46 глава

Я не спала всю ночь.

Ворочалась, сбивала одеяло вбок, натягивала его обратно, смотрела в потолок, в окно, зависла ненадолго в телефоне. Внутри все кипело, мысли путались, не складывались в одну.

Почему Никита мне изменил?

Вопрос, который я задавала себе сотни раз. Не было ответа. Просто изменил, думал, что я не узнаю. Может, правда перепил, ил и решил, что я недостаточно хороша.

А теперь Орлов предлагает «быть вместе, пока нам обоим этого хочется».

Я перевернулась на другой бок, уткнулась лицом в подушку.

Что со мной было не так? Почему я притягивала тех, кто не хочет быть со мной по-настоящему? Никита изменил, Кирилл предлагал какие-то недоотношения. Где тот, кто скажет: «Я тебя хочу. Всю. Навсегда. И никуда не денусь»?

А самое главное, что он еще и был тем, кого хотела бы видеть рядом я…

Я села на кровати, обхватила колени руками.

Мне хотелось быть с Кириллом. Физически тянуло так, что сводило живот. Я вспоминала его руки, его губы, его голос, когда он шептал мое имя. Все это было настоящим, ярким, безумным.

Но его предложение… это было что-то с чем-то.

«Без обязательств». «Пока нам обоим хочется». «Без планов на будущее».

Разве так бывает? Разве можно любить человека и не хотеть, чтобы он был рядом завтра, через месяц, через год?

А он и не говорил про любовь, - напомнила я себе. - Он говорит про то, что его тянет. Физически.

И от этого становилось еще больнее.

К утру я так и не придумала ответа. Глаза слипались, голова гудела, но решение не пришло.

Я встала, заставила себя принять душ, выпить кофе, который не лез в горло. На смену собиралась на автомате, даже не глядя в зеркало. Знала, что выгляжу ужасно, и мне было все равно.

Родион встретил меня у машины, прищурился.

- Привет! Ты чего такая? Случилось что?

- Привет, все нормально, - ответила я, забираясь на заднее сиденье.

- По лицу не скажешь.

- Я сказала, нормально.

Он поднял руки, будто показывая, что сдается, но всю дорогу поглядывал на меня в зеркало заднего вида, а я делала вид, что смотрю в окно.

Вызовы шли один за другим.

Женщина с давлением, дедушка с одышкой, мужик, который упал с велосипеда сына, и разбил колено так, что не мог даже подняться.

Я работала на автомате, отвечала на вопросы, заполняла карты. Но внутри было пусто. Родион не лез, но я чувствовала его взгляд.

- Алис, - сказал он, когда мы вернулись в машину после очередного вызова.

- Что?

- Если тебе плохо, и все же надо с кем-то поговорить... Я всегда могу выслушать.

- Мне не плохо. Я просто устала.

Он вздохнул, но промолчал.

А потом пришел вызов.

«Улица Цветочная, дом семь. Мужчина, девяносто три года, слабость. Вызывает жена, восемьдесят девять лет, беспокоится, что муж не встает».

Мы поехали.

Дом оказался старой пятиэтажкой без лифта. Мы поднялись на третий этаж, постучали. Дверь открыла маленькая сухонькая старушка в цветастом халате. Седая, с теплыми глазами и улыбкой, которая сразу располагала.

- Проходите, голубчики, - сказала она. - А мы вас заждались. Дед мой совсем сдал, не встает уже второй день.

- Да не сдал я, - раздалось из комнаты. - Просто отдыхаю.

Старушка усмехнулась, покачала головой.

- Все он шутит.

Мы прошли в комнату. На кровати лежал старик: худой, с белыми, как пух, волосами, с живыми, блестящими глазами.

- Здрасьте, молодые люди, - сказал он. - Не обращайте внимания на бабку. Она всегда паникует.

- Я не паникую, - возразила старушка. - Я переживаю. Это разные вещи.

Кирилл бы на моем месте уже измерил давление и задавал вопросы. Я замерла, глядя на них.

Они переглянулись. И в этом взгляде было столько всего: много лет вместе, обид, но столько нежности, столько привычки, любви, что у меня защемило сердце.

- Мы шестьдесят восемь лет вместе, - сказала старушка, заметив мой взгляд. - Сейчас уже редкость такое, да?

- Шестьдесят девять, - поправил старик. - Ты забыла, мы в мае поженились.

- Ну да, в мае. Шестьдесят девять. - Она подошла, поправила ему одеяло. - Все ты помнишь.

- Все, - кивнул он. - Особенно, как ты меня в первый раз борщом угостила. Я три дня с толчка потом не слазил.

- Не слушайте вы его, - махнула рукой старушка. - Что попало мелет.

- А что мне делать? - усмехнулся старик. - Скучно лежать. Хоть пошутить.

Я смотрела на них и чувствовала, как внутри что-то переворачивалось.

Они были разными. Он - шутник, она - серьезная. Он - капризный, она - терпеливая. Но они были вместе. Шестьдесят девять лет. Наверняка через что только не прошли: через болезни, через потери, через усталость.

Родион уже разворачивал тонометр, я взяла старика за руку, посчитала пульс.

- Пульс отличный, - сказала я. - Давление померим сейчас.

- Давление у него всегда обычно нормальное, - вставила старушка. - Как у космонавта. А тут лежит, не встает.… И молчит ведь, не говорит, что болит.

- Не у космонавта, - буркнул старик. - У летчика. Я в молодости летчиком был.

- Ага, летчиком. Два года отлетал, потом выгнали.

- Сам ушел.

- Ну да, сам.

Я смотрела на них и улыбалась. Не могла сдержать улыбку. Они ворчали, подкалывали друг друга, но при этом старушка все время поправляла ему одеяло, а он держал ее за руку и не отпускал.

- Давление сто тридцать на восемьдесят, - сказал Родион. - Отличное для вашего возраста.

- Значит картошка все-таки! - старушка повернулась к старику. - Я же говорила тебе, не надо ее таскать!

- А кто будет таскать? - возмутился он. - Ты? У тебя спина болит.

- И пусть болит. Но я бы потихоньку…

- Потихоньку она! Ты прошлый раз еле встала!

В итоге, выяснилось, что дед просто надорвался, и теперь у него болела спина. Мы сделали укол, и ему почти сразу стало легче.

А когда мы уже собирали вещи, у меня все же вырвалось:

- Простите, за возможно странный вопрос, но… вы счастливы?

Они оба посмотрели на меня.

- Странный вопрос, дочка, - сказал старик. - Мы прожили шестьдесят девять лет. Если бы не были счастливы, разбежались бы давно.

- Вам было трудно?

- Всегда было трудно, - старушка вздохнула. - Но мы были вместе. Это главное.

Я кивнула, боясь, что голос дрогнет.

В машине я молчала. Родион больше ничего не спрашивал.

Смена подходила к концу. Мы прибыли на подстанцию, я заполняла бумаги, складывала их в папку, когда Степан, вернувшись откуда-то, бросил:

- Алис, там тебя, кажется, ждут.

- Кто?

- Напарник твой бывший.

Я выдохнула. Кирилл.

Он стоял у машины, прислонившись к капоту. Увидел меня, и сразу выпрямился, будто действительно ждал.

Я подошла, он открыл рот, чтобы что-то сказать, но я перебила.

- Прости, - сказала я. - Но мой ответ - нет.

Он замер.

- Такой формат мне не интересен, - продолжила я. - Я бы хотела быть достойной большего. Я хочу быть той, с кем всегда. Понимаешь?

И, не дожидаясь какого-то ответа от него, развернулась, и пошла обратно на подстанцию.