Глава 26

Я никогда не бывала на пресс-конференциях, видела их только по телевизору, да и то мельком. Только потому, что мама его постоянно смотрела. Белые строгие залы, таблички и микрофоны на узких столах. Известные лица – политики, меценаты, ученые. Толпы журналистов и вспышки фотокамер.

Меня привезли заранее на неприметном автомобиле и провели в здание через черный ход, укутав в объемную толстовку с огромным капюшоном, скрывающим лицо. К счастью, снаружи никто не ждал нас в засаде, охрана Эйдена хорошо поработала.

На дрожащих от волнения ногах вместе с тремя крепкими плечистыми парнями с серьезными сосредоточенными лицами я поднялась на второй этаж и угодила сразу в родные руки.

– Ты в порядке? – Эйден бережно приобнял меня за талию.

Я вцепилась в его рубашку. Прижалась, вдыхая запах дорогого парфюма.

– Чувствую себя как желе. Дрожит все, что может дрожать. И то, что не может – дрожит тоже.

Признаться, за тот час, что мы провели в дороге, я изрядно себя накрутила. Утром нервничать было некогда. Имиджмейкер Саманта ворвалась ко мне в восемь утра. Вместе с ней пришли еще люди. Стилист, парикмахер, визажист и даже пара фотографов.  Зачем понадобились последние, я так и не поняла, но терпеливо ждала, что же со мной сделают. А в воображении то и дело возникали то жены глав государства, то английская королева в розовой шляпке. Примерив на себя последний образ, не сдержала истерический смешок.

Я оказалась далека от истины.

– Мы должны подчеркнуть юность и невинность. Показать твою внутреннюю чистоту. Заранее убедить, что такое романтичное создание не может быть стервой. Но при этом никакого легкомыслия, – пояснила Саманта, протягивая мне платье-футляр мятного цвета.

Чуть приталенное, с подолом ровно по колено, тонким ремешком на несколько тонов темнее и скромным вырезом, оно удивительно мне подошло. К платью прилагались пудровые туфли-лодочки на низком тонком каблучке. Из украшений простой браслет зеркального цвета и длинные, но такие же лаконичные серьги. Которые были заметными, но не вызывающими. На шею не полагалось ничего.

Макияж был естественным. Мне немного выделили глаза и выбрали помаду в тон моим губам. Словно ее там и не было. Впрочем, ее я съела еще в машине. Морщась и покусывая губы от накатывающей дурноты. Живот тоже сводило от волнения, и я сжимала в руках бутылку с минеральной водой, отвечая на вопросы Саманты, которая продолжала меня готовить даже в пути.

– Все будет в порядке, малышка. Пересуды мы этим не закончим, но полярность поменять удастся. Уверен, – он расстегнул толстовку, стянул её с меня, швырнув охранникам. – Ты просто великолепна!

Он осторожно коснулся губами кончика моего носа.

– Правда?

– Жена президента не могла бы выглядеть лучше, – с уверенностью заявил мой самый любимый мужчина.

– Только не говори, что ты собираешься стать президентом! Я этого не переживу! – шуточно испугалась я, отшатываясь и загораживаясь выставленными вперед ладонями.

– Мне вполне достаточно места в Конгрессе.  Но если ты хочешь стать первой леди, сделаю это для тебя, – Эйден притянул меня к себе и коснулся подбородка, мягко заставляя поднять взгляд.

Я вновь проваливалась в синюю бездну, забыв обо всех страхах. Эйден со мной, сжимает меня в своих руках так крепко и надежно, что я верю – все будет хорошо. И следом накатывает желание, несмотря на легкое головокружение и слабость.  Хочу его. Вот прямо сейчас. Такого серьезного и решительного, с жестким ртом и коварными смешинками в глазах. Мы не были близки с того самого рокового дня, и я ужасно соскучилась по его поцелуям, прикосновениям и тем хриплым признаниям, которые он всегда произносит на пике. Шепчет на ухо, сжимая мои ягодицы до боли.

Поднялась на носочки, пытаясь дотянуться до его губ, но Эйден остановил меня за мгновение до поцелуя. Наклонился к уху и прошептал:

– Я тоже безумно соскучился, малышка, но надо немного подождать. Стоило тебя увидеть, и я понял, что не выдержу и порву это чертово платье, задеру подол и не остановлюсь, пока ты не кончишь минимум трижды.

