Глава двадцать четвёртая

Пробуждение было вместо ожидаемо романтичным каким-то сумбурным. Зазвонил мой дебильный телефон.

Сонно нашарила устройство рукой под подушкой и, едва разлепив веки, посмотрела на экран. Братюня… дело дрянь.

Села, прикрывая грудь одеялом и прислонила смартфон к уху. Рядом завозился Демид, просыпаясь.

– Да, – прошептала хрипло. – Что-то случилось?

– Рейс поменяли, мать прилетает раньше. Еду за тобой, – отчеканил Андрей и отключился.

– Да твою же… – глухо выругалась и виновато улыбнулась внимательно смотрящему на меня парню. – Прости, мне пора, – наклонилась и поцеловала его.

Развернулась, пытаясь найти взглядом футболку и только потом встала, испытывая неловкость. Ненавижу спешку.

– Ты сбегаешь прямо как Золушка, – приподнимаясь на подушках, усмехнулся Громов. Взъерошил волосы и потянулся за стаканом с водой, что стоял на тумбе.

– У тебя есть мой номер телефона и адрес, далеко не сбегу. – отозвалась, быстро надевая бельё.

– Может, вечером увидимся? Я могу заехать за тобой, – спросил он, вызывая мою хитрую улыбку.

– Уже скучаешь? – натянула на себя футболку и взяла штаны.

Демид деланно передёрнул плечами, сделав несколько глотков воды.

– Ещё не понял, – произнёс как можно безразличнее.

– А я да, – усмехнулась и наклонилась к нему, чтобы запечатать на манящих губах ещё один поцелуй. – Увидимся вечером. Будь хорошим мальчиком, – подмигнула и отправилась в ванную комнату хоть немного привести себя в порядок: лицо умыть, зубы там почистить…

К тому времени Громов оделся и вышел, чтобы меня проводить. Прямиком до машины брата, чем сильно повеселил его и дал повод всю дорогу до аэропорта насмехаться надо мной. Хотя… почти всю дорогу до аэропорта я бессовестно дрыхла.

Стоянка возле терминала ограничена по времени, поэтому мы въехали на территорию аэропорта только после того, как мама включила телефон и отписалась, что сходит с самолёта.

Несмотря на то, что на улице холодно, покинули тёплый салон и подошли к выходу, к широким раздвижным дверям. Брат потирал глаза, и теперь пришла моя очередь его подначивать.

Толкнула локтем, хитро прищурившись:

– Не выспался? – многозначительно поиграла бровями и всё же рассмеялась.

– На себя посмотри, – отмахнулся брат, потянувшись к моей голове, но я вовремя отшатнулась.

– Не смей меня лохматить! – пригрозила деланно строго. – Евсееву свою лохматить будешь.

– Ну ты и зараза, – усмехнулся брат, шуточно приобнимая меня как раз в тот момент, когда из терминала вышла мама.

Ну-да, ну-да, картина маслом просто. Я заранее напряглась, ничего не могла с этим поделать. Но всё равно постаралась радушно встретить её.

– А вы чего тут? – улыбка на губах матери вышла натянутой.

– Тебя ждём, ты сама просила встретить, – произнёс Андрей, протягивая руку. – Чемодан давай.

– Как всё прошло? – поинтересовалась я, засовывая руки в карманы куртки. – Как люди реагировали на постановку? Устала, наверное?

– Немного, – уклончиво отозвалась мама, шагая следом за Андреем. – А вы? Чем занимались в моё отсутствие?

Очень подмывало съязвить по этому поводу, но не стала. Из-за Андрея не стала.

– Учились, – пожала плечами, распахивая для мамы дверь переднего пассажирского места.

Андрей сел за руль, я устроилась позади и собиралась весь обратный путь проспать. Сегодня я по идее должна вернуться к матери, но что-то уже как-то не хочется. И у Андрея остаться не могу, это ещё больше заставит её нервничать.

По дороге домой мама интересовалась делами Андрея, учёбой, гонками… С момента как я приехала из Флориды, меня не покидало чувство, что я чужая. По началу списывала на то, что мы не жили вместе, что мама просто отвыкла, нам обеим нужно время, но сейчас стала понимать, она и не собиралась идти на сближение со мной. Для неё я чужая, а не Андрей.

