Глава 26

Мир сходит с ума, я схожу с ума вместе с ним. Обалдеваю от урагана эмоций, которые в один момент поднимаются внутри меня и начинают бушевать. Хватаюсь за Костю, не зная, что хочу сделать дальше: оттолкнуть или прижаться к нему сильнее. Губы сами раскрываются навстречу поцелую, я отвечаю жадно, безудержно. Сама не понимаю, как зарываюсь пальцами в его волосы, как оказываюсь на столе, а Костя у меня между ног. Голову затягивает пеленой, возбуждение не просто несется по телу: оно обрушилось на него, словно снежная лавина, не оставляя ни одного шанса на спасение.

Я перестаю понимать, что происходит, чувствую только обжигающий поцелуй и горячие руки на своем теле. С ума сойти, как же может быть… Невероятно.

– Костя, Костя, – я отрываюсь на считанные миллиметры от его губ, даже касаюсь их своими, когда говорю. – Мы не должны, мы не можем.

И целую, он тяжело выдыхает носом.

– Останови меня, Нат, – утыкается лбом в мой лоб. Нет, нет, я не смогу. Это точно не ко мне.

– Хорошо. Сейчас, – и снова целую его, повторяя. – Сейчас.

Только сейчас не наступает. Обрывками перед глазами всплывают картинки: задранный подол сарафана, отброшенная в сторону футболка, руки на пряжке ремня, мои дрожащие пальцы, царапающие сильные смуглые плечи. И нереальное, невозможное желание, взрывающееся в итоге еще большим удовольствием.

В себя прихожу не сразу, зато одним моментом: лавина сменяется ушатом ледяной воды.

Вскакиваю, одергивая полы сарафана, смотрю на приводящего себя в порядок Костю. Господи, это случилось, случилось на самом деле! Мы встречаемся взглядами – растерянность. Словно мы оба не понимаем, как так вышло, что мы не остановились. Не смогли.

Позорно сбегаю в ванную, закрываюсь на щеколду и прислоняюсь лбом к двери. Мотаю головой из стороны в сторону, боясь открыть глаза. Словно открою – и весь мой позор предстанет перед глазами. Но он и так предстает, конечно. Тело все еще помнит касания губ, рук, то, как дрожало, как рвалось навстречу. Я переспала с Костей. Переспала. С Костей. С лучшим. Другом. Моего. Парня.

Наматываю несколько кругов по ванной, запустив руку в волосы. Что я натворила? Как я могла поступить так безответственно? Я и так довела Илью своими «хочу-не хочу». А теперь…. Зажмуриваюсь. Даже подумать страшно, что будет. Он ведь не заслужил такого. Я не просто ему изменила. С его лучшим другом. Мы оба предатели. Нет, нет, нельзя наносить Илье такой удар. Нельзя.

Я залезаю в ванную, включаю душ, несколько секунд стою перед ним, подставив ладони. На мне остался запах Кости, и вопреки здравому смыслу я не хочу его смывать.

– Извращенка чертова, – бормочу, наконец, залезая под воду. Трусь мочалкой и гелем для душа, в глубине души надеясь, что когда выйду – Кости не будет. Пусть он уйдет, я позвоню ему и скажу все по телефону. А рядом с ним я не могу. Просто не могу.

Когда вылезаю и вытираюсь насухо полотенцем, протираю рукой запотевшее зеркало и смотрю на себя. Мысленно стону: на шее засос, на плече след от укуса. Да, он действительно кусается. И мне это, как ни прискорбно осознавать, нравится.

Нет, нет, ничего не нравится. Забыть, вычеркнуть навсегда. Сарафан надевать нельзя, помявшись, кутаюсь в полотенце и выхожу. Не глядя, бегу в комнату, надеваю топ и шорты, а потом прислушиваюсь. Тихо. Может, правда, ушел?

