Глава 25

Сама не поняла, когда подняла руки обнимая его ответно, путаясь пальцами в растрепавшихся волосах. Тонкая преграда купальной маечки не стала помехой и я ахнула ему в губы касаясь вдруг отяжелевшей ноющей грудью горячей кожи.

Поспешно, с жадностью и каким-то диким нетерпением я прижалась к нему желая... требуя... чего-то большего! Внутри серебрилось чистое, искрящееся счастье... Сладкая эйфория...

— Я... я... хочу... — бессвязные слова слетали с губ между пауз в танце наших языков. Не знаю, чего я просила, но была уверена в одном — это может дать мне только он. Кончик змеиного хвоста прошёлся по моей ноге, коснулся щиколотки, обрисовал колено и медленно пополз вверх.

Ихтьяр выгнул бровь, давая мне передышку:

— Совсем не страшно, да?

— В таком ключе не очень, — щеки опалило румянцем:

— Я же говорил.

Хвост снова обвился вокруг моей талии и, приподняв над водой, вернул туда, где я стояла ещё недавно, наблюдая за оборотом.

Это было… неожиданно.

Проснувшийся к вечеру морской бриз тут же принялся лизать разгоряченную грудь. Я поежилась.

Наследник остался на прежнем месте, с видом довольным и совершенно невозмутимым! В то время как я ощущала себя ребенком, которому обещали сладкое на десерт, но сразу после каши отправили учить столицы стран и имена правящих родов!

Видно, лицо опять меня выдало, потому что улыбка нага стала ее шире и довольнее, а радужка посветлела и теперь блестела, как полуденное солнце.

— Хочешь мне что-то сказать, княжна?

Я молча смотрела в его сияющие глаза, пытаясь совладать с сердцем, которое стучало так громко и сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди!

Море нашёптывало что-то тихое и призывное, а набежавший ветер своими холодными касаниями напоминал о моей почти обнажённой коже.

Я же… Я же сижу перед ним голая! Неприкрыто!

Как будто кто-то стер между нами все титулы, приличия, избавил от условностей. Существовало только одно — жгучее желание приблизиться к нему ещё раз.

Всё это, вместе с лёгким покалыванием, оставшимся от прикосновений его хвоста, заставляло чувствовать себя до странности уязвимой.

Мне хотелось спрятаться, провалиться сквозь землю — и одновременно дотронуться до него ещё хотя бы раз.

Всё было переплетено во мне так крепко, что я и сама перестала понимать, чего хочу больше!

Дикие мысли, недостойные вообще появляться в моей голове будоражили воображение. Хотелось его дразнить, выгнуться призывно… Но вместо этого, сложив ногу на ногу, я выпрямила спину.

— Я… я, — попыталась что-то сказать, но губы лишь цепляли обрывки мыслей, так и не имея возможности выдать что-то связное.

— Что ты, Беа? — наг смотрел на меня с таким невозмутимым видом, будто ему забавно наблюдать за моим смущением. Я постаралась собрать остатки храбрости и всё-таки прошептала:

— Вы… ты всегда так поступаешь с девушками?! Заставляешь чувствовать… — язык предательски запнулся, а щеки вновь запылали. Вдруг стало чересчур стыдно за собственную порывистость, — словно я потеряла контроль над собой, ну точно как ребёнок, который слишком быстро поверил в обещания сладостей.

— Что чувствовать? — снова уточнил наг.

— У меня нет слов, чтобы выразить… это, — я тихо вздохнула и, наконец, заставила себя отвести взгляд. — Не знаю, что на меня нашло. Никогда не чувствовала ничего подобного… и теперь я… — Голос дрогнул. Несмотря на неловкость, во мне разливалось тепло, смешанное с восторгом, почти подобное лёгкой лихорадке. — Прости, я, наверное, выгляжу сейчас глупо.

— Соблазнительно.

— Если бы это действительно было так, то я не сидела бы на камне, выдворенная прочь, как наложница из твоих покоев. А значит, я… Я… — снова сбилась, понимая, ЧТО ГОВОРЮ! Но смущение уже смешалось с неясной обидой.

Эмир продолжал молчать, глядя на меня. По его взгляду вообще не удавалось ничего понять. Что он думает там у себя в голове?

— Хотя, я благодарна вам, мой господин. Ведь отбор выигрывать не собираюсь. А значит, заходить дальше, чем это дозволено нам нельзя. Мы вообще… — я опустила взгляд на свои дрожащие руки, — того… Заигрались.

— Господин? Это считать окончанием нашего договора? — солнце опустилось ещё ниже и теперь казалось, что веселость золотых глаз нага тоже потускнела. — Разве ты не планировала выпустить на волю свою драконицу?

— Не хочется портить одежду, да и вообще, — я посмотрела на весьма скромную преграду между его взглядом и моим телом. Портить особо нечего, но драконица… почему-то сейчас выпускать ее было боязно. Странное дело, ведь контроль над зверем мне удавался лучше всех из сестер. Я держала ее на коротком поводке, но сейчас… что-то было странное в восприятии моего зверя. Соскользнув с камня, медленно побрела к берегу, стараясь держаться на расстоянии. — Если у вас есть время, заменим мой полет на чай? У домика прекрасная терраса и я наслышана о марканских напитках.

— Как пожелаете, княжна. — Я чувствовала, что наг идёт следом. Его взгляд напоминал о недавнем безумии и предостерегал не повторять подобной ошибки.

