Глава 9

– Я вся в предвкушении, – щебетала Пенелопа, накрывая стол на троих. Она расставляла тарелки, раскладывала приборы. – Мам, мы будем ставить свечи?

– Не знаю, посмотрим. Давай пока расставим все на столе.

– Слушай, как думаешь, он мне понравится?

– Очень на это надеюсь, – ответила я.

– И я. Потому что он делает тебя счастливой, – произнесла дочь, обнимая меня со спины, пока я помешивала соус в кастрюле.

В тот вечер мы ждали Майлза на ужин. Теперь я была готова познакомить его с Пенелопой. Наши отношения длились уже почти год, и я все сильнее убеждалась в том, что он никуда не собирался уходить. Более того, он все чаще стал говорить о совместном отдыхе и проживании. Причем рассказывал он о своих планах так, как будто мы уже договорились и нам лишь осталось обсудить детали.

Больше я не была влюблена в Майлза, я любила его. Как и он меня. Моя интуиция не обманула: Майлз был очень заботливым мужчиной, открытым и спокойным. Мы несколько раз с ним выезжали на выходные. Сначала в Гранд Каньон, где я впервые увидела чудеса природы такого масштаба. Потом мы были в Лос-Анджелесе, где огромное количество времени провели на пляже. Он даже свозил меня в Даллас познакомить со своей семьей.

Его бабушка действительно оказалась поразительной женщиной. Когда Майлз представил меня ей, она попросила его выйти из ее комнаты. Оставшись со мной наедине, она сразу стала серьезной и немного прищурилась, глядя на меня.

– Какие у тебя намерения в отношении моего внука? – спросила она.

– Простите?

– Ты серьезно относишься к нему, или тебя интересуют только его деньги?

– Что ж, миссис Уинстон, – сказала я, присаживаясь на стул рядом с ее кроватью, – доказать всю серьезность моих чувств я вряд ли смогу, так что вам придется верить мне на слово. Я люблю вашего внука. И если я когда-нибудь обижу его, даю вам свое разрешение вырвать мне все волосы.

– Все до одного? – спросила старушка.

– Все до одного, – сказала я, улыбнувшись.

– Что ж, возьму на вооружение. Как он ведет себя в большом городе?

– Теперь уже хорошо, – ответила я.

– Теперь уже? Что это должно значить?

– Как он вел себя до встречи со мной, мне неизвестно. Я знаю только о том, как он ведет себя сейчас. И должна заметить, вы воспитали джентльмена, за что я вам благодарна.

– Ладно, – ответила Глэдис, улыбаясь, – ты умеешь льстить, и я это ценю. Майлз, ну куда ты подевался? – заворчала старушка.

Через минуту в дверном проеме показался ее внук с подносом в руках.

– Время пить чай, – радостным, но спокойным голосом произнес мой мужчина.

Пе отошла от меня, и я вернулась из задумчивости.

– Мам, а Майлз любит такую простую еду? Он же богат, ты говорила. – Пенелопа прислонилась к кухонной стойке и схватила кусочек морковки.

– Думаю, да. Он ни разу не жаловался на мою стряпню.

– Ты готовила для него? – спросила дочь, разгрызая морковку.

– Да. У него дома. И у нас, когда ты была в поездках.

– Ладно, буду у себя. Позовешь? Или тебе еще нужна помощь?

– Нет, дальше я сама. Спасибо.

Как только Пенелопа вышла из кухни, я задумалась о том, какой нервной чувствовала себя эти два дня. С того момента, как приняла решение познакомить моего мужчину со своей дочерью, я все время прокручивала в голове сотни сценариев с негативными и положительными исходами, переваривала и продумывала, как поступлю. Но, как только послышался стук в дверь, мое сердцебиение ускорилось, и я напрочь забыла обо всём, что придумала до этого.

Я пошла к двери, стараясь дышать глубоко. Уже взявшись за ручку, я пробубнила:

– Надо было хоть шпаргалку набросать.

Я открыла дверь, за которой с широкой улыбкой стоял Майлз. Выражение его лица было настолько умиротворенным, что я невольно выдохнула и практически бросилась ему на грудь в поисках успокоения. Майлз приобнял меня и поцеловал в макушку.

– Привет, – негромко произнес он.

Только почувствовав его запах, я пришла в себя.

– Привет, – отозвалась я и потянулась за своим поцелуем. Майлз не разочаровал.

– Мы зайдем? – спросил он после нескольких минут ласк.

– Да, конечно, прости.

Я засуетилась и отошла в сторону, чтобы впустить его, но он придержал меня за локоть и заглянул мне в глаза.

– Ари, все в порядке?

– Да.

– Ты нервничаешь?

