Глава 45

Бешеный

Мы танцевали. Я в строгом черном костюме, при галстуке и в такой же черной рубашке, хрустящей от моих движений. Она в струящемся белом платье, обнимающем стройные ноги, с v-образным вырезом, притягивающим взгляд.

Волосы обнимали мои плечи при каждом повороте, а когда придерживал спину, Варвара выгибалась назад. И я каждый раз прикипал взглядом к упругим от напряжения сосочкам. Она была без лифчика, словно нарочно соблазняла. Словно издевалась. Сучка.

До того мучила меня, что я не смог довести последние па, оборвал танец и прижал жену к стене. Приподняв ее ногу, закинул себе на бедро, подался ближе. Пусть чувствует, зараза, как я ее хочу. Слюнями давлюсь каждый день, а ей плевать. Гадина.

Юркий язычок облизал порочные губы, приоткрытые, выпускающие протяжный жадный стон.

И я не удержался. Налетел. Впился в ее рот, протолкнул в горячую глубину язык и трахал, трахал… жену, пока между ног не заныло до темноты перед глазами.

Как она изгибалась, дергала меня за волосы, ерзалась на моих бедрах, разгоняя кровь до кипения.

Дернул платье вверх, продолжая целовать, терзать сладкие губы. Прижал руку между ног дрожащей от возбуждения жены и зашипел от негодования. Обнаженная. Доступная.

Застонал и, отступив, но продолжая придерживать Варю у стены, судорожно расстегнул штаны, спустил боксеры.

Она смотрела в глаза, пока я сгорал от нетерпения. Смотрела с вызовом, проникая в душу льдом своих глаз.

Она смотрела, когда я подхватил ее ноги и, толкнув к стене, вбился в горячее нутро. Мощно, по-звериному, до острого удара.

Узкие стеночки обжали член, запульсировали от нескольких движений, и я улетел вслед за ее оргазмом в пропасть.

Чтобы внезапно открыть глаза и оказаться в привычной темноте. Между ног растекалось тепло, а я пульсировал в чьих-то руках. Перевел взгляд на застывшую надо мной жену и сипло прошептал:

— Варвара… — откинул одеяло и, перехватив хрупкие плечи, бросил девушку на постель. Она была горячей, доступной, в тонкой ночной сорочке.

И я не мог точно сказать, я все еще сплю или уже проснулся.

Прикусил сквозь ткань упругие сосочки и рванул подол вверх, высвобождая Варины ноги. Развел их в стороны, наклонился, прижимая ладонью жену к кровати, но прежде чем ударить по клитору языком поднял голову и словил горячий взгляд.

— Хочешь? — прошептал, нежно обводя по кругу чувствительную вершинку.

Девушка застонала, выгнувшись в спине так, что я залюбовался стройным телом.

— Да, — сорвалось с её губ, и одно слово прозвучало так порочно, будто она молила взять её.

Я придвинулся ближе, зажал девушку между рук, привстал, чтобы видеть ее лицо. В полумраке светлые глаза блестели ультрамарином и серебристой влагой. Развев сильнее ноги, слегка надавил головкой на горячую точку и в одно движение вошел до упора, чувствуя, как туго и тесно у нее внутри. Варя спрятала сияние глаз за густыми ресницами и…

— Только я! И никаких шлюх. Вообще никого! — услышал подрагивающий то ли от страсти, то ли от ярости голос. — Иначе…

— Что, иначе? — отстранился, впиваясь пальцами в разведенные до предела бедра, чтобы снова войти до упора. — Говори, Варя, — еще движение, активней, быстрее, приподнимая ее таз руками, притягивая к себе, чувствуя как вспотела ее спина, выгибая жену себе навстречу, кусая упругие сосочки. Сходя с ума.

Она извивилась подо мной, постанывала от малейшего движения — будто чувствительный инструмент, звучала от нежнейшего прикосновения. И пусть нежности между нами не было, Варя не была хрупкой. Тоненькая, как тростиночка, она поражала гибкостью.

Обвивала меня, словно смертоносный плющ, заманивала в изящные сети женского соблазна, окутывала пеленой вожделения, заставляя желать её всё сильнее и сильнее.

Это было похоже на долгий отказ от вредной привычки. Стоит позволить себе лишь маленький кусочек, не можешь остановиться. Да и не хочешь, погружаясь в пучину порока всё глубже и прощаясь с волей. С самим собой!

Её атласная кожа была нежнее натурального шёлка, а естественный аромат тела сводил с ума, заставляя терять последние крохи самоконтроля.

Варя хватала ртом воздух, будто тоже тонула в своих запретных желаниях, а когда её подрагивающие реснички приподнимались, сводила с ума затуманенным взглядом, наполненным сахарным удовольствием. Она не скрывала, что ей хорошо, не отстранилась от меня, не пыталась вырваться. Наоборот, впивалась острыми ноготками в разгорячённую кожу, доставляя наслаждение на грани боли, и показывала белые зубки, шипя, будто рассерженная кошка:

— Только я, слышал? Иначе… Пожалеешь… А-ах!

Выгнулась всем телом, сжимая меня внизу сладостными спазмами настоящего оргазма, который невозможно симулировать. Доказывая, что искренне хотела меня. Грезила о звере, представляла его в постели. И, чтобы ни вставало между нами, больше не желала скрывать животного интереса. Смирилась с собой…

А борьба была — её следы видно по мокрым дорожкам на щеках, тронутых стыдливым румянцем, и по искусанным губым, которые сейчас подрагивали в довольной улыбке.

Варя, посмотрев на меня влажным от удовольствия взглядом, признала свою полное и сокрушительное поражение, шепнув бесстрашно:

— Хочу ещё.