26 глава

Я села в машину и захлопнула дверь.

Кирилл молчал. Просто смотрел перед собой, выруливая за территорию больницы, и молчал.

Я чувствовала себя не в своей тарелке, но первой начинать разговор почему-то не хотела. В конце концов, это он меня позвал. Вернее, приказал сесть. Пусть сам и объясняет.

Несколько минут мы ехали в полной тишине, но, судя по направлению движения, Кирилл вез меня домой.

Я смотрела в окно, делая вид, что меня очень интересовал пейзаж, проплывающий мимо.

- С Антоном Серовым осторожнее будь, - сказал он наконец. Голос ровный, но я чувствовала в нем что-то напряженное.

- Почему это? - Я повернулась к Орлову. Он на меня не смотрел, внимательно следил за дорогой. Но между бровей была складка, которая делала выражение его лица недовольным.

- Говорят про него разное.

- Например?

- Бабник, - коротко бросил Кирилл.

Я не выдержала и усмехнулась. Чего это Орлов вдруг был так обеспокоен моей честью? Но вслух спросить это не решилась, а вместо этого выдала:

- А про вас, Кирилл Александрович, тоже разное говорят. И что, все правда?

Он покосился на меня. Внимательно так, с прищуром.

- А ты проверь.

У меня внутри все перевернулось. Что значит «проверь»?

Повисла пауза. Я чувствовала, что краснею, и злилась на себя за это. Сама создала провокацию, но Орлов оказался провокатором более опытным.

- Это правда, что вы теперь на подстанции временно? - спросила я, чтобы перевести тему.

- Правда.

- И надолго?

- Не знаю. - Он снова посмотрел на меня. - А ты не рада?

Казалось, Кирилл внимательно следил за моей реакцией на его вопрос. Я открыла рот, чтобы ответить, но не успела.

Резкий визг тормозов, оглушительный удар, звон разбитого стекла - все смешалось в один сплошной кошмар. Машина Кирилла затормозила, нас чуть не задел вылетевший на встречку осколок бампера, но Орлов очень быстро среагировал, и ушел от удара.

- Черт! - Кирилл уже выскакивал наружу.

Я вылетела следом.

В двадцати метрах от нас столкнулись две машины. Одна легковушка, вторая - внедорожник. Удар был жесткий, внедорожник перевернулся и лежал на боку, легковушку смяло в гармошку.

Вокруг уже начали собираться люди, кто-то кричал, кто-то звонил в скорую. Мы с Кириллом бежали к месту аварии со всех ног, и я вдруг поймала себя на мысли, что даже не думала, что делать. Просто знала. А еще чувствовала большую уверенность, потому что рядом был Орлов.

- Я к водителю легковушки! - крикнул Кирилл. - Проверь тех, кто в джипе!

Сменив траекторию, подбежала к перевернутой машине. Оттуда доносились крики. Женщина, молодая, лет тридцати, была зажата между сиденьем и дверью. Сзади ребенок, девочка лет пяти, в автокресле, в сознании, орет.

- Все хорошо, я медработник, сейчас помогу! - крикнула я, уже оценивая обстановку.

Дверь не открывалась. Я дернула, еще раз - бесполезно. Водитель, мужчина, выбирался сам, у него была рассечена бровь, но двигался он нормально.

- Помогите жене! - заорал он.

- Отойдите, не мешайте!

Подбежал какой-то мужик с монтировкой, начал взламывать дверь. Я просунула руку внутрь, нащупала пульс у женщины. Пульс был, частый, но был. Она была в сознании, смотрела на меня испуганными глазами.

- Больно где?

- Нога... кажется, сломана... И дышать тяжело....

- Сейчас, сейчас, потерпите.

Дверь наконец поддалась. Я забралась внутрь, насколько могла, чтобы оценить повреждения. Ребенок кричал, но это был хороший знак - живой, в сознании, двигается.

- Алиса! - раздалось сзади. - Как там?

Я обернулась. Кирилл стоял рядом, уже освободив водителя легковушки.

- Женщина, нога скорее всего сломана, возможно, ребра. Ребенок в автокресле, видимых повреждений нет.

- Позвоночник?

- Пока не понять. Нужно аккуратнее доставать.

Мы работали как единый механизм. Я поддерживала женщину, показывала, куда тянуть, Кирилл командовал подоспевшими людьми. Через несколько минут мы уже укладывали пострадавших на подстилки, которые кто-то принес из ближайшего магазина.

Скорая приехала быстро. Мы передали пострадавших, перекинулись парой фраз с врачами. Адреналин потихоньку спадал, и я только сейчас заметила, что у меня дрожали руки, на рукаве была кровь, не моя, а у Кирилла была порезана рука, стеклом, видимо.

- Ты как? - спросил он, подходя.

- Нормально. А ты?

- Царапина.

Он посмотрел на мою куртку, на кровь, и шагнул ближе.

- Не твоя?

- Не моя.

Мы стояли в нескольких метрах от места аварии, вокруг суетились люди, приехали еще две скорые, пожарные, милиция. А мы стояли и смотрели друг на друга.

И молчание было не тяжелым, не напряженным.

- Поехали, - сказал он наконец.

- Куда?

- Домой тебя отвезу, куда еще…

Мы вернулись к машине. Я смотрела на его руку, на кровь, которая была на ней.

- Вам надо обработать.

- Дома обработаю.

- А если заражение?

- Я врач, уж как-нибудь справлюсь.

Я молчала всю дорогу. Думала. Решалась.

Когда мы подъехали к моему дому, все же сказала:

- Поднимайтесь.

Орлов посмотрел на меня удивленно.

- Зачем?

- Услуга за услугу, - я старалась говорить легко, будто ничего особенного не происходило. - Вы меня зашили, вчера утром перевязали, теперь моя очередь. У меня тоже аптечка есть. Не хуже вашей.

Он молчал. Смотрел на меня.

Я добавила, чувствуя, как щеки заливались краской:

- Бабушка, если что, уже уехала. А вот пирожки ее еще остались...

Кирилл усмехнулся.

- Пирожки - это аргумент.

Выключил двигатель и вышел из машины.