– Немного, – неуверенно ответила я. Немного – это было сильным преуменьшением. Майлз был первым мужчиной за несколько лет, которого я решилась познакомить с Пенелопой.

– Перестань, все будет хорошо. Ты мне веришь? – спросил он, поглаживая ладонью мою щеку. Я кивнула. – Умница. Это тебе, – добавил он с улыбкой, вручая мне букет тюльпанов.

Я прижала цветы к груди и вдохнула их аромат.

– Спасибо.

– Пойдем, у меня ещё есть цветы и подарок для Пенелопы. Начнём знакомство с подкупа, – пошутил он.

– Какой подарок?

– Там и узнаешь. Идем.

Мы вошли в гостиную, где уже стояла Пенелопа и внимательно рассматривала нашего гостя.

– Пе, познакомься, это мистер Уинстон, – сказала я, призывая дочь подойти. – Майлз, это моя дочка, Пенелопа.

– Очень приятно, мистер Уинстон, – произнесла Пенелопа, пожимая его руку, и слегка покраснела.

– Зови меня Майлз. Давайте без формальностей. Мне тоже очень приятно познакомиться. Мама много о тебе рассказывала.

– Гм, хорошо, – тихо сказала Пенелопа.

Я никогда не видела ее такой смущенной, но списала всё на знакомство с новым человеком.

– Это тебе, – сказал Майлз, протягивая ей букет.

– Спасибо, – застенчиво ответила она, прижимая к себе цветы. – Пойду поставлю.

Я отдала Пенелопе и свой букет, и мы с Майлзом подошли к столу. Как только Пе вернулась, Майлз помог нам обеим занять места за столом, а потом занял своё. В начале ужина беседа протекала напряженно. Майлз с Пенелопой как будто прощупывали темы, на которые они могут говорить в присутствии друг друга. Это заставило меня изрядно понервничать. Я боялась, что они не смогут найти общий язык, но уже через час все наладилось. Мы смеялись и вели себя так, словно много лет вместе сидели за этим столом, подшучивая друг над другом.

Когда мы с Пенелопой унесли грязную посуду и поставили на стол пирог и кофе, Майлз заговорил:

– Пенелопа, у меня для тебя есть небольшой сюрприз.

– Какой? – спросила она заинтересованно.

– Мама говорила, что ты хочешь стать ювелиром?

– Да.

– Ты уже подавала документы в какие-то вузы?

– Да, в несколько, – тихо и вкрадчиво произнесла Пенелопа, не зная, к чему ведет этот разговор.

– Уже есть результаты?

– Да, – выдавила она из себя.

– Какой ближайший взял тебя?

– Темпльский университет.

– Какой факультет?

– Ювелирное дело.

– Я тебя поздравляю, – радостно сказал Майлз.

Эту прекрасную новость нам принес почтальон за две недели до ужина. Пенелопа скакала по всему дому, прижимая письмо из университета к сердцу. Она уже находилась в активном поиске работы, чтобы оплачивать свою учебу и проживание. Мы также съездили в университет и поинтересовались общежитием. До выпускного дочери оставался всего месяц, а потому нам нужно было продумать всё, что ей могло понадобиться устроить до переезда в общежитие.

– Спасибо, – ответила Пенелопа с улыбкой.

– Но мы говорили о моем сюрпризе, – так же с улыбкой сказал Майлз. – Еще мама говорила, что ты ищешь летнюю подработку.

– Да, – кивнула Пенелопа, бросив на меня быстрый взгляд.

– Я, конечно, не владею ювелирной компанией, – начал Майлз, и у Пе загорелись глаза, – но точно могу сказать, что мне на летние месяцы понадобится ассистент.

– Правда? – шепотом произнесла Пенелопа.

– Да. – Майлз кивнул. – Моя помощница, Кара, нуждается в том, кто разделит часть её обязанностей, потому что сама уже не справляется. Работа несложная, но её много. Кара возьмет на себя основные обязанности, а ты могла бы заниматься мелкими поручениями. Оплата тоже не заоблачная, но для летней подработки вполне приличная.

– О, боже, спасибо вам, Майлз, – выдохнула Пенелопа.

– Спасибо, – тихо сказала я, с любовью глядя на своего мужчину. Он взял мою руку в свою и поцеловал тыльную сторону ладони.

– Но это еще не всё, – сказал он и мы снова посмотрели на него. – В Темпльском университете у меня есть старинный друг, профессор Ливингстон. Он преподает бизнес и управление, и мой должник. – Майлз многозначительно улыбнулся. – Я позвонил ему, и он согласился взять тебя на работу своим ассистентом. – Пенелопа несколько раз подпрыгнула на месте, как будто не могла усидеть спокойно. – Только давай договоримся. В первую очередь ты идешь учиться, поэтому уделяй учебе достаточное внимание. Твоя работа будет проходить после занятий, и у тебя должно оставаться достаточно времени на то, чтобы справляться с домашним заданием.

