Глава 2

— Она никуда…

— Рот закрой, Алексей, — твёрдо оборвал его сумарунец властно и даже не глядя в его сторону. — Если есть мозги, сделаешь то же самое: хватай семью и самое необходимое и вали туда, где можно пересидеть, желательно в такой дыре, где с собаками не найдут.

— Костя, — уговаривающая проговорила она.

— Гул слышишь? — спросил он у неё и увидел, как она замерла, действительно разбирая вдалеке звуки.

— И что? — пожала она плечами. — Какая-то техника работает.

— Наташа, — терпеливо повторил он. — Связи нет. Думаю, все сотовые операторы отключены, холодильники и техника тоже отрубились, света нет. Так не бывает.

— Перебои…

— Туда взгляни, — устало кивнул он в сторону шоссе, — на небо.

Все, как по команде, уставились в указанном направлении и застыли: над дорогой летела стена непонятных самолётов, и без объяснений стало ясно, куда не летят.

— Что… это? — запинаясь, спросила она, уже боясь совершенно другого.

— Ты уже сама понимаешь, — глухо ответил он, — так близко к столице…

— Вот именно, — кивнула Алексей. — Так близко врага не подпустили бы.

— Собирайся, Наташа, устала повторял он. — Времени почти нет.

— Ничего не будет…

Его слова неожиданно были прерваны самым ужасающим способом: челноки достигли Москвы. Стево более отчётливо слышала разгорающийся кошмар, а земляне лишь слышали докатывающиеся отголоски. Он побелел сквозь загар, когда пусковые механизмы заработали, и на город со свистом посыпались снаряды. Массированные обстрел оглушал, от ударов дрожала земля. Небо на горизонте изменилось: там поднимался густой чёрный дым. Но не только: под огромным огненным смерчем исчезали дома, дороги, люди. Он сметал всё на своём пути, не щадя и не давая шанса на спасение.

— Что это? — развернулась к нему просто белая от ужаса девушка. Она вцепилась с его руки, ища ответа, который пугал. — Костя, что это?

— Война, — собрался он с мыслями, ещё не веря самому, что сказал это слово.

— Кто?..

— Я не знаю этих людей, — правдиво ответил он, действительно не понимая, кем стали сумарунцы за последние пятнадцать лет, — пора уходить. Скоро воронка расширится, и начнут бомбить уже ближайшие населённые пункты.

— Мне надо в Москву…

— Остановись, — схватил женщину за плечи сумарунец, видя беззвучные слёзы, текущие по щекам. — В город нельзя!

— У меня там мама с отцом и братья сёстрами…

— Прости, девочка, — сделал он глубокий вдох, не желая говорить именно это и причинять боль, но у него не было выхода: — Там уже никого нет. Это не просто нападение, уничтожение, которое продумали до мелочей. Ещё час назад никто ни о чём даже не догадывался. От Москвы и людей уже ничего нет.

— Костя?..

— Могу сказать одно, — произнёс он, — они ничего не поняли, не успели испугаться или почувствовать боль. Всё закончилось в один миг.

— Откуда ты можешь знать?! — сердито спросила она.

— Я был под обстрелом, — признался Стево, и Наташе резко замолчала, осознав, что права обвинять и срывать зло, у неё нет. — Я знаю ужас того, как по самолёту выпускают ракеты, знаю, что такое попадание и крушение. Для выживших это ад, для погибших просто одна яркая вспышка. И бой продолжается уже на земле. Умирать от пуль было страшнее.

— Кто ты?

— Сейчас программист, — ответил он, — час назад им был. А до этого был солдатом, после ранения списали. А сейчас снова придётся воевать.

— Как ты успел?

— Я старше, чем ты предположила, — усмехнулся он. — Мне давно не 20 и даже не 25.

— То есть, — всхлипнула она, услышав самый оглушительный взрыв в городе, который едва не оглушил, — вся моя семья погибла?

— Не вся! — встряхнула он её. — У тебя в детях, о которых нужно заботиться и вытащить из пекла. В машину! Живо!

— Почему ты это делаешь? — напряжённым голосом спросил Денис. Он старался держать себя в руках, ведь был в семье старшим из мужчин, и помогал матери, хотя сейчас и его глаза подозрительно блестели. Дима же не смог спрятать испуга, всё же это оглушало.

Стево внимательно присмотрелся к парню: стержень в нём был, и им это ещё пригодится. Наташа сквозь слёзы слышала их диалог, но пока ещё не могла взять себя в руки.

— Потому, что по-другому не могу, — спокойно ответил сумарунец: — женщина и дети не должны умирать. Это прерогатива мужчин. Если уйду, стану не лучше тех, кто разрушает города. Без меня!

— Денис, — представился он.

— Костя, — протянул крепкую и мозолистую ладонь Стево, пожимаю руку парня.