Его горячие пальцы пробежались вдоль позвоночника. Невинный с виду жест, вибрация его голоса, и я близка к оргазму. Если он скажет или сделает еще что-то подобное, я кончу прямо здесь на глазах у охраны. Безумие. Сумасшествие. Желание накатило такой мощной волной, что даже дыхание сбилось.

– Платье немного жаль, но я готова пойти на эту жертву, – постаралась говорить непринужденно, но шальная улыбка сумасшедшей нимфоманки выдала меня с головой.

Судя по потемневшим глазам любимого, он чувствовал то же самое, и только стальная воля не давала его брюкам подозрительно оттопыриваться.

– Идем. Я покажу тебе зал.

Голос Эйдена теперь звучал совершенно иначе. По-деловому, словно и не было этого глубоко интимного момента. Из горячего любовника в сдержанного бизнесмена за секунду.

– Мистер Шторм – мастер перевоплощений, – пробурчала слегка недовольно я.

Эйден повернулся, словно ощутив мое замешательство, и взял за руку, возвращая чувство защищенности и надежности. Я сразу позабыла о мимолетно возникшей тени обиды. Наверное, уже гормоны шалят…

На пороге зала, где будет проходить пресс-конференция, меня окутывает нежный запах цветов. Удивленно замираю. Здесь их целое море. Тот самый тонкий стол, за которым мы будем сидеть и отвечать на вопросы, просто утопает в белых и нежно-розовых бутонах. Вазы с розами стоят даже на полу у стола и несколько высоких изящных ваз у стен, флористы как раз заканчивают работу.

– Почему здесь столько цветов? – смотрю на Эйдена.

Он пожимает плечами, сдерживая улыбку.

– Я просто хотел, чтобы было уютно и красиво. Мои политтехнологи поддержали эту идею. У нас все-таки романтическая история, – он вдруг нахмурился. – Прости. Я не подумал. Тебя не мутит от их запаха? Еще непоздно все переделать. Только скажи и…

– Нет-нет! – поспешно успокоила его я. – Все просто прекрасно. Цветы великолепны, пусть останутся, – благодарно сжала его руку.

Если быть честной, я подозревала, что могу не выдержать долго, и меня действительно будет тошнить. Но я ни за что бы в этом не призналась Эйдену. Он ведь ради меня старается. Да и цветы действительно красивые.

Мои мысли прервала стилистка. Придирчиво осмотрев лицо, она без лишних слов принялась поправлять макияж. Я прямо звездой себя почувствовала, когда огромная пушистая кисть принялась «мести» мне лицо. После появилась Саманта, с которой мы расстались у машины. Она уволокла меня в тесный кабинет, где предстояло ждать свой выход. Здесь был потертый кожаный диван, столик, кулер с водой и большой во всю стену экран, на котором отображался заполняющийся людьми конференц-зал.

– Постарайтесь никуда не отлучаться, мисс Найт.  Я приду за вами, когда наступит время.

Конференция началась через десять минут. Появился Эйден, и зал озарился вспышками десятков фотокамер. Любимый немого помолчал, стоя в непринужденной позе и словно давая себя рассмотреть. Казалось, его совершенно не напрягает то, что на него смотрят. На лице царило доброжелательное выражение. Нужно будет постараться не ударить в грязь лицом. Наконец, Эйден заговорил, приветствуя собравшихся и оглашая цель конференции. Я принялась с жадностью ловить каждое его слово.

Журналисты тыкали микрофонами и диктофонами, закидывали его каверзными вопросами. Как ни странно, далеко не всех интересовали интимные подробности наших с ним отношений. Некоторые спрашивали совершенно иные вещи, касательно предвыборной кампании и бизнеса. Но все же оправданий не удалось избежать.

– Мистер Шторм, а правда, что вас с мисс Найт связывают родственные узы? – спросил пронырливого вида худосочный мужик с неприметной внешностью.

Наступила гнетущая пауза. Репортеры даже перестали дышать, в ожидании ответа.

