Глава шестая

***

Вид с новостройки открывался на кольцевую трассу, подсвеченную множеством огней. Завораживающая и пугающая красота. Опасная.

С диким рёвом пронёсся мотоцикл, ловко лавирующий между быстрого потока машин. Демид прикрыл глаза, мерно выдохнув. Воспоминания откинули на год назад.

Асфальт блестел после недавнего затяжного дождя и, несмотря на глубокую ночь, навстречу попадались машины. В основном фуры, что было ещё опаснее.

Он говорил… убеждал, что учить Гелю водить байк именно сейчас небезопасно и чревато. Она просила… Хлопала невинными глазами, которые светились предвкушением, сжимала нежные ладошки в кулачки.

«Мы осторожно…» – сдался Андрей и усадил ликующую девушку за руль своего ручного «монстра». Отдал ей свой шлем, а сам сел сзади.

Демид держался за ними, испытывая тревожную раздражительность и мысленно материл друга за беспечность. Всё естество противилось этой затее: хотелось схватить упрямую девчонку и утащить к себе. Запереть.

Дорога была скользкой. Водитель гружёной газели не справился с управлением… Всё бы ничего, но скорость была довольно высокой, машина входила в поворот и вылетела на встречку…

Визг тормозов до сих пор стоял в ушах. Андрей пытался вырулить, но столкновения избежать не удалось. Ударом его отбросило назад и, наверное, именно это спасло ему жизнь. А Гелю… Гелю зажало между бетонным ограждением и грузовиком…

Водитель не был пристёгнут и вылетел через лобовое стекло. Андрей от удара об асфальт потерял сознание и, именно Демиду пришлось садиться за руль газели и пытаться сдать назад хоть на чуть-чуть под крики боли любимой девушки…

От болевого синдрома Геля впала в кому. Её прооперировали, но восстановить нормальную двигательную функции ноги не удалось. Её наполовину заменили штативы, пластины и винты. Так ему сказали после…

Демид пришёл в больницу через месяц. Писал до этого, присылал через мать Гели подарки и цветы, хотел подбодрить, но тогда… девушка была не готова к общению с ними. Разговор вышел сухим и коротким.

«– Уходи… – отвернувшись к окну и, глотая слёзы, тихо вымолвила она.

– Не уйду. Останусь с тобой. Помогу…

– Мне ничего не нужно…»

Тогда Демид бесился, почему Андрей не приходит проведать свою девушку. Давно ведь выписался… Почему снова вернулся к гонкам. Так легко, словно ничего не было…

Он подрался с ним, как и совсем недавно, не говоря ни слова. А может надо было? Стоило спросить? Подрался и уехал. Принял предложение отца, решив, что так будет лучше. Что сможет справиться с чувством вины и забыть о той кошмарной ночи. Не смог… Ничего не забыл, а на душе по-прежнему больно и тревожно. В груди зияет невидимая дыра и ничем её не заполнить.

Уже пятый месяц, как вернулся, а встретиться с прошлым по-прежнему страшно, хоть и тянет. Хотелось бы узнать, что у Ангелины всё в порядке, что она смогла вернуться к танцам, к занятиям гимнастикой, ко всему тому, что радовало её, что делало по-настоящему живой. Страшно… Страшно увидеть её сдавшуюся, сломанную. Серую и безликую.

Он ведь писал. Из штатов. Геля сменила телефон, электронную почту и удалила страницы в социальных сетях. Исчезла, словно никогда и не существовала. И есть только один способ справиться с прошлым: взглянуть ему в глаза. Поехать к Ангелине домой. Найти в себе силы поговорить, принять последствия их глупого необдуманного поступка.

Когда-нибудь… Когда-нибудь он сможет. Но не сейчас.

Демид спустился с крыши, сел на байк и, проехавшись по кольцевой, направился к дому Андрея. Сначала поговорит с ним. Попытается по крайней мере. Если не понять, то хотя бы выслушать.

В знакомых окнах не горел свет. Демид заглушил мотор и поставил байк на подножку. Снял шлем и поднял взгляд.

«Куда они могли подеваться?.. поздно ведь…»

Дверь парадной хлопнула и на улицу с весёлым смехом выскочила знакомая девчонка. Телепузик.

«Такая шумная…» – раздражённо подумал Демид, наблюдая за неугомонной пигалицей. Она, словно кипела энергией. Бурлила.

Та поправила рюкзак на плечах и повисла на руке у вышедшего следом Андрея, который нёс спортивную сумку, видимо, с вещами. На лице бывшего друга блуждало умиротворённое счастливое выражение.

«Давно такого не видел…» – в груди ощутимо кольнуло, а в душе поднималась злость.