– Спасибо-спасибо-спасибо! – восхищенно вскрикнула Пенелопа и вскочила со стула. Она подбежала ко мне и крепко обняла. Потом подошла к Майлзу и спросила:

– Могу я обнять и вас тоже?

– Конечно,– со смехом ответил он и встал. Пе тут же повисла на нем, обнимая и благодаря без остановки.

– Я должна позвонить Лорен! – выкрикнула она, выбегая из гостиной.

Майлз сел, и я взяла его за руку.

– Спасибо за это, – сказала я, глядя ему в глаза.

Он заключил мои ладони в свои, поцеловал кончики моих пальцев и серьезно сказал:

– Я сделаю все, чтобы осчастливить тебя. Хочу всегда видеть улыбку и слезы счастья в твоих глазах.

Потом он наклонился и поцеловал меня. Нежно, мягко, потом все крепче. В какой-то момент я поняла, что наши поцелуи перестали быть легкими и мы были возбуждены. Хотелось запрыгнуть на Майлза и заняться диким потным сексом, отпустить напряжение. Но нас прервал стук двери в дочкину спальню, а потом её шаги по коридору. Мы с Майлзом отпрыгнули друг от друга, словно обжегшись. Мы смотрели друг на друга – наши раскрасневшиеся лица и опухшие от поцелуев губы – и улыбались глупыми улыбками. Но во взгляде мужчины, кроме этой эйфории, было ещё обещание большего, и я не сомневалась, что заполучу это большее позже, как только мы окажемся наедине.

И он не разочаровал. Как только Пенелопа попрощалась с Майлзом спустя час, я пошла провожать его к машине. Дочка незадолго до этого унеслась в свою комнату, собирать сведения о компании Майлза и профессоре Ливингстоне. Мы подошли к его машине, и он открыл пассажирскую дверь, приглашая меня присесть. Я удивленно посмотрела на него. Майлз же улыбнулся и, взяв меня за руку, помог забраться в машину.

– Давай, милая, садись.

– Но зачем? – спросила я уже с пассажирского сидения.

– Хочу прокатить тебя немного, – ответил он и закрыл дверцу.

Майлз сел на водительское место и завёл машину.

– Куда прокатиться? – спросила я, улыбаясь. Я уже подозревала, чего он хочет, но не понимала еще, как собирается это осуществить.

– Поехали, – просто ответил он.

Мы проехали два квартала в полной тишине. Потом Майлз свернул на тихую улицу, в конце которой, как я знала, стояли два заброшенных здания, а между ними был переулок, скрытый от глаз посторонних. Место, откровенно говоря, было жутковатое, но я была так заведена нашим поцелуем и многообещающим взглядом Майлза, что мне было наплевать, где у нас будет секс.

Когда Майлз припарковался между зданиями и заглушил мотор, он внимательно осмотрелся по сторонам и повернулся ко мне. В его глазах было столько жара, что я рисковала обжечься, просто прикоснувшись к нему. Он молча отстегнул мой ремень безопасности, слегка отъехал назад на своем сидении и потянул меня на себя.

– Что? Прямо здесь? – спросила я со смехом.

– Ты же говорила, что у тебя никогда не было секса в машине. Мы это будем исправлять, – сказал он, усаживая меня на себя верхом. Я уже чувствовала его возбуждение через ткань его брюк.

Майлз прижал меня к себе ближе, буквально набросившись на мой рот. Он простонал и приподнял бедра вверх, усиливая ощущения. Наши руки хаотично метались по телам друг друга: ощупывая, лаская, срывая одежду.

– Мне нравится твое платье, – пробормотал Майлз мне в шею, расстегивая пуговицы на груди. – Хочу, чтобы ты всегда ходила в платьях. В них так легко добраться сюда, – сказал он и положил ладонь мне между ног. – Ох, милая, ты меня убиваешь. Такая мокрая.

Мы быстро избавились от моих трусиков. Майлз дернул подаренный им кружевной бюстгальтер вниз и сжал мои груди вместе, целуя и облизывая соски так, как будто занимался с ними любовью. Я простонала его имя, выгибаясь навстречу ласке. Майлз слегка прикусил один сосок, потом – другой, и я сжала на плечах его рубашку. Когда мое возбуждение возросло настолько, что я оставила мокрое пятно на его безупречно отглаженных брюках, я потянулась к ремню и расстегнула его. У меня тряслись руки, поэтому с молнией пришлось повозиться. Но как только она была расстегнута, Майлз отпустил мою грудь и слегка приспустил брюки с боксерами, позволяя члену вырваться наружу.