— Дима.

— Истереть некогда, — напомнил он. — Сможете взять себя в руки, быстро собраться и рискнуть выйти из зоны поражения?

— Да, — твёрдо ответил Денис.

— В машину, — повторил он, подхватывая на руки плачущую Наташу. — Джип на обочине. Садись вперёд.

— Ясно, — уже побежали парни в указанном направлении, продолжая слышать взрывы.

— Увози семью, Погодин, — повторил ему Стево. — Через полчаса максимум бомбить начнут уже здесь.

— Я… Наташа…

— У вас для них нет места в машинах, — перебил его Костин, — а бросить их здесь я не позволю!

— Куда ты поедешь? — в спину спросил Алексей, видя, как незнакомец уносит девчонку, которую он знал всю жизнь.

— За мной не надо, — оборвал он. — Одна машина не так интересно, как колонна.

Костин уже дошёл до джипа и быстро усадил в женщину на заднее сиденье к сыну, захлопнул дверцу и бегом оказался на своём месте.

— Пятьдесят третий участок, — быстро ответил Денис и ткнул вперёд пальцем. — До перекрёстка и налево.

— Ясно, — серьёзно и сосредоточено проговорил сумарунец, сразу трогаюсь с места. Джип без пробуксовки встал на утрамбованную дорогу и быстро поехал по ней. Нужно участок оказался после поворота вторым по правой стороне.

— Я открою ворота, — Денис уже выпрыгивал из салона, хлопая дверцей. Бегом он припустил к забору и распахнул обе створки, слыша работающий мотор. Сразу же Стево заехал на участок, но не стал ставить машину на стоянку: он проехал по газону, пока не остановил джип на лужайке между двумя домами и сараем. Он заглушил двигатель, обернулся назад и снова заговорил:

— Наташа, прости! Но слёзы приведут к концу. Ты обязана взять себя в руки и собраться в дорогу. Ты меня понимаешь?

— Да, — ответила она, делая глубокий вдох. Собранность и спокойствие Кости сделали своё: она тоже взяла себя в руки, хотя её терзали боль и ужас от всего происходящего. Она запретила себе вспоминать о близких, которых уже нет. Она была обязана сделать всё, чтобы вам пытаться спасти детей. У неё теперь остались только они. На истерику времени нет: — Что мне делать?

Дети уже выбрались из джипа и оставили дверцы открытыми. Стево подошел к багажнику, открывая его:

— Я пока утрамбую сумки, — произнёс он. — Вы же очень быстро собираете рюкзаки: смена белья, удобная для походных условий одежды и обувь. Обязательно тёплые вещи, и из продуктов всё, что может выдержать дорогу: консервы, крупы.

— Я люблю рыбалку, Костя — ответил Денис. — Знаю, что с собой взять.

— Отлично, — кивнул он. — Сарай открыт?

— Да.

— Десять минут на сборы.

Наташа и дети ринулись в дом, и молодая женщина сбросила туфли прямо в машине. Вместе они быстро собирали всё, что могло пригодиться: парни схватили свои тёплые рыболовные костюмы, джинсы, майки, водолазки, трусы и носки, а также две пары обуви. Мать тоже засовывала в сумку из Ашана всё, что сказал ей попутчик. Но ещё прихватила влажные салфетки, туалетную бумагу и всю гигиену, которая была на даче. Рядом с багажником появились три баулы и, пока Денис чётко упаковывала в две объёмные сумки всё из ящиков, что могло быть пригодно, Наташа вытащила из дома четыре маленькие подушки и тонких пледа.

В сарае Стево быстро осмотрел полки и стеллажи: топор лежал на полу, и он его сразу вытащил, проверяя лезвие — притупилось, но точильный брусок лежал рядом. Костин увидел хозяйственную сумку и набросал в неё стопку старых газет, розжиг, спички и небольшую складную лопату. Здесь же лежали походные принадлежности: два котелка с крышками, четыре миски и кружки оказались тоже в скарбе, как и газовая горелка с баллонами.

Костин принёс свою сумку к машине и крикнул:

— Денис, не забудь ложки, ножи и открывалку.

— Уже, — из кухни появился парень вместе с Димой. Они пёрли две тяжёлые сумки, которые поставили рядом с задним колесом. Костин уже полностью освободил багажник и поднял его дно, открывая запаску. Через миг Наташа, стоящая уже в ботиночках розового цвета в дырочку, ахнула: из тайника он вытащил нож в чехле достаточно пугающего вида и завернутый в ткань пистолет с коробками патронов.

— Костя, — промямлила она, видя, как длинные смуглые пальцы умело приводят оружие в боевое состояние, — дети…

— Именно ради них и нас с тобой, — ответил он, взглянув на неё, и засунул в пистолет за пояс джинсов на спине, — я достаю оружие. У нас должен быть нормальный шанс на спасение. Без оружия можем не дожить до утра.