Вернувшись в дом, Наследник оставил меня переодеваться, а сам спокойно, как будто совершенно не избалован множеством слуг, развел огонь на специальной жаровне и поставил греться воду. Я наблюдала, как наг уверенно достал глиняные кружки и заварочный чайник. Выходит, знал, где искать?

На его загорелых руках красиво блестели капли воды… Эмир уложил скрученные травянистые шарики в свою и мою кружку.

— Это цветок пустыни. Они распускаются от горячей воды и отдают напитку свой легкий аромат лимонника и сладость нектара, — пояснил наг. — Выглядит очень красиво, смотри.

Он стал аккуратно, по стеночке наливать кипяток в одну из кружек.

Чем больше вода касалась сухой зелени цветка, тем ярче он становился. Потом ожил, лепестки зашевелились, под темно-зеленым пологом оказался розово-белый цветок с нежными, почти невесомыми лепестками. Пространство вокруг нас наполнилось мягким, сладковатым ароматом. Когда белые лепестки легли на воду, серединка цветка раскрылась желто-розовыми острыми тычинками. Запахло кислинкой лимонной травы и свежестью дождливого вечера.

— Попробуйте, княжна. Хоть что-то же должно вам понравится в моей стране.

— Я не говорила, что мне ничего не нравится! — переодевшись в привычную одежду, я с тоской взглянула на лагуну. — У вас есть нежнейший шелк, чай, специи, что говорить об марканском оружии? Ваш союз с Ферном приносит свои плоды. Их сталь и ваши умельцы, творят чудеса оружейного дела. Ваши воины непобедимы, а магия дарованная Фирсом, считается самой разрушительной. — Протянув руку, я обхватила пальцами кружку благодарно кивнув. — Вы опять насмехаетесь этим своим: “хоть что-то понравится”? В Маркане много всего, чем можно гордиться и что точно понравиться всем.

— Я никогда над тобой не насмехался, Беа, — серьезно ответил Ихтьяр. — А вот ты с первого знакомства напоминаешь, что не планируешь выигрывать отбор и связать свою жизнь со мной и Марканом. Это сложно охарактеризовать как “очень нравится”.

Он сделал глоток чая, потом сел на дощатый настил веранды и поставил рядом кружку.

— Помнится, по дороге сюда ты уверяла меня, что как мужчина я тебя совершенно не привлекаю. — Наг обернулся и выгнул бровь: — Остаётся только гадать, кому ты врешь, княжна. Себе или мне?

— Ах так? Совершенно некультурно уточнять такие вопросы... — скорчила рожицу, но следом наигранная веселость сошла с лица, как будто кто водой смысл. Я сама гадала, какой хост в меня вселился.

— Мы уже выяснили, что марканцы дикари. Это ты тоже говорила.

Как будто он все мои слова записывает в учетную книгу и потом использует против меня!

Говорила, да. Я вообще не понимаю, почему столько лишнего ему говорю.

— То, что вы нравитесь мне как мужчина, не значит, что я готова участвовать в отборе за место жены Эмира Маркана. Точно так же, если я нравлюсь вам как женщина не значит, что вы готовы отказаться от гарема, верно?

— Гарем останется, Беа.

Его тон, такой же твердый, как фернийская сталь в марканских клинках, легко рассекал внезапно проклюнувшуюся надежду.

Гарем останется...

Так я, собственно, и думала.

— И это нормально. Я понимаю, — вопреки разлившейся внутри горечи признала я. — Вы дитя своего мира, а я своего. Север и юг, тьма и свет... Мы просто разные, мой господин. Не будем лукавить, чем-то я вас привлекла. Возможно, как раз своим нежеланием участвовать в этом... этой гонке за мужиком, уж простите. Вы привлекаете меня, скорее всего, недоступностью. Я знаю, что несмотря на все искры между нами, не смогу... делиться. Я — дракон. Напоминаю. А мы очень и очень собственники. Где вы видели драконов и гаремы?

— Этот вопрос закрыт, княжна. Гарем важная часть традиций и уклада моей страны. Он останется и после моей женитьбы. Моей жене придется с ним мириться и уживаться. Общаться с девушками, принимать их помощь и быть к ним доброй. И, естественно, смириться тем, что я стану их навещать.

— Желаю вам найти именно такую, мой господин. — Внутри что-то неприятно сжалось и даже нежный, тонкий вкус чая стал горчить. — Я была с вами откровенна с первой минуты нашей встречи и... сразу обозначила, что мне не подходит ваш уклад, а значит и участвовать в отборе, вернее, всерьёз вкладываться и бороться за место вашей жены нет никакого смысла. Я уважаю культуру вашей страны и люблю свою. Думаю, будет правильным, если мы прекратим вот это все, — неопределенно обрисовала круг. — Как бы нас не влекло друг к другу, очевидно, у нас совершено разные взгляды на будущее.

— Если это требование отпустить тебя с отбора, княжна, то мой ответ нет. Как ты справедливо заметила, я тебя хочу. Пусть будет по причине недосягаемости, — наг одним махом допил свой напиток, будто не замечая, что горячий. — У тебя два пути. Либо участвовать в испытаниях и надеяться, что одно из них не пройдешь, — я понимала на что намекает его размытое “надеяться”. Я уже не прошла одно испытание, но Наследника это не волновало. О честности тут, явно, не шло речи. Главный критерий — его решение.

— Либо? — напомнила в затянувшимся молчании.

— Я разве не ясно выразился, княжна? Я хочу тебя. Подари мне свою невинность и этот ненавистный отбор закончится для тебя сразу же. Выбор за тобой.