Как он мог? Бросить Гелю в такой ситуации, не поддержать её и…

Демид задумался. Слова Телепузика внесли неразбериху.

«Знаю, что вы оба влюблены в неё…» – она сказала это в настоящем времени, не в прошедшем. Значит ли это, что и Андрей до сих пор испытывает чувства к Геле? Но тогда… а как же Телепузик? Выходит, она всё знает, но не выглядит несчастной. Наоборот… готова защищать Андрея, словно цепной пёс. Странно это всё…

И куда они вдвоём собрались на ночь глядя? Ещё и с вещами?

Парочка села в такси и уехала, а Демид… он не хотел следить. Лишь понять. И понял, что Телепузик переехала к Андрею на новую квартиру. Похоже… у них всё серьёзно. Зато адрес узнал…

Сил смотреть на их довольные рожи не было. И пока мотался за такси по городу, стараясь быть незаметным, всё желание поговорить испарилось. Поздно уже. Да и… Демид поморщился, нахлобучил на голову шлем, и завёл байк.

Ругаться при пигалице не хотелось. Зачем ей слышать это? Незачем. Как и незачем впутывать её в их отношения. Хотя… то, что Телепузик таскается с другими парнями напрягало. Хотелось знать, что же она задумала или какую игру ведёт, возможно, в тайне от Андрея.

Демид развернул мотоцикл и, не торопясь, поехал к себе, ещё не догадываясь, что грядущая студенческая вечеринка изменит многое. Перевернёт его жизнь с ног на голову…

***

Следующие три дня я была с головой погружена в работу над предвыборной кампанией Матвея. Создала ему новый профиль в соцсетях, установила аватарку, которая раскрыла бы старосту с положительной стороны, показала другим, что он отличный спортивный парень, весьма успешен. Для этого пришлось тащиться к нему на тренировку по баскетболу и ловить удачный ракурс.

Немногочисленные зрители и поклонницы подтянутых холёных мальчиков: девчонки из группы поддержки, смотрели на меня как на сумасшедшую. Не все же знали, что я всего лишь мелкий помощник старосты с кучей обязанностей и что фотографирую Артемьева не из-за большой любви к нему. М-да…

Потом мы сделали серию снимков для портфолио. Для этого я таскалась за старостой по всему универу, чтобы занять его за кафедрой, во время презентации, потом в кабинете у куратора, в библиотеке…

Некоторые стали приписывать нам роман. Дожили, блин.

Правда, когда я стала раздавать по универу листовки, многое прояснилось и народ немного успокоился. Следующим пунктом было сразу после студенческой вечеринки показать Матвея, как общественного деятеля, но и обманывать никого не хотелось, поэтому было решено провести субботник. Устроить уборку в нескольких районах, вдоль дорог, с привлечением других активистов из нашего универа, конечно. И отправить мусор на переработку.

– Как же я… заусталась, – уронив голову на стол, прямо поверх всех наших ежедневников, распечаток, листовок и прочего, жалобно вымолвила я.

Матвей усмехнулся, прикрывая зевок, и закрыл крышку ноутбука.

– Что там с конкурсом красоты?

Вяло пошевелила пальцем и промямлила.

– Пройдёт в октябре. Взяла в секретариате план и возможные вопросы, которые будут задавать участницам. Ну и требования к девушкам. «Мисс Универ» должна хорошо учиться, иметь личные достижения, заниматься спортом или, например, играть в театральных постановках, писать картины, увлекаться фото… В общем, как обычно: лицом мила, попа ягодка, на все руки мастерица да умелица, и чтоб интегралы решала, как семечки щёлкала.

– И говорила на пяти языках, – поддержал Матвей, посмеиваясь. – Спасибо тебе… – произнёс вдруг серьёзно.

Обескураженно моргнула и приподняла голову.

– Ты чего? Переутомился, да?

Матвей качнул головой, протянул руку и взъерошил мои волосы.

– Даже подумать не мог, что ты такая упорная.

– Или упоротая, – хохотнула, отрывая голову от стола. – Пора собираться домой, скоро Андрей за мной приедет.

Матвей заметно замялся и, не решаясь, качнул головой.

– Говори уже, – обречённо закатила глаза и поставила рюкзак на стол.

– Слушай, можешь спросить у Покровского, могу ли я прийти на его тренировки? Хоть на парочку, просто посмотреть… – произнёс он неуверенно.

– Э-э… могу. Но обычно на трек никого не пускают, только по пропускам, – отозвалась я, собирая вещи.

– Ну может, он выпишет для меня временный. Спроси, пожалуйста, – попросил Матвей и натянуто улыбнулся.