— Ты точно не бандит? — сделала над собой усилие девушка, изучающе взглянув ему в лицо.

— Клянусь, — тихо ответил он. — Я действительно военный, Наташа. Но это было несколько лет назад, криминала в моей жизни никогда не было и не будет.

— Я верю, — прикрыла она глаза.

— Помогай, Денис, — распределился Стево, возвращая дно на место. — Сначала кладём всё самое тяжёлое.

— Можно просто Дэн, — сказал парень, — так короче.

В глубину багажника убрали канистры, воду, сумки с консервами, постепенно заполняя всё место. Вещи тоже легли уже поверх, а вот поближе он положил топор, обернув лезвием махровым полотенцем, и сумки из Метро.

— Ничего не забыли?

— Нет, — поверх Наташа положила пледы и две подушки, а остальные легли на задние сиденье. Она старалась не вздрагивать, когда взрывы начали приближаться, не обращать на них внимания, но было сложно.

— Аптечку?

— Я взял из кухни в косметичке всё, что есть надо на даче, — ответил Денис. — Йод, перекись, зелёнку тоже.

— Водить умеешь? — взглянул на него Стево.

— Денису только 17, - в тревоги сказала его мать. — Прав нет.

— Умею, Костя, — не отвёл он глаз от спокойного вопрошающего взгляда. — Дядя Серёжа посадила за руль лет семь. Умею.

— Твоё место рядом со мной, — произнес он. — Можешь понадобиться.

— Хорошо, — не дрогнул парень.

— Сейчас никто не станет проверять права, Наташа, — он взял коробки с патронами. — Уцелеть бы. — Очередной взрыв напомнил о себе, — в машину!

В спешке Наташа и Дима залезли на заднее сиденье, Костин за руль, а Денис рядом с ним.

— Всем пристегнуться, — заблокировал двери водитель, сам застёгивая ремень безопасности. Патроны бросили на пол в ноги Денису, нож он положил на торпеду, а пистолет в углубление перед коробкой передач. — Ехать придётся сложно.

— Куда?

Джип тронулся с места, проехал по газону, едва не задев в клумбу, выехал через распахнутые ворота и быстро двинулся по лесной дороге.

— Сейчас определимся, — внимательно смотрел за дорогой Стево, ведь паника уже овладела людьми, которые бежали кто к домам, кто к соседям, пытаясь сообразить, что происходит, ведь небо на горизонте, где была Москва, просто почернело. — Денис, в бардачке карта дорог. Доставай.

— Уже, — парень быстро вытащил сложенный в несколько раз тонкий лист бумаги.

— По трассе к Москве нельзя, — произнёс он, уже выезжая из ворот, которые распахнули вручную: кто-то уже летел домой, не осознавая опасности. — Куда ведёт дорога, с которой мы съехали на грунтовку?

— Там дальше деревня Михайловка, — произнёс Денис, — ещё Стояново. Дальше не знаю.

— Едем туда, — кивнул Костин, желая одного: покинуть границы ближнего Подмосковья. — Денис, нам нужно уходить севернее, в сторону Питера. Поищи пока варианты. на привале обсудим.

— Думаешь, Питер уцелел? — спросила Наташа с явной надеждой. Она сидела за сыном, и видела профиль мужчины.

— Его уже нет, — решительно ответила мужчин он, — как нет большинства крупных городов, административных центров и стратегически важных объектов.

— Тогда зачем, Костя? Ответь мне!

— Мне нужно это направление, Наташе, — глухо сказал он, крепче стискивая руль, что побелели костяшки пальцев, и молодая женщина затихла, видя, что его тоже терзают муки, но он держит свой ад в себя. — У меня в Ломоносове живёт сын с его матерью. Мне нужно выяснить, что с ним.

— Прости, я не знала, — сникла она. — Сколько ему?

— Через месяц шесть лет, — ответил Костин, беря себя в руки. — Я сначала отвезу вас в деревню в Ломоносовской области, её давно нет на картах, вымерла. Там искать не будут. Если Ева с Игнатом не добрались туда, я попробую поискать.

— Костя, — осторожно спросила Наташа, не удивляясь, что джип повернул в сторону Михайловки и развил скорость под 180 км/ч на ровном асфальте, и водитель твёрдо держал машину на полосе. — А разве они смогут?

— Моему сыну повезло с матерью, — спокойно ответил он. — Она защитит его и не позволит обидеть. Сейчас Ева стала намного опаснее, чем была за всю свою жизнь, и её наука не прошла даром: её сын выживет! За Игната я не боюсь. Мне главное успеть к ним и помочь.

— Кто она? — негромко спросила Наташа.

