27 глава

Мы поднялись на четвертый этаж, и я открыла дверь, впуская Кирилла в прихожую. Он снял куртку, повесил на тот же крючок, что и вчера утром, и без лишних слов прошел на кухню.

Я достала аптечку из шкафчика, чуть менее скромную, чем была у него, но все-таки… и села напротив.

- Давайте руку.

Он протянул мне порезанную ладонь. Рана оказалась неглубокой, но выглядела неприятно. Стекло оставило длинный неровный след.

- Обработать надо как следует, - сказала я, открывая перекись. - Будет щипать.

- Я в курсе.

Он смотрел, как я аккуратно промывала рану, и молчал, даже не морщился. Я чувствовала его взгляд, но старалась не поднимать глаз. Слишком близко. Слишком тихо вокруг. Слышно было только наше дыхание и тиканье часов на стене.

Я пыталась вспомнить, в какой именно момент решила пригласить Орлова подняться, и зачем, но в голову что-то ничего не шло.

- Все, - сказала я, накладывая повязку. - Готово.

Он посмотрел на свою перебинтованную руку, усмехнулся.

- Теперь мы квиты?

- Видимо, да. Надеюсь, больше травм в ближайшее время мы не получим, а то что-то как-то зачастили.

Повисла пауза. Я чувствовала, что надо что-то сказать, но слова куда-то исчезли.

- Чай будете? - спросила наконец. - Или кофе?

- Чай, тем более, что мне были обещаны пирожки, - ответил он. И добавил, помолчав: - Да и мне теперь торопиться некуда.

Я заварила чай, поставила перед ним чашку, тарелку с пирожками, которые подогрела в микроволновке, и села напротив.

- Вас надолго отстранили? - спросила осторожно.

Он пожал плечами.

- Не знаю. Официальных документов я еще никаких не подписывал.

- Что произошло? - я решилась. - Расскажете?

Он посмотрел на меня. Взгляд тяжелый, но не злой. Скорее усталый.

- А что, твой новый друг Антон еще не рассказал?

- Нет, - ответила я. - И вообще, кстати, он о вас очень хорошо отзывался. Говорил, что вы классный специалист. Что руки золотые.

Кирилл усмехнулся.

- Странно. Обычно Серовы обо мне другого мнения.

Я молчала, ждала.

Он отхлебнул чай, посмотрел куда-то в сторону. А потом вдруг сказал:

- Знаешь, Антон мне чем-то напоминает моего брата.

Я замерла. Брат. Та самая фотография в его квартире, которую он не дал мне рассмотреть. Все-таки это был брат, как я и думала.

- Ваш брат... - начала я осторожно.

- Да, - перебил он. - Он погиб.

Тишина стала совсем другой. Густой, тяжелой.

- Четыре года назад, - продолжил Кирилл, и я поняла, что он решил говорить. - Катались с отцом в Сочи. Гриша, брат, поехал прокатиться еще раз на лыжах один, хотя погода была «нелетная». МЧС предупреждало, отец просил не ехать. Но он не послушал. Упал неудачно. Травма несовместимая с жизнью, но если бы скорая приехала на десять минут раньше... Если бы там оказался кто-то, кто умеет действовать быстро...

Он замолчал. Я сидела, боясь пошевелиться.

- Я тогда работал в частной клинике, - продолжил он. - Начинал вообще тоже на скорой, частной. Потом решил специализироваться на травматологии. А после того, как Гриша погиб, понял, как важна семья. Решил быть ближе к отцу. Перевелся в его больницу.

Он посмотрел на меня. В глазах - столько боли, что у меня сжалось сердце.

- Не знаю, зачем я тебе это рассказываю. Я это еще никому не говорил....

- Я никому не скажу, - тихо ответила я. - Если что.

Он кивнул.

- Да это и не секрет. Просто четыре года прошло, а вспоминаешь, и больно так, будто вчера.

Мы сидели молча. Я смотрела на свои руки, сжимающие чашку, и чувствовала, что наступил мой черед.

- Моя мама тоже погибла, - сказала я. - Но я тебе уже рассказывала. Про аварию, про скорую, про пьяного врача.

Кирилл молчал, слушал.

- Мне тогда шестнадцать было. Я осталась одна. Совсем одна. Отец ушел из семьи задолго до этого, других родственников практически не было. Только бабушка.

Я усмехнулась, вспоминая.

- Пришлось переехать к ней. А ты видел, какая она. Ненормальная просто.

Он чуть улыбнулся.

- Я тогда думала - она с ума сошла. У нее дочь погибла, а она передо мной скачет: пироги, блинчики, бесконечные разговоры, какие-то свои истории, планы, советы... Я злилась. Думала, она не понимает, не чувствует, что случилось. Что ей все равно.

Голос дрогнул. Я сделала глоток чая, чтобы успокоиться.

- А потом я поняла. Дочь у нее умерла, да. Но внучка осталась. И она пыталась меня вытянуть. Из этой ямы, из темноты. Не дать мне впасть в депрессию, в уныние. Она же все понимала. Просто выбрала другой способ - не плакать со мной, а жить. За двоих.

Я подняла глаза на Кирилла.

- И у нее получилось. Я ее очень люблю. И благодарна, что она у меня есть. И да, боль все равно никуда не ушла. Но она научила меня, что жизнь не останавливается на этом.

Он смотрел на меня долго. Очень долго. Так, что у меня внутри все переворачивалось.

- Повезло тебе с бабушкой, - сказал тихо.

- Повезло.

Мы сидели молча, и это молчание было теплым, и на удивление, совсем меня не напрягало.

На столе зажужжал телефон Кирилла, который лежал между нами на столе. Мы оба видели, кто звонит. Олеся.

Кирилл посмотрел на экран. Потом на меня. Я отвела взгляд, сделав вид, что очень заинтересована узором на кружке.

Он взял телефон, и отклонил вызов.

Я подняла глаза. Орлов смотрел на меня.

- Мне, наверное, пора, - сказал он, вставая.

Я кивнула. Встала следом.

Мы пошли в прихожую. Он надел куртку, задержался на секунду у двери.

- Спасибо за чай, - сказал. - И за... разговор. Получается, увидимся на смене? Я теперь официально с вами.

- До завтра. - Кивнула, и он тут же вышел за дверь.

Спешил перезвонить Олесе? Или просто бежал от меня?