Костя сидит на кухне. Перед ним чашка с зеленым чаем. Пакетик в ней, а сам чай уже ядреного цвета, и к нему даже не притронулись. Полагаю, Костя налил и сидит возле. Он и впрямь сидит, глядя перед собой. Хмурый, как никогда. Бросает на меня взгляд, я замираю у кухонного гарнитура – подальше от мужчины. Тишина такая неловкая, что почти осязается эта неловкость кожей. Думаю, что сказать, и не нахожу слов. Кажется, мы и сами все понимаем. Что тут говорить?

Пара минут проходит в молчании, потом я все-таки задаю нелепый вопрос:

– Ну и что теперь будет?

Костя поднимает на меня взгляд, проводит им по моему телу, и я инстинктивно обхватываю себя за плечи. Он отворачивается, хмурясь, выдыхает.

– Я поговорю с Ильей, – снова смотрит на меня, качаю головой.

– Нет.

– Нет? – Костя вздергивает бровь. Продолжаю качать головой.

– Послушай, он этого не заслуживает. Да, мы переспали, но это один раз, больше не повторится…

– Уверена? – перебивает меня Костя, и от этих слов вкупе со взглядом бежит по телу дрожь. Сглатываю.

– Костя, – стараюсь держаться уверенней. – Я… Мне не нужны такие отношения. Я не могу встречаться с мужчиной только ради секса. Тем более ты… Ты не встречаешься с женщинами, так ведь? Только короткие интрижки без обязательств. Я не хочу быть твоей игрушкой на две недели.

Костин взгляд тяжелеет, но я рада, что сказала это. Потому что так и есть. Потому что он позабавится и выставит меня за порог, а мне потом будет очень плохо. А еще плохо будет Илье. Этого я не хочу вдвойне.

– И что ты предлагаешь? – он так и смотрит на меня, не отрываясь.

– Мы не будем ему говорить. Я расстанусь с ним, мы не будем видеться, общаться. Ты ведь этого хотел? Я исчезну из жизни Ильи, и из твоей. И все.

Он еще смотрит пару секунд, потом отводит взгляд, о чем-то думает. Хочется ли мне, чтобы он отказался? Чтобы сгреб меня в охапку? Хочется – не буду врать. Но это было бы слишком сказочно. Уж кто-кто, а Костя знает себя лучше всех. И понимает: то, что я сказала – правда. Наша связь наскучит ему очень быстро, и это определенно не стоит потери многолетней дружбы.

Костя облизывает губы, убрав сбившиеся волосы назад, встает.

– Хорошо, пусть будет так.

Мы встречаемся взглядами, смотрим, словно ждем: один из нас отменит последние сказанные слова. Но это ожидание бессмысленно. И мы оба понимаем это. Костя кивает и уходит, тихо закрыв за собой дверь. Я медленно сползаю спиной по гарнитуру вниз. Вот и все. Нелепо так кончилось, впрочем, и началось нелепо, глупо. Все закономерно.

Не знаю, сколько я так сижу, прежде чем наконец поднимаюсь и продолжаю собирать вещи. Кажется, все силы ушли, двигаюсь на автомате. Не уверена, что ничего не забыла, но уже все равно. Вызываю такси, ключи бросаю в почтовый ящик. Мне они точно не понадобятся.

Дом кажется темным и унылым. Падаю на кровать, утыкаюсь лицом в подушку. И думаю о Косте. Хочется убить себя за это, но ничего не могу поделать. Вспоминаю, как он смотрел, как обнимал, каким был страстным, несдержанным. Боже, вот идиотка-то!

Подумай лучше о том, что точно так же завтра он притащит в свою постель другую. И потом еще одну, и еще. Сразу станет легче жить. Нет, что-то не становится. Отстой. Нужно отвлечься – сесть за работу, и перестать думать.

Закидываю в стирку вещи, в том числе сарафан, по-идиотски втянув перед этим носом. Чувствую запах Костиной туалетной воды. Отлично, блин. Смыть его к чертовой матери. Все. Все кончено.

Работаю я до трех ночи, все равно не уснуть. Да и лучше бы свалиться без сил. И без снов. Особенно без снов. Что у меня в итоге и получается.

А просыпаюсь от настойчивого звонка в дверь. Голова трещит, смотрю на часы: половина десятого утра.