Не мешкая ни секунды, я опустилась на него, протяжно вздыхая. Майлз застонал, как только оказался полностью во мне.

– Черт, малышка, это лучшая часть дня, – хриплым шепотом произнес он, сжимая мои бедра и вынуждая двигаться.

Я поднималась и опускалась сначала медленно, потом все быстрее раскачивалась на его коленях. Я не сдерживалась ни в чем. Уверена, что мои крики были слышны за пределами машины, но нам было плевать. Когда Майлз начал встречать мои толчки, резко поднимая и опуская свои бедра, я почувствовала, что уже на грани. Я повторяла его имя практически без остановки, задыхаясь от переполнявших меня ощущений.

– Еще, Майлз, еще! – выкрикнула я, цепляясь за него так, как будто от этого зависела моя жизнь.

Он давал мне все, что бы я ни попросила. Его толчки стали резкими, глубокими, сильными. Я хватала ртом воздух, но мне все равно было недостаточно. А потом Майлз вернулся к моей груди и сжал их, сильно всосав один сосок. Это отправило меня за край. Я с криком кончила, выгнув спину и содрогаясь. Майлз отпустил мою грудь, обнял меня, крепко прижав к себе, и двигался без остановки, пока собственное освобождения не настигло его через несколько толчков. Он хрипло простонал мое имя мне в шею, а потом замедлился.

Я чувствовала, как пульсировал его член внутри меня. Мы восстанавливали дыхание и улыбались, глядя друг другу в глаза.

– Я люблю тебя, – прошептал он.

– Я люблю тебя, – повторила я.

Как только Майлз подарил мне самый чувственный поцелуй за этот день, нас напугал стук в окно. Я резко отпрянула от него, и мы посмотрели в ту сторону. Прямо нам в лицо светил фонарик, а рядом с ним мужская рука держала полицейский жетон.

– Прошу вас одеться и выйти из машины, – произнес грубый голос по ту сторону стекла.

Майлз кивнул и прикрыл меня.

– Офицер, выключите, пожалуйста, фонарик и дайте нам две минуты.

Фонарик выключился, и полицейский отошел немного в сторону, давая нам время одеться. Я бубнила себе под нос проклятия, застегивая платье и слезая с Майлза. Между ног я все еще чувствовала влагу, но натянула трусики, потому что посчитала неприличным появиться перед офицером полиции без нижнего белья. Мой мозг глумился над моей наивностью, напоминая, что появиться перед полицейским с голыми задом и грудью, и верхом на мужчине – это тоже не было верхом благодетельности.

Майлз вышел из машины первым, кратко меня поцеловав и пообещав во всем разобраться. Я натягивала наскоро сброшенные босоножки, бросая косые взгляды в зеркало заднего вида, в котором было видно, как Майлз разговаривает с двумя полицейскими.

– Черт, черт, черт. Как же нас так угораздило вляпаться? Как дети, – бормотала я.

Я открыла дверь и выставила ногу из машины, когда услышала голос одного из офицеров.

– Мэм, оставайтесь в машине.

Я бросила быстрый взгляд на Майлза, и он кивнул. Я закрыла дверь и осталась на месте, поглядывая в боковое зеркало. Ничего не настораживало меня. Майлз и полицейские стояли в расслабленных позах и даже улыбались. Я поняла, что он действительно все уладил. Примерно через пять минут офицеры сели в свою машину и выехали из переулка. В это же время Майлз занял свое место.

– Что? Что они сказали? – спросила я взволнованно. – Нам выписали штраф за секс в общественном месте?

Майлз улыбнулся, завел машину и вырулил на улицу.

– Дорогая, нам нужно отправить детей в летний лагерь.

– Каких детей? – Я уставилась на него как на сумасшедшего.

– Наших. Близнецов Корин и Майкла и погодок Доминика с Сарой.

– Что?

Майлз рассмеялся.

– Я сказал им, что у нас четверо детей, и я нормально не занимался сексом с женой уже почти пятнадцать лет. Они так прониклись моей проблемой, что один из офицеров дал номер телефона летнего лагеря, куда можно отправить всех детей разом. Так что, мамочка, пакуй вещи, наши воображаемые дети едут в летний лагерь.

Как только он закончил, в машине наступила тишина. Через минуту мы разразились диким хохотом. Я смеялась до слез. Меня поражала сообразительность Майлза и его изворотливость.

– Я люблю тебя, – сказала я, успокоившись, когда мы уже были перед моим домом.

– И я люблю тебя, – ответил он, поглаживая мою щеку. – Увидимся завтра?

– Да, – прошептала я и нежно поцеловала любимого мужчину.