Глава 42

Костя

Илья звонит, когда я сажусь в машину, чтобы ехать в офис. Я почти не спал этой ночью, бродил по квартире, борясь с желанием сорваться к Нате. В сознании все четче зрела мысль, что я облажался. Что не стоило проверять ее, нужно было просто поговорить. Ожидала бы она или нет этого разговора – при желании я смог бы вытрясти из нее всю правду. А так… Чувствую себя дерьмом, вспоминая, как она просила не бросать ее, как смотрела на меня, как обнимала. Разве так врут? Мой мышонок, у которой каждая эмоция на лице читается. Разве может она быть обманщицей? Но как тогда все это понимать?

Я не мог остаться рядом с ней, меня раздирало от гребанного желания обнять ее и не отпускать, а раз уж я начал все это шоу, нужно было довести его до конца.

– Ната ко мне приезжала, – голос Ильи ровный, но звучит как-то слишком глухо, и у меня начинает ныть в груди.

– Зачем?

– Хотела нас помирить. Сказала, что расстанется с тобой, чтобы мы перестали воевать.

Совесть выплескивается мне в лицо соляной кислотой, разъедает кожу, пробирается внутрь и сжигает все там к чертям. В висках стучит. Я долбанный идиот.

– Козырев ее шантажировал, – ровный как всегда голос Ильи заставляет держать себя в руках и не начать от бессилия лупить по рулю кулаком. – У них там была история в прошлом. Но она ничего не знает, Кость, Козырев объявился пару дней назад.

– Где она сейчас? – сжимаю зубы в тупом отчаянье. Если бы я мог – я бы размазал себя по лобовому стеклу.

– Ушла.

– Ты ее отпустил?! – выскакиваю из машины, ударяясь головой, морщусь.

– Она искалечила мою мать, Костя, – слышу его голос и перестаю дышать. – Она была в той машине, что стала причиной аварии. С этим долбанным Козыревым. Он замял дело, Костя, она живет припеваючи. А моя мать вынуждена пускать слюну, сидя в инвалидном кресле.

О, боже мой. Я не нахожу слов, я даже не могу уложить в голове то, что слышу, не то что как-то это комментировать.

– Я не хочу никогда видеть ее больше, Костя, понял меня? Я ее не приму. Я бы ее… – он замолкает, я сжимаю трубку телефона, прикрывая глаза. – Только из-за тебя я готов отпустить ее. Пусть валит к чертям, – припечатывает меня Илья. – Я хочу размазать Козырева так, чтобы от него живого места не осталось.

Тру лицо рукой и не нахожу слов.

– С Козыревым я тебе помогу, – выдавливаю из себя. Я и сам готов его размазать. За все его игры с Ольховским, но больше за то, что он сделал с Натой. Сломал мою маленькую светлую девочку. Я должен ее найти.

– Я займусь им, Илья. Перезвоню.

Вешаю трубку и сразу набираю Наташу. Тут главное не давать себе думать пока – не давать думать о том, что будет дальше. Я просто должен ее сейчас увидеть. Телефон отвечает механическим голосом о том, что абонент недоступен. В груди холодом сворачивается беспокойство. Представляю, в каком состоянии она ушла от Ильи. Сажусь в машину, еду к ней так быстро, как позволяет движение, и все равно это слишком медленно. В домофоне только гудки, пробираюсь в подъезд – никто не открывает. Беспомощно долблю в дверь, не зная, что делать, пока не открывается дверь напротив. Невысокая старушка смотрит на меня с осуждением.

– Вы Нату не видели? – задаю вопрос.

– Уехала часа полтора назад. Больше не возвращалась.

Я беспомощно запускаю руку в волосы. Если бы от Ильи она двинула домой, то уже бы успела добраться. Старушка недовольно хмурится, поджимая губы.

– Ну-ка зайди, – кивает мне, отступая в квартиру, я недоуменно прохожу в прихожую. По расположению квартира зеркальная Наташиной, внутри пахнет нафталином или… старостью, не знаю, как назвать этот запах. Старушка тем не менее бойко шлепает до кухни, а когда я появляюсь следом, вижу, что она смотрит в окно. Садится за стол, окидывает меня недовольным взглядом.

– Ты ей не подходишь, – выдает вдруг, я вздергиваю брови. Ну здравствуйте, приехали. Открываю рот, но она только досадливо отмахивается, так и не дав сказать ни слова. – Сейчас не о том. Она во что-то вляпалась, дуреха. Поди из-за тебя, – снова смеряет меня взглядом. – Во дворе уже с неделю машину вижу, сидит тип, морда кирпичом, а как Наташка уходит, сразу за ней. Но она-то наивная душа, ничего вокруг не замечает.

– Что за машина? – делаю шаг к окну.

– Не смотри, нет его, следом за ней уехал. Вот номер машины, – она вытаскивает из кармана клочок бумаги и протягивает мне. – Марка «Тойота», цвет черный.

– Да вам в разведке служить надо, – не удерживаюсь, забирая листок. Однако внутри появляется огонек надежды. Если с Натой что-то случилось, эти данные намного лучше, чем ничего.