— Спецназ, — просто ответил мужчина, поглядывая в зеркало заднего вида: пока челноки сюда не добрались, продолжая рушить столицу, расширяя радиус, — как и я. Мы были напарниками два года, потом пришлось уйти. Но такие, как мы, не можем жить спокойно. В деревне наша тренировочная база. Мы не потеряли своей формы. Да и оружие тоже есть.

— Твоя жена…

— Ева мне не жена, Наташа, поправил её Стево, — она мать моего сына. Я никогда в жизни не был женат.

— Почему?

— Мы напарники, лучшие друзья, — пожал он плечами, — и никогда не любили друг друга. Ева уже 19 лет любит другого мужчину. Но его нет рядом. Мне до сих пор не повезло: я ещё не любил никого так сильно, чтобы мне захотелось жениться и прожиться с одной единственной женщиной до самого конца. Мы просто были одиноки. А Игнат тот человечек, которого любим мы оба. Его появление оказалось полной неожиданностью для нас обоих. Он смысл её жизни и моей тоже. Мне не стоило на лето оставаться в Москве! Если бы я был рядом, знал, что с ними сейчас.

— Это хотя бы честно, — напряжённым голосом ответила она.

— Не твоя история, — взглянул он на неё в зеркало над головой.

— Глеб изменял мне, — сказала она большую часть правды. — Я не догадывалась ни о чём, а у него сначала родилась дочь от другой женщины. Затем он ещё полгода выбирал из нас обеих и ушёл к ней. Восемь лет назад мы развелись.

— Подло, — сухо ответил он, — и низко.

— Я его уже не видела восемь лет с развода.

— А?

— Сначала отец приезжал, — равнодушно пожал плечами Денис, — затем реже, пока не перестал. Звонит раз в месяц и то по большим праздникам. Хотя деньги на нас маме всегда переводит.

— Обижен?

— Мне уже всё равно, Костя, — ответил Денис. — Навязываться не собираюсь, если у него нет на нас времени.

— Да его вторая жена, — добавил Дима, — не слишком нас жалует: у неё трое своих детей. Папа постарался.

— Дима, он всё же ваш отец, — мягко напомнила Наташа.

— И он уже забыл о нас, мам, — без лишних переживаний ответил подросток.

— Костя, — немного нервно спросил Денис, стараясь не паниковать: — Жизнь, которую мы знали, закончена?

— Да, — тихо ответил мужчина. — И, к сожалению, ваши навыки вам не пригодятся.

— Я переводчик, — проговорила молодая женщина, — у меня четыре языка.

— Какие?

— Английский, французский, итальянский и испанский.

— И вряд ли эти страны рискнули бы напасть, — негромко сказал он. — Не хватает инфраструктуры и людей.

— А кто?

— Не знаю, — ответил Стево. — Я их ещё не видел. Может, потом смогу понять.

— Я вообще не понимаю, — с испугом сказала Наташа, — кто с такой жестокостью напал. Конфликтов хватало, но бомбить целые города… За что? Зачем?

Костин промолчал, хотя мог немного приоткрыть завесу тайны, но боялся, что в ужасе женщина схватит детей и убежит от него. И это смерть для них всех, а этого он не мог допустить: сейчас ни она, ни дети не были готовы к его. Эти вопросы были произнесены в пустоту, не требовали ответа.

— Мы должны держаться подальше трассы?

— Да, Денис, — подтвердил мужчина, — боюсь, на них будут искать уцелевших в первую очередь. Да и машины лёгкие цели.

— А мы?

— Я уже сказал, Дима, — успокоил он, — одна машина, как не страшно, сложнее обнаруживается. Мы в выигрышной ситуации.

Он стиснул зубы, слыша уже челноки чуть ближе: шоссе, выходившие из города, подверглись обстрелу. Что за безумие? Не позволить обычным людям выйти из зоны поражения! Сумарунцы ли сидят за штурвалами боевых челноков или от его народа остались только машины, а внутри сидят чужие пилоты, которым сумарунцы проиграли войну? Если она произошла!

Джип насквозь проехал деревню, нигде не остановившись. Он уже осознавал, что скоро здесь будет выжженная территория, поэтому он уезжал, пытаясь опередить само время, которое играло против него. Он жалел, что у него нет работающего наладонника, чтобы уравнять их шансы в этой смертельно опасной гонке. Но Костин всё же был достойным соперником: он мог засечь челнок раньше, среагировать и ещё дать отпор, как возникнет необходимость. Он нутром понимал, что ему вряд ли дадут поблажку, ему придётся защищаться.

Неожиданно на линии горизонта появилась тёмное пятно, увеличивающееся в размерах. Костин не раздумывал: Михайловка осталась в паре километров, джип шёл по пустой сельской дороге в две полосы, а вокруг рост лес.