Глава 42

Костин перенес их день в день, но севернее. Здесь тоже бушевала зима в своем естественном великолепии, и зимние вещи спасли людей от мороза, пока мужчина отпирал и протапливал отсыревший дом. Мужчины быстро разожгли все печки, наполняя склеп теплом и жизнью.

— Вот наш дом, — тихо сказал Костин. — Мы оставили за спиной целую жизнь.

— Наша жизнь только начинается, Костя, — поправила Наташа. — Да в уединении, но жизнь. Так всегда жили твои предки, воины Ордена. Мы просто следуем их правилам.

— Сейчас важнее ты и малыши, кьярра, — обнял ее за располневшую талию муж. — Все битвы выиграть нельзя. А я нужнее здесь.

— Аркус мертв, — Денис плюхнулся на диван и потянул за собой Рону, которая послушно пристроилась у него под боком.

— Но Ситула с Мераком нет, — напомнил отец. — Они туманят разум людей, вынуждая совершать недопустимое. Они упиваются смертью и агонией.

— У нас есть время для тренировок, — спокойно сказал Денис. — Ты должен совершенствоваться, а мы учиться. Мы сможем, пап.

— Вы уже смогли, — успокоил Стево, любуясь детьми и гордясь ими. — Вы поверили в невозможное, открыли сознание неизведанному и впустили свет. Вы ступили на путь воинов. Я лишь могу и дальше обучать вас.

— Это мой путь, отец, — твердо сказал Денис.

— Это мой путь, отец.

— Это мой путь, папа.

— Значит, здесь начинается новый виток истории, — просто сказал Костин. — Орден возвращается в своем первоначальном виде. Климат здесь суровый и сложный рельеф, но именно это закалит тела и характеры. И нас просто не найдут. Я сделаю защитный экран. Мы дома.

— Тогда стоит обжить этот монолит, — сказала Наташа. — Он словно не родной. Поможешь, Рона?

— Конечно, — мягко ответила она свекрови. — С чего начнем, Наташа?

— С кухни, — улыбнулась она. — Мужчины и дети скоро захотят есть.

— Да, мам, — подхалимски заулыбался Денис. — Мы все прожорливый народ.

— А я уже знаю, — рассмеялась она, идя на кухню. — Ужин должен быть плотным.

Костин задернул плотные шторы в спальне и вернулся к широкой кровати, где в легкой ночнушке лежала Наташа.

— Мы в изоляции, — прилег он рядом, и жена юркнула ему под бок.

— Мы справимся, Костя, — заверила она. — Мы есть друг у друга. Денис и Рона вместе, а Дима с Игнатом еще маленькие.

— Мы осторожно изучим местность, — ответил он, уже думая о будущем. — Где-то еще есть жилье. Люди тоже должны быть. Без общения всем станет плохо.

— В таких местах, — напомнила она, — слухи о домах и хозяевах обрастают байками. Поверь, соседи уже напридумывали разных историй.

— Будет интересно послушать, — хмыкнул он. — Потом.

— Конечно, потом, — согласилась жена веско: ее пальчики весьма заинтересованно принялись чертить спирали на его груди, опускаясь ниже к животу. — Уверена, нам стоит уделить время себе, Костя. А то, думается мне, Денис и Рона проводят время лучше, чем мы с тобой.

— Это вряд ли, — дернулся под ее ласками мужчина, желая всего.

— Я знаю, — Наташа нависла над мужчиной, прижимаясь губами к его груди.

— Не останавливайся, кьярра! — хрипло взмолился он. — Хочу тебя!

— Получишь! — вежливо ответила она, целиком отдаваясь их страсти. Костин лежал на спине, прикрыв глаза и наслаждаясь всем происходящим в постели.

Наташа целовала и упивалась его мужским телом. Ее губы были везде, они оставляли влажные и горячие следы на коже, которые будоражили все его существо. Пальцы женщины уже добрались до твердого и горячего бугра, что распирал его трусы, и скользнули внутрь. Она нашла твердую головку и потерла пальцем. Запрокинув голову, Костин запрокинул голову и закричал, а его головка увлажнилась.

Наташа еще раз провела по ней пальцем, чувствуя жадную пульсацию внизу живота, желая, чтобы он оказался в ней. Она жадно обхватила пальцами его член, двигая по всей длине — его орган рос и дергался навстречу ласке. Но это еще было не все — она решительно стянула с него трусы и обхватила губами член, вбирая в рот. Громкий стон мужчины подстегнул ее, и она с жадностью принялась сосать его, лаская влажным языком и покусывая зубами, сразу зализывая поврежденное место. Больше Костин не мог терпеть. Он выпрямился, обхватил жену руками и оторвал от себя. Он вбирал ее разгоряченное лицо с влажными губами, и он со стоном набросился на нее, укладывая спиной на кровать, ее руки оказались прижатыми над ее головой. Его поцелуй оказался глубоким и собственническим. Ее клеймили, но и она делала то же самое. Наташа с трудом глотнула воздух, когда жадные губы мужа сомкнулись на соске, сначала одном, потом другом, лизнули их и по очереди втянули их в рот. Его рука уже пробралась ей между ног.

