19 глава

Кирилл

- Олеся, это уже переходит все границы. Ты меня пугаешь. Хочется отправить тебя на прием к психиатру. Это уже ненормально. Я тебя не приглашал, начнем с этого. Выйди за дверь.

- Ты меня выгоняешь?

- Да, представь себе, выгоняю. Это моя квартира, и я принимаю здесь кого хочу.

- Значит, ты «хочешь» новенькую?

- Ты поняла, какой смысл я вкладывал в предыдущее предложение.

- Ну что ж… ладно. Смотри, как бы не пожалеть потом об этом. Когда будет уже поздно, - бросила мне недовольно в лицо Олеся, а после, заглянув за мою спину, но так ничего и не увидев, скривилась и все-таки вышла из квартиры.

Я тут же закрыл дверь на замок, как будто бы она была кем-то опасным, кто хотел проникнуть внутрь и попытался бы это сделать снова.

За сцену, которую Олеся тут устроила, было немного неловко перед Алисой. Она ведь наверняка все слышала. Я знал, что про наши с Олесей отношения ходили сплетни и в больнице, и на подстанции в особенности.

Меня всегда раздражала эта особенность. Не знаю, только в нашей профессии было такое, или так было во всех рабочих коллективах, что сплетни и слухи бежали вперед паровоза: ты не успевал что-то сделать, а весть об этом уже доходила до всех, кто работал вокруг тебя.

А еще, последнее время меня мучил один вопрос: неужели Олеся всегда была такой одержимой?

Наверное, да, и именно это меня в ней и отталкивало, не давая решиться на тот важный шаг, которого многие от меня ждали, она в том числе: на то, чтобы сделать ей предложение.

Я как будто внутри всегда чувствовал, что что-то было не так, и что не нужно было торопиться, и не прогадал, как оказалось впоследствии.

Она считала свой проступок, из-за которого мы расстались, чем-то не слишком значительным, за что можно было просто попросить прощения и двигаться дальше.

Но для меня это было не так. Для меня ее действия сказали о ней все, что нужно было, в особенности то, что дальше нам с ней было не по пути и она была не той, кого я хотел бы выбрать для себя в спутницы жизни.

Когда вернулся на кухню, чай, который я ставил перед Алисой, был уже допит. Она делала вид, что внимательно изучала посуду, стоящую на полке, но я понимал, что это было не так, и что она просто не знала, куда себя деть и как выглядеть после услышанного разговора между мной и моей бывшей.

Однако, я не собирался ей в этом помогать. Я уже сказал: мы были не более чем коллегами, даже не друзьями. Да, она оказалась более приятной, чем я ожидал, и лучше подготовленной в профессиональном плане, но это мало что меняло.

- Я сейчас позвоню Степе, скажу, что мы снова можем выйти на линию. Ты точно справишься? Или оформить тебе лист нетрудоспособности на пару дней?

- Нет, все в порядке, - Алиса встала на ноги, будто бы уже готовая сбежать из моей квартиры.

Удивительно, я обычно испытывал раздражение, когда кто-то был на моей территории. Мне нравилось находиться одному, и я не чувствовал в этом какого-то глобального дискомфорта. Но Алиса у меня в квартире меня совершенно не раздражала. Наоборот, она смотрелась как-то, не знаю, органично здесь, что ли, если это было уместное слово.

- Ну, в таком случае можешь одеваться и выходить. Подстанция недалеко, думаю, Степа подъедет быстро.

- Да, хорошо. Я видела еще здесь аптеку с угла, когда мы подъезжали. Быстро забегу туда за обезболивающим на будущее, ладно? Пока ждем.

- Конечно, без проблем.

Алиса накинула куртку и почти сразу же вышла, сказав, что дойдет до аптеки и будет ждать меня на улице.

А я вместо того, чтобы тоже одеться и выйти, сел на диван и обхватил голову руками. Когда же закончится этот период моей жизни? Когда я снова буду чувствовать себя свободным, спокойным....

Поднял голову, и взгляд упал на фотографию, которую Алиса имела неосторожность взять в руки, чем моментально выбила меня из равновесия.

Потому что на фото был изображен кошмар последних моих четырех лет. То, что предшествовало событиям, которые изменили мою жизнь и ввели меня в то состояние, в котором я находился с тех пор и до сегодняшнего момента.

Это фото было сделано в Сочи. Была зима, мы там были втроем: я, брат и отец. Слетелись из разных городов, чтобы отметить юбилей отца на Красной Поляне. В планах было отлично погулять, покататься: мы все любили горные лыжи.

И никто из нас не думал, что эта поездка будет последней для нас в таком составе.

Гриша, так звали моего брата, уже в день выезда решил еще раз прокатиться. Погода была не очень, и МЧС несколько раз предупреждали о том, что на склонах следовало быть более осторожными, а лучше было туда вообще не выходить.

Отец просил брата не идти кататься, но Гриша, как и я, всегда был своенравным, и не стал его слушать, аргументируя тем, что в следующий раз он сможет выбраться куда-то покататься еще не скоро.

Мы с папой остались собирать вещи, а Гриша ушел из номера, сказав, что вернется через пару часов.

Но так больше никогда и не вернулся.

Неудачно упал, ударился... Сначала казалось, что все поправимо, но он скончался еще по дороге в скорой помощи.

Если бы я был с ним, может быть, я смог бы помочь... Или если бы с ним был отец. Но...

С тех пор моя жизнь поменялась. На сто восемьдесят градусов повернулась.

Мобильный издал сигнал, и я увидел сообщение от Степы:

«Я в твоем дворе. Новенькая тоже в машине. Ты скоро?»

С удивлением обнаружил, что просидел вот так, на диване, уже, наверное, минут десять.

«Иду», - ответил я, накинул куртку и, тряхнув головой, сбрасывая эту пыль воспоминаний, вышел из квартиры, чтобы дальше делать свою работу.