обо мне и мчится в уборную. Иду к танцполу, в надежде затеряться, но Филипп быстро настигает меня, встает вплотную, его дыхание щекочет мне шею. Наши руки соприкасаются, и под моей кожей вспыхивает огонь. – Маш, долго ты еще будешь от меня бегать? – Филипп, я хочу защитить свое сердце, но ты продолжаешь преследовать меня. Отстань, пожалуйста, – прячу руки за спину, втыкаю ногти в ладони, страшась осязаемого притяжения меж нами, что за последний месяц лишь усилилось. – Привет, – подходит к нам симпатичный парень, лишая меня возможности узнать ответ Якушина. – Маш, познакомься. Это мой друг. Дима Ушинский, – кладет свою руку Филипп мне на талию. – А… так это та девочка, из-за которой ты приобрел лыжную экипировку? – переводит смеющийся взгляд Дима с меня на своего друга. – Она самая, – кивает Филипп, а я вырываюсь из его хватки и зло топаю в то место, куда скрылась Алинка. Когда открываю дверь туалета, ее все еще выворачивает. – Придется сказать Стасику, что вечеринка для нас закончена, – полощет она рот. – Слишком меня мутит. Понимающе улыбаюсь и смотрю на свое отражение в зеркале. Странно. Внутри пожар, а лицо совсем бледное. К горлу неожиданно подкатывает тошнота, и я едва удерживаю в желудке недавнее пиршество. В груди царапнуло тревогой. Нервы от постоянного напряжения из-за близости Филиппа? Или меня тошнит по другой причине? После гибели Оксаны и смерти бабушки, мой цикл сбился, поэтому мне сложно что-либо посчитать, но, кажется, на этот раз задержка слишком долгая. – Алин, подбросите меня? – прошу я вмиг севшим голосом, пытаясь вспомнить, до которого часу работает клиника, выстроенная напротив дома Кати. Уже сидя в машине Стаса, слышу оповещение о входящем сообщении на моем телефоне. Филипп прислал мне ссылку на какую-то новостную статью. «Дети влиятельных родителей попали на скамью подсудимых. Судья намерен вынести суровый приговор». Я не сдерживаю слез, моя милая сестренка будет отомщена. *** День для фестиваля выдался просто прекрасный. Снежный и солнечный. Администрация универа устраивает такие гуляния каждый год для своих студентов. Предлагаются развлечения на любой вкус – катание на санях, канатная дорога, ледяные горки, мастер классы по созданию ледяных скульптур, массовый забег на лыжах. Для тех, кто умеет – сноуборд и горные лыжи по трем трассам в зависимости от сложности. Для начинающих – услуги инструкторов. В поставленных палатках – бесплатный горячий чай и хот-доги. За нами присматривают спасатели, служба безопасности вуза и охрана заповедника. – Ну что, Машуня, готова дать реванш? – задорно подмигивает мне Коля Ключников. В прошлый раз он опередил меня в лыжном забеге всего на несколько секунд. – Не сегодня, Коль, – останавливается мой взгляд на знакомой фигуре. Филипп в темно-синей лыжной куртке стоит неподалеку в компании своих приятелей-старшекурсников. После того, как Дима Ушинский сказал, что Якушин приобрел лыжную экипировку, я и не сомневалась, что он тоже будет здесь. – А что так? Ты же регистрировалась на забег, – расстраивается Николай. Мы с ним единственные из группы, кто по-настоящему носится на лыжне, остальные наши товарищи обычно плетутся в хвосте. – Передумала. Хочу сегодня на горных лыжах покататься, – уже записалась я на трассу средней сложности. – Эх… и где только твой соревновательный дух, Каверина? – шутливо закатил глаза Колька. – А… понял, ты его в тусовке мажоров растеряла, – красноречиво уставился он вслед удаляющейся группе во главе с Филиппом. Я слегка удивилась, они направлялись в сторону самой сложной трассы. Ничего удивительного, конечно, нет в том, что именно старшекурсники выбрали тот маршрут. Крутые парни и все такое, но вроде бы Филипп не катался прежде. Или успел хорошо позаниматься с инструктором? Зная его целеустремленность, он мог. Не знаю, брал он уроки у профессионала или нет, да только, когда я поднялась на гору, нацепила лыжи и опустила на глаза защитные