– Да, – не моргнув глазом ответил любимый, заставив и меня икнуть от неожиданности. Выдержав эффектную паузу, он продолжил: – У нас с Каролиной Найт наблюдается родство душ, – он улыбнулся, а среди присутствующих раздались облегченные смешки.

Это немного разрядило обстановку.

– Мистер Шторм, но вы же не станете отрицать, есть информация о том, что мисс Найт ваша дочь. Откомментируйте, пожалуйста, откуда такие сведения? – визгливо поинтересовалась бледно-рыжая журналистка с очень конопатым лицом.

– Я не знаю, кто придумал подобную ересь. Возможно, кто-то сделал такие выводы на основании нашей разницы в возрасте. Но, боюсь, что в то время, я был еще слишком юн и неискушен, не только, чтобы заводить детей, но и просто для романов, – пошутил он, вызвав новый взрыв смеха, и тут же посерьезнел. – Хочу, чтобы все запомнили раз и навсегда. Мы с мисс Найт не нарушали закон. А специально для тех, кто сомневается, мы даже сделали анализ ДНК. Предупреждаю всех, кто намеревается и дальше публиковать ложные и порочащие нас статьи, если вас и это не убедит, дело пойдет в суд. Я больше не намерен терпеть прямые и косвенные оскорбления в свой адрес и в адрес мисс Найт.

Лицо Шторма стало жестким, и каждый в зале осознал, что теперь шутки кончились. Даже самые отвязные борзописцы немного притихли. Вопросы возобновились, приняв чуть более нейтральный характер. Но совсем чуть.

– Мистер Шторм, всем известно, что до мисс Найт вы официально встречались с мисс МакДоналд. Поведайте о причинах расставания? Дело, случайно, не в тех снимках, что недавно прислали в нашу редакцию неизвестные?

– О каких именно снимках идет речь? – нахмурился Эйден.

– Вы разрешите? – журналистка протянула большой бумажный конверт.

Эйден сделал знак охране. Мужчина лет за сорок с усами-щеточками тщательно проверил конверт прежде, чем передать в руки любимому. Он, едва взглянув на снимки, убрал их в конверт.

– Я бы не рекомендовал вам это публиковать. Одно скажу, без экспертизы я бы не поверил, что это оригиналы. Так что мой ответ – нет. Мы с мисс МакДоналд расстались по иной причине, озвучивать которую я не намерен.

– Мистер Шторм, как вы думаете, слухи о вас и мисс Каролине Найт могут быть происками вашего конкурента Дилана Лебовски?

– С вашего позволения, на этот вопрос ответит мисс Альварес.

К Эйдену подошла не кто иная, как одна из его горничных! Это даже для меня стало сюрпризом. Девушка сегодня была одета в простое платье, а не в форму и заметно дрожала, то и дело испуганно оглядываясь.

– Не беспокойтесь, мисс Альварес. Вы можете говорить как есть. Вам больше ничего не грозит.

– Мне поручили следить за мисс Найт в доме мистера Шторма и обо всем докладывать по телефону. Я не знала, кто это, но они пугали меня тем, что мой брат сядет за наркотики, если я не сделаю, что говорят…

Чем ближе был час икс, тем хуже я себя чувствовала, а теперь тошнота резко подкатила к горлу. Я выскочила из комнаты.

– Куда вы, мисс Найт? – шагнул ко мне дежуривший в коридоре охранник.

– Где уборная? – приглушенно спросила я, красноречиво прижимая руки ко рту.

– Там, – он показал на уходящий налево коридор. – В конце направо, а там увидите. – Вас проводить?

Он с готовностью направился за мной.

– Нет-нет! Скоро придет Саманта. Скажите, что я вернусь через минуту.

Охранник кивнул, тревожно глядя мне вслед, а я поспешила, пока он не передумал. Мало ли что им поручил Эйден, но блевать в присутствии посторонних мужчин я не хочу. А то, что удержать содержимое желудка мне не удастся, это точно.

Я едва успела заскочить в кабинку уборной, как мой завтрак решил, что пора прогуляться. Это было как-то совсем мучительно и тяжко. Взмокшая, пошатываясь на нетвердых ногах, я вышла из кабинки и посмотрела на себя в зеркало. Та еще красотка смотрела на меня в отражении. Бледная, с печатью пережитых страданий на лице.