С трудом дождалась, когда мы приедем, не хотелось беспокоить брата, пока он за рулём. Разговоры в машине чреваты последствиями. И только когда мы поднялись в квартиру матери, когда разделись, и она разложила вещи, умылась с дороги, мы сели за стол завтракать, я спросила:

– Слушай, мам, а может, это я приёмная, а не Андрей?

Мама поперхнулась кофе и закашлялась. Андрей бросил на меня удивлённый взгляд, но лишь покачал головой. Не осудил даже взглядом. Он слишком хорошо меня знает, наверное, ожидал нечто подобное.

– Что? – хрипло переспросила она, вытирая уголки алых губ.

Поставила чашку на стол, тщательно скрывая беспокойство.

– Ну мне просто интересно… приёмный Андрей, а такое чувство, что я. Почему вы с отцом решили развестись?

Мама сжала челюсти, сдержанно выдохнув. Тонкие пальцы вцепились в чашку.

– Это было решение твоего отца. Он боялся… что ваши отношения с Андреем перерастут во что-то большее, особенно, если вы узнаете о том, что не родные. Когда Андрей нашёл свидетельство об усыновлении, отец быстро всё решил. Но я думаю… главной причиной было то, что тебя он по-настоящему любил.

– А ты? – спросила, склонив голову набок. – Почему вы вообще решили усыновить ребёнка?

Мама раздражённо поморщилась, но всё же ответила.

– На тот момент мы были уверены, что не можем иметь детей. Три провалившиеся попытки ЭКО только укоренили наши подозрения, да и врачи подтверждали наши опасения. Я хотела сына, была готова к материнству, и мы решились на усыновление. Взяли годовалого Андрея, уже тогда я не хотела возиться с пелёнками, не хотела брать перерывы в своей работе.

– О-о… – протянула я. – Звучит цинично.

– Не суди меня, я дала хорошее будущее Андрею и дала жизнь тебе, несмотря на то, что беременность была для меня полной неожиданностью и точно в планы не входила, – сдержанно произнесла она, взглянув в мои глаза. В них не было раскаяния, возможно, капля вины. – Должна ли я спросить, как ты узнала, о том, что Андрей усыновлён?

– Это теперь не имеет значения, – вмешался брат, тяжело вздохнув. – Ты не должна винить Васю в том, что она появилась на свет, в том, что отец любил её больше. И тем более в том, что ты не была готова к беременности и родам.

– Роды были ужасными, – не стала скрывать мама. – Как и беременность. Я долго пыталась вернуть былую форму, прийти в себя. Почти на два года мне пришлось попрощаться с карьерой актрисы, я упустила шанс сниматься в кино…

– Вау!.. – горько усмехнулась я. – Это в корне меняет дело.

– Я заботилась о тебе, – сухо оборвала мама. – Не смей винить меня. Как могла, так и заботилась. У тебя было всё, ты не росла на улице, не была брошена. Разве тебе плохо потом жилось с отцом? Знай я, что он не станет о тебе заботиться должным образом, я бы ни за что не согласилась на подобные условия.

– Весомый аргумент, не поспоришь, – кивнула и залпом допила чай. – По крайней мере, это многое объясняет. Объясняет, почему я ощущала себя чужой с момента приезда.

– Василиса… – вздохнула мама. – Не требуй от меня слишком многого, но я продолжаю заботиться о тебе и волноваться.

– Спасибо, – поблагодарила искренне и поднялась. – Надеюсь, ты не будешь против, если я ещё несколько дней поживу у Андрея? И опережая твои вопросы, нет, мы не встречаемся, не состоим в любовных отношениях. У меня есть парень, у него девушка. Нас вполне устраивают наши отношения брата и сестры, мы навсегда такими и останемся друг для друга. Можешь выдохнуть уже, – повернулась к Андрею и выгнула бровь. – Пойдём? Мне нужно подготовиться к учёбе.

– Да, – кивнул он, поднимаясь. Положил руку на плечо матери и сжал его. Всё-таки он слишком добрый, и его можно понять. Мама всегда любила его как настоящего сына, а я была «полной неожиданностью», «тяжёлой беременностью».