– Верни Наташу живой и невредимой, понял меня?

Я киваю, сказав «спасибо», иду к выходу, когда ловлю в спину:

– И не обижай ее. Она, кажется, всерьез влюбилась.

Непроизвольно сминаю клочок, сжимая кулак. Она влюбилась… А я не поверил.

Владельца машины пробивают быстро, человек Азиата. Значит, все-таки слухи о родстве могут иметь под собой место. Стоило прислушиваться к Илье, как ни странно это звучит, когда он говорил о том, что ему не нравится ситуация с Ольховским. Друг никогда не был хорошим бизнесменом, да и не стремился. И я, и Яков Саныч были уверены, что Ольховский лишь набивает себе цену, а Козырева, честно сказать, вообще никто не воспринимал всерьез. Только Илья капал мне на мозг: пробей его, пробей. Хорошо, что послушал, пробил.

Звоню знакомому ГИБДД-шнику, обрисовываю ситуацию. Обещает помочь, но это время, и не факт, что что-то выйдет. Если Нату действительно увезли, если именно на этой машине, и если она засветится в городе – тогда да. Капля в море.

Я наворачиваю по центру круг за кругом в глупой надежде. Звоню Нате, конечно, безрезультатно. Постепенно суть происходящего начинает доходить до меня в полной мере.

В голове переплетаются слова Наты и Ильи, воспоминания того времени, когда случилась авария… Все это срастается в причудливую картину, словно складываешь лицо из газетных вырезок, и не выходит. Уродливое получается, неживое. Раскидываешь все, складываешь снова. Еще раз, еще. А потом доходит: такое уж лицо и есть. И надо с этим как-то жить дальше.

Ната виновата в случившейся аварии. Мать Ильи в инвалидном кресле. Он будет ненавидеть Нату. Уже ненавидит. А я не могу ее отпустить.

Звонок с неизвестного номера раздается, когда я иду по зданию офиса в сторону кабинета. Быстро снимаю трубку, в груди неприятное предчувствие.

– Мне нужен компромат, Лосев, – слышу голос и сразу понимаю, кто это – Козырев. – Наташа у меня, я готов, так и быть, вернуть ее целой и невредимой за бумаги на Милованова.

Меня прошибает холодный пот, останавливаюсь на месте, как вкопанный. Первая мысль: у меня же нет бумаг. Я ее отметаю – нельзя идти на поводу у шантажиста. Даже если бы компромат на самом деле имел место быть, нельзя его отдавать. Вступать в договорные отношения – самое неразумное решение. Так я себя уговариваю, потому что мне просто нечего предложить Козыреву, даже если бы я захотел.

– Мне нужно время, – отвечаю, стараясь держаться спокойно.

– У тебя есть несколько часов, я свяжусь с тобой позже и обозначу, что делать дальше. Насчет ментов, надеюсь, не стоит говорить?

Он вешает трубку, я сжимаю зубы. Прохожу мимо подскочившей с ворохом бумаг секретарши.

– Потом, Надя, пришли ко мне Матросова, срочно.

– Хорошо, Константин Николаевич.

Матросов – бывший мент, ныне начальник службы безопасности у Милованова, ну и мне помогает по необходимости. Офис его охранной фирмы как раз в нашем бизнес-центре, потому он появляется быстро.

Я коротко обрисовываю ситуацию. Стараюсь говорить сухо, но не уверен, что выходит. В висках то и дело начинает болезненно стучать. Волнение за Нату немного гасит мысли о том, что я виноват в случившемся. Я решил заняться ловлей на живца, когда надо было прямо спросить, какого черта происходит. Ната бы не смогла соврать – рассказала бы, как есть. Но я предпочел поверить тому, что она предательница. Вот и расплачиваюсь за это. Прижимаю на мгновенье пальцы к переносице. Нет, расплачиваюсь не я, расплачивается Наташа. И это самое дерьмовое во всей ситуации.

Матросов набрасывает план действий, что-то мне объясняет, я слушаю вполуха, не в силах отделаться от собственных мыслей.

– Никаких идей, где они могут быть? – выдергивает меня Саня из мыслей. Качаю головой. – Я отправил проверить по всем возможным адресам, которые найдут в связке с Козыревым, но сам понимаешь: вряд ли бы они стали прятать девушку в чьей-то квартире.

Я поднимаю на него взгляд, только сейчас вспоминая о машине, номер которой мне выдала соседка Наты.

– А вот это хорошая зацепка, – замечает Матросов, – сейчас я своих напрягу, если машина проезжала пост, скоро мы будем знать.

Я немного поднимаюсь духом. Нервно хожу по кабинету, пару раз беру телефон, чтобы позвонить Илье, но в последний момент кладу его обратно на стол. Это желание инстинктивно, я привык решать с ним все проблемы. Но сейчас он точно мне не помощник. Сейчас очень многое зависит от того, верный ли след – отыскивать машину, дежурившую у окон Наты. Если да, у нас есть хорошие шансы спасти ее. Если нет… Об этом я не хочу думать.