– Да уж… Такая вот романтика, – грустно усмехнулась я, решаясь, как бы умыться и макияж не испортить.

– И не говори, тварь! – ответили мне неожиданно.

Из соседней кабинки появилась не кто иная, как Эйприл собственной персоной.

– Сука! Решила наложить лапы на Эйдена Шторма? Думаешь ублюдок в животе, тебе в этом поможет? – рявкнула она, и прежде, чем я успела сориентироваться, схватила меня за волосы, болезненно оттянув назад глову. Отвернула от зеркала. – Ну, чего встали?!

Не успела выкрикнуть ни слова, как мой рот накрыла широкая мужская ладонь. Я попыталась ее укусить, закричать, как что-то холодное приставили к горлу. Нож!

– Пикнешь, крошка, и я перережу твою тощую шейку…

Я просто застыла от ужаса. От этого хриплого голоса, от прозвучавшей угрозы. Мужчин оказалось двое. Они были в перчатках и масках.

– Так. Действуем, как договаривались. Я отвлеку охрану, закачу скандал, а вы пока выводите ее на крышу. Если нечаянно уроните, ничего страшного. Но лучше бы это сделать в оговоренном месте. Ах!  Бедняжка не выдержала давления общественности и чувства вины. Бросилась вниз. Да-да, – повернулась она ко мне. – Ты слишком переживала, что ребенок не от Эйдена, и предпочла покончить с собой. Еще один скандал твоя ранимая и трепетная душа просто не выдержала бы.

Рыжая стерва подмигнула мне и вышла из туалета, а через мгновение раздался ее визгливый голос, и второй мужчина осторожно выглянул наружу.

– Пошли, – сделал он знак второму, и тот легко вывел меня из туалета.

Рядом была дверь пожарной лестницы, они потащили меня к ней.

Я была в полном шоке от происходящего. Никак не могла поверить, что можно вот так легко похитить человека из охраняемого здания. Нож от моего горла, к счастью, убрали, но тонкие каблуки застревали в решетчатых ступенях, вынуждая то и дело останавливаться.

– Зачем мы идем на крышу? – я не верила, что они действительно собираются меня сбросить. – Что вы задумали? У вас там вертолет? Этоже  похищение! Вас поймают и посадят на всю жизнь!

– Вертолет? – усмехнулся мужик за моей спиной и окончательно разбил все мои наджды: – Единственный летательный аппарат на этой крыше – ты.

– Помогите!  –  заорала неожиданно для похитителей.

Громко. Протяжно. Во всю мощь легких, надеясь, что меня хоть кто-нибудь услышит.

– Заткнись! – меня резко пихнули в спину.

Одна нога выскользнула из туфельки – снова застрял каблук – и я по инерции полетела вперед, упав животом на поручень. Ухватилась руками, в ужасе глядя на асфальт и мусорные баки далеко внизу.

– Идиот! – обернулся шедший впереди мужчина в маске. – Кто поверит в самоубийство, если она свалится с пожарной лестницы?

– Но мисс МакДоналд сказала…

– Мало ли что сказала эта шалава, ты должен меня слушать!

– Простите, мистер Ле…

– Ты, блядь, еще сам представься придурок! – перебил его Мистер Ле…

– Лебовски! – выкрикнула я. – Дилан Лебовски? Ты понимаешь, что твоей карьере конец? Тебе не удастся скрыть то, что ты делаешь! Твои грязные дела тебя и погубят! Таким, как ты не место в Конгрессе! – я наступала на него, обвинительно выставив палец.

– Можно подумать, твой Шторм святой?

Мужчина снял маску, не видя больше причин, чтобы скрываться. Ветер растрепал его не блондинистые, скорее блекло-рыжие волосы. Жидкие и противные. На фото в газетах он выглядел намного приличнее. Его товарищ сделал то же самое, открыв простецкое, даже туповатое лицо.

– Ой, идиот! – выдохнул разочарованно Лебовски, покачав головой. – Шлюхи, дебилы. Видишь, с кем приходится работать? – пожаловался он мне и, грубо ухватив за руку, потащил дальше.