Сейчас я находилась в раздрае и точно не была готова вернуться к матери. Возможно, слишком эгоистично с моей стороны так вести себя, ведь она действительно заботилась обо мне. Не била, обеспечивала всем необходимым, воспитывала долгих одиннадцать лет. И пусть моим воспитанием больше занимался отец, именно его любовь и поддержку я всегда ощущала, всё равно мама была рядом. Она мне не чужой человек, но… мне просто нужно время. Смириться, что ли, полюбить её такой, какая она есть, не требовать от неё невозможного.

Матерей не выбирают. Мне досталась не худшая, я понимаю это. Есть матери-алкоголички, есть те, кто бросают своих детей, выкидывают младенцами на улицу в мусорных пакетах, убивают. Нет, мне определенно повезло в этом плане.

– Что будешь делать? – уже дома спросил брат.

– Сначала, займусь учёбой, – ответила правду, разуваясь.

– Хочешь, закажу еду? – заботливо поинтересовался он.

– Хочу, – усмехнулась и отправилась к себе…

Я усердно занималась, не давая себе возможности утонуть в мыслях. Списалась с Матвеем, обсудили с ним конкурс, пообщалась с Миланой, а вечером за мной приехал Громов.

Мы долго сидели в машине и молчали. Молчание не угнетало, мне это нужно было, а потом я молча переползла к нему на колени и уткнулась носом в его надёжное плечо. Парень молча гладил меня по спине, не задавая вопросов, ожидая, пока заговорю сама. Он всегда тонко чувствовал моё настроение.

И я рассказала. Про разговор с мамой, про то, что не готова к ней вернуться, что, наверное, буду искать квартиру, ведь не могу оставаться у Андрея, у него тоже есть личная жизнь, да и мать будет нервничать.

Демид выслушал, пожалел, успокоил… поцелуями, и отвёз поужинать в кафешку. Его поддержка невероятно трогала, даже не верилось, что парни способны на подобное. А через несколько дней, когда я всерьёз занялась поисками жилья и подработки, чтобы не обременять маму дополнительными тратами, предложил мне переехать к нему.

Ну как предложил, скорее поставил перед фактом.

Мы валялись на диване перед телевизором, томно проводили вечер, скоро Демид должен был отвезти меня домой к брату, и тут:

– Не хочу, чтобы ты жила на съёмной квартире ещё и подрабатывала, – произнёс серьёзно. – Зачем? У меня же есть квартира, я её не снимаю, проблем никаких нет, мы встречаемся…

– Но мы встречаемся два дня! – опешила в ответ, разворачиваясь в его руках.

– Четыре, – невозмутимо поправил Громов. – Люди на третий день женятся, а я только жить вместе предлагаю. Ну не понравится, всегда можешь вернуться к первоначальному плану, что тебе мешает?

– Да, действительно… – пробормотала и улеглась к нему на грудь обратно.

Я не спешила с принятием решения, боялась, что совместное проживание испортит всю романтику, наш конфетно-букетный период, но видя острое нежелание Демида, чтобы я устраивалась на подработку, прикинув, что может, он прав, согласилась.

Согласилась, когда парень подвозил меня домой в конце очередной трудной недели. Мы и так практически толком не виделись, а если я ещё буду занята на подработке, вообще перестанем видеться. Да и с Громовым не страшно. Будь на его месте кто-то другой… хотя, на его месте никто не может быть. Только он…

– Подождёшь, пока я соберу сумку? – обратилась, собираясь выйти из машины, когда подъехали к дому Андрея.

– Сумку? – недоверчиво спросил Громов. – То есть… – на щеках появились очаровательные ямочки. – Да. Подожду, сколько требуется.

– Ты ведь не передумал? – уточнила подозрительно.

Он хохотнул, качнув головой.

– Я бы не стал шутить подобными вещами. Просто… просто рад сейчас безумно, так что возвращайся скорее.

– Хорошо, – смущённо улыбнулась и выскочила на улицу.

Бросила взгляд на окна квартиры брата и поправила шапку. Наконец он сможет нормально встречаться с Гелей, приводить её домой, мать перестанет нервничать. И в целом, всё прекрасно. О лучшем и мечтать не могла.

И чтобы мне там судьба не подкинула в будущем, я не одна. Я справлюсь…