очки, Якушин оттолкнулся палками и почти сразу поехал не туда. Я не раздумывала ни единой секунды. – Стоять! Нельзя! Остановись! – летели мне в спину заполошные крики спасателей и инструкторов. Я не собиралась их слушать. Уворачиваясь от нависающих хвойных веток и кряжистых пней, стрелой неслась я вниз по жесткому, бугристому рельефу, экстремальному спуску, по которому катиться было строго-настрого запрещено. Сердце колотилось без пауз. Я видела, как Филипп кувырнулся, проваливаясь в глубокий снег. Мне едва удалось не завалиться, когда огибала место падения. Скинула лыжи, вслед полетели очки. Филиппа сильно завалило снегом. Я не знала, повредил ли он себе что-либо и может ли пошевелиться. Его лыжи торчали из сугроба, накренившись в одну сторону, и я принялась копать там, где, как мне казалось, должна быть голова Филиппа. Впервые пожалела, что я такая маленькая, что у меня так мало сил, и я не могу копать быстрее. Пальцы дотронулись до болоньевой ткани. Рукав куртки. Я принялась копать еще усерднее и поняла, что Филипп начал помогать мне, видимо, под толщей снега он попросту не мог двигаться, пока я немного не освободила его из снежного плена. Я счистила снег с его лица, и пока он отфыркивался, отплевывался и глотал воздуха, отстегнула от его ботинок лыжные крепления, чтобы он смог сесть. – А говорила, не сможешь, как моя мама, – смотрел он на меня с такой нежностью, что я таяла, как снег. – А сама спасла меня. – Зачем ты так сделал, Филипп? – прижалась щекой к его груди. – Зачем выбрал самый сложный спуск? – На тебя хотел впечатление произвести, – обнял он меня одной рукой, вторая, похоже, была вывихнута, но Филипп не показывал виду, что ему больно. – У тебя получилось, – прикрыла я глаза, радуясь, что слышу стук его сердца. – Маш, мы должны быть вместе, – приподнял он мой подбородок, заставляя посмотреть на него. – Хотя бы ради того, чтобы вот так смотреть друг на друга. – Не отступишься, да? – Ты уже знаешь ответ. Все по законам твоей любимой науки. Образование химических связей и все такое. Между двумя ионами возникает электростатическое притяжение, которое приводит к образованию химической связи и удерживает атомы вместе. – Филипп, ты что, выучил закон Кулона? – Ну да. Это ты на занятиях занималась тем, что пялилась на меня, а я учителя слушал. – Я на тебя не пялилась. – Маш, выходи за меня замуж. – Хорошо. Выйду. – Вот так просто? Даже возражать не будешь? – Кто же отказывается от такого выгодного предложения, Якушин? Любая девочка за тебя замуж пойдет. – Мне не нужна любая, Маша. Я тебя люблю. – Филипп, я тоже тебя люблю, – впервые призналась ему. – Но выйти за тебя замуж соглашаюсь не только поэтому. – Есть еще причина? – прищурил он свои невозможно красивые янтарные глаза. Я сглотнула и помедлила с ответом. Я не знала, как он отнесется и переживала по этому поводу. – У меня самой нет подобного опыта, – настороженно всматривалась в его мягкое и спокойное сейчас лицо. – Но, предполагаю, ребенку лучше расти не только с одной мамой. – Маша, у нас будет ребенок? – расцвела на его губах улыбка, и узелок страха, что сжимал мои ребра, испарился. – Двое, – призналась я. – С тобой ведь не могло быть иначе. Только сразу. И сразу двое. – Не могло, Маш, – плескалось в его зрачках что-то глубокое и безбрежное. – Все было решено в ту минуту, когда ты за меня в автобусе заплатила, – то ли шутил он, то ли говорил на полном серьезе. – У меня не было ни единого шанса пройти мимо. Нас накрыла тень вертолета. Его лопасти крутились почти над нашими головами. Филипп поцеловал меня, и мы долго-долго целовались, не обращая никакого внимания на спасателей. Наверное, это то самое чувство на букву «л», когда ты целуешься и не замечаешь никого и ничего вокруг, даже конца света, если он вдруг случится. Автор обложки Анна Антонова «Неоновый тренд» завершающий роман литсериала «Всё не по плану». Благодарю всех читателей за интерес к сериалу.