– Ладно, – усмехнулась и закинула рюкзак на плечо. – Мне пора, увидимся позже, – махнула рукой и утомлённо поплелась к выходу из библиотеки, который выводил сразу на улицу.

Мне нужно было обогнуть здание, чтобы выйти на парковку, но успела пройти лишь несколько метров. Коршунов с двумя приятелями преградил мне путь. Выражения их лиц не предвещало мне ничего хорошего.

Резко развернулась, решив вернуться к Матвею и выйти через другой вход, но позади стояло ещё двое парней. Вот засада…

Повернулась к Коршунову и скрестила руки на груди.

– И что тебе нужно? – протянула с вызовом, ощущая, как сердце начинает заходиться галопом.

Коршунов упёр руку в стену и навис надо мной, будто удав над бедным кроликом.

– Звони Покровскому, скажи, что я жду его на трассе в семь вечера, устроим заезд.

– Ты придурок? – искренне удивилась я. – Он не приедет. Андрей же не глупый, в этом нет смысла, встретитесь на соревнованиях.

Брат Матвея притворно улыбнулся, склонился ещё ниже и угрожающе процедил мне в лицо.

– Я отстранён от участия в гонках. Звони Покровскому.

– Он не поедет, – теряя терпение, огрызнулась я.

– Знаю, – усмехнулся этот ненормальный и схватил меня за шкирку. Ну что у них за привычка такая? – Поэтому ты побудешь с нами, пока твой парень не явится. Вернём ему тебя, после заезда. Если будет кому возвращать…

Воспоминания о том, как Коршунов подрезал Андрея во время гонок, больно врезалось в сознание. Я не допущу подобного ещё раз. Даже если…

Вывернулась, укусила этого придурка за руку и врезала со всей дури по голени. Тут же присела, когда меня попытались схватить его друзья, нырнула между ног одного из них и бросилась бежать. Правда меня очень быстро поймали…

Какой-то псих схватил меня за капюшон худи вместе с волосами и потащил.

– Ай! Больно же, дебил! – вырываясь, закричала.

Редкие прохожие косились на нас, но никто не спешил бежать докладывать ректору, ну или охране. Трусливые людишки…

Телефон в кармане джинсов завибрировал. Парень, что держал меня остановился, а ко мне бросился Коршунов.

– Так-так… посмотрим, кто тут у нас звонит, – и полез в мой карман.

Отчаянно замолотила ногами, уже наплевав на то, что могу остаться без волос. Дёрнулась и ударила Коршунова кулаком по лицу…

Парень замер, прижав ладонь к покрасневшей скуле, а глаза его налились гневом. Кого-то сейчас будут убивать…

Я уже приготовилась проститься с жизнью, как Коршунов отлетел назад, и тут же на него посыпался град ударов. Громов бил беспощадно и, видимо, от души. Отпихнул хрипящего парня ногой и поманил следующих.

На него бросилось сразу трое, а один остался держать меня. Ударила его локтем под дых, вывернула руку, насколько смогла, и врезала между ног. Единственное моё оружие против таких дебилов.

Двери распахнулись и на улицу выскочил охранник.

– Бежим! – выкрикнула и, схватив Громова за рукав кофты, потащила к парковке.

– Телепузик, – сквозь смех вымолвил Громов и остановился. – Он по камерам посмотрит, кто дрался, нас всё равно привлекут.

– Чёрт… – выдохнула, запуская пальцы в волосы. Хоть рюкзак не потеряла. – Прости…

Парень упёр ладони в колени и хрипло усмехнулся.

– Я сам вмешался, мог мимо пройти.

– Мог, – согласилась я, а когда он выпрямился, приблизилась вплотную. – Проклятье… Похоже у тебя губа разбита, – протянула пальцы и коснулась ранки, поморщившись, будто это мне больно.

Громов дёрнул головой и отстранился.

– Ерунда. Но постарайся больше не влипать в неприятности. Как я и сказал, я не всегда смогу…

– Он хотел устроить заезд с Андреем, – перебила, внимательно глядя Громову в глаза. – Понимаешь?

Из-за угла выбежал охранник. Громов тяжело вздохнул и буквально закинул меня на свой байк, всучил шлем, но надевала я его уже на ходу.

– Не хочу разбирательства прямо сейчас, – пояснил парень, а я отцепила от сиденья ещё один шлем и нахлобучила ему на голову. Хорошо, что скорость была не большая и мы только выезжали со стоянки.

Охранник махнул на нас рукой и вернулся в универ. Завтра вызовут к ректору, выговор получим точно. Но как ни странно, я переживала не за себя, а за Матвея. За то, как эта некрасивая история с участием помощника старосты отразится на его выборах. А ещё мне точно звонил Андрей. Упс…