Наташа выгибалась под бурными ласками, подставляя себя жадному рту, ее бедра делали волнообразные движения, вжимаясь в его пальцы, которые дразнили ее, жарко и неторопливо, но напористо исследуя ее. Мучительно медленно скользя большим пальцем по ее увлажненному клитору и совершая умопомрачительные круговые движения, он доводил ее до исступления, заставляя изнемогать от страсти. Костин сначала погрузил в нее один палец, вытащил, чтобы втолкнуть уже сразу два, пьянея от ее влаги, которая омывала его.

— Не останавливайся! — закричала Наташа, когда муж неторопливо погружался в нее с достаточной силой, чтобы приблизить к оргазму, но не давая ей разрядки. Она сильнее раздвинула ноги, принимая свирепое вторжение.

— Никогда! — толчки пальцев стали еще неистовее. Он расставил в ней пальцы, и Наташа едва не кончила, но муж не дал, вытащил пальцы и рухнул сверху. Схватив ее за затылок, он притянул ее голову к лицу, и она увидела в его глазах желание, страсть и огонь, способный сжечь до тла.

Глаза женщины расширились, когда мужчина ворвался в нее, распирая и наполняя собой, неся изысканное удовольствие. Он полностью заполнил ее. Сразу ее руки и ноги крепко обхватили его, вжимая еще глубже. Костин начал движение в ней, читая все сокровенные мысли и желания. Его член полностью заполнил ее, он, задыхаясь и обливаясь потом, продолжал двигаться в ней. Он вонзался, отдаваясь мощным движениям, глубоко и резко погружаясь в нее.

Наташа затуманенными от наслаждения глазами смотрела в потолок, подчиняясь нарастающему блаженству. Она кричала от пронзающего наслаждения, которое все нарастало, когда Костин стал резко насаживать ее на член, приближаясь к концу. Она начала бурно сокращаться вокруг него, подчиняясь сокрушительному оргазму. И мужчина сорвался следом. Его тело напряглось еще сильнее, когда он неистово выстрелил в нее горячим фонтаном семени. Он продолжал двигаться во влажном и липком лоне, пока жена не иссушила его до конца. Он полностью растворился в жене, испытывая сильнейший экстаз.

Стево скатился с Наташи, чтобы не придавить весом, и задул свечу, погружая комнату в темноту. Он задремал на пару минут, а нетерпеливые пальцы жены уже шарили между ног, приводя в боевую готовность. С улыбкой он помог ей устроиться сверху, и Наташа вместила его в себя и начала свой страстный танец, который они повторяли раз за разом до самого утра.

Так у них и пошла дни в снежном плену. Когда наступила весна, мужчины начали тренироваться на улице. В озере они ловили рыбу, но от дома не отходили далеко, все же Наташа тяжелела с каждым днем все больше. Особняк в Карелии оставался вне сферы интересов сумарунцев, оставаясь в далеком и непроходимом месте. Летом Костин взялся за парней всерьез: уже к августу он натренировал их так, что отличить землян от сумарунцев было нельзя. Парни загорели, обрели силу и ловкость, учась быть следопытами-охотниками. Лес, озеро и горные массивы делали свое дело — в глуши парни преобразились, ища ответы в окружающей природе. Они обрели ловкость и скорость, научились пользоваться любым оружием, что мог найти им отец. Они овладели бластерами, огнестрельным оружием, ножами, луком, палками и гарпунами, даже бумеранг и тот шел в ход.

На телах старших сыновей появились татуировки рода, как и на лопатке Роны, которая именно здесь стала женой Дениса. Они обрели свое забытое, почти языческое наследие, найдя свои корни, а наука Тивадара усилила возможности. Теперь юноши бегали по пересеченной местности, удерживали дыхание под водой на полчаса, что было необычным для местных. Наташа мельком наблюдала за успехами детей, сосредоточившись на себе — роды приближались. Она уже сама не могла встать или обуться, ее живот вырос. Дети постоянно давали о себе знать и рвались наружу, и в середине июля в затерянном раю родилось двое замечательных детей — сначала девочка, потом уже мальчик.

Во время родов с Наташей находились муж и Рона, а Денис утащил мальчишек купаться на озеро.

— Ксория, — с любовью сказал Костин, перехватывая перепачканную кричащую дочку. — Красавица и умница, вся в маму. Нужно подождать братика.

— А вот и Алеша, — порадовала родителей Рона, схватив мальчишку на руки, похожего на отца и вопящего во весь голос.

— Спасибо, Рона, — поблагодарила уставшая Наташа, падая на подушки. — Я давно не рожала, но мне показалось, что все прошло легко.

— Так и должно быть, кьярра, — успокоил муж. — Мои дети не доставят тебе лишних хлопот.

— Уже поняла, любимый, — заулыбалась она.

— Отдыхай, родная, — поцеловал он ее в лоб, — а мы с Роной помоем их и уложим спать.

— Спасибо, — Наташа закрыла глаза и провалилась в сон.

— Отдыхай, кьярра, — шепнул он. — Люблю тебя. Спасибо за детей.

— Тебе спасибо, — тихим н=голосом прошлось по его окончаниям ее признание.

Костин с Роной искупали детей в ванночке, надели памперсы и уложили в две кроватки рядом с матерью. Девушка убежала к мужу и его братьям. А Стево занялся делом: лист хейви уже был в руке, делая укол, и мужчина набрал в шприц сыворотку из крови и сделал жене инъекцию, чтобы Наташа скорее восстановилась, и лег рядом с ней спать. В доме появились младенцы, что упростило и усложнило жизнь.