Глава седьмая

На этот раз я не мялась, изображая из себя гордую недотрогу, цепляясь лишь за края кожанки Громова, я полностью на нём повисла. Точнее легла на его спину, возражений не последовало. Расслабилась и нагло позволила себе запустить руки в карманы его куртки. Нечего жадничать. Такими широкими и тёплыми карманами надо делиться.

«Устала… капец, как же я устала…» – вяло шелестела в мозгу единственная мысль. Поэтому, наверное, я не заметила, что мы поехали незнакомой дорогой. А вот когда въехали в престижный охраняемый район, я заволновалась.

Подняла голову, недоумённо озираясь, и несильно стукнула Громова кулаком в бок.

– Шеф! Разворачивай карету, нам в другую сторону!

Парень издал смешок и отрицательно качнул головой. Вот ведь гад упрямый. Точно привёз в своё логово. Наверное, будет пытать. Что ж, хорошо.

– А у тебя дома есть что покушать?

Громов въехал в подземный паркинг и почти сразу остановил байк, заглушив мотор. Поставил подножку и снял шлем.

– Тебя не заботит, что, может, у меня мама дома? – поинтересовался насмешливо, наблюдая, как я пытаюсь уложить волосы.

– Знакомство с родителями? – отозвалась флегматично. – Это же просто замечательно. Скажем, что решили завести ребёнка. А может даже двух, – таинственно поиграла бровями, а Громов уронил голов на руль, приглушённо рассмеявшись. Ух, до чего же хорош гад!.. аж волоски на руках дыбом встали.

Скривилась и слезла с байка. Ноги отсидела. Немного попрыгала на месте, придерживая рюкзак и уже серьёзно спросила.

– Почему не отвёз меня домой?

Громов неопределённо качнул головой, перекинул ногу через мотоцикл и выпрямился.

– Позвони Андрею.

– А-а… – протянула кисло. – Вот оно в чём дело.

Громов склонился ко мне и хитро прошептал:

– Ты же не думала, что я внезапно воспылал любовью к телепузикам?

Мстительно наступила ему на ногу, со словами «нет, конечно» и отошла, доставая телефон. Пять пропущенных…

Андрей ответил практически сразу. Отодвинула трубку, чтобы он проорался и потом только заговорила.

– Со мной всё в порядке.

– Чёрт возьми, Василиса, где ты?! Я должен был тебя забрать, я! Твой староста ни хрена не знает, сказал, ты давно ушла…

– Кое-что произошло… – договорить не успела.

Громов деликатно забрал телефон из моей руки и прижал к уху.

– Телепузик со мной. Приезжай. Ко мне… – и отключился.

– Тебя в детстве не учили, что чужие вещи без разрешения брать нельзя? – прищурилась недовольно, желая отдавить гаду вторую ногу тоже. Мне вернули телефон.

– Пойдём, – задумчиво произнёс нахал и взял меня за руку, будто маленькую.

Так и тащил до самого лифта, не обращая внимания на то, что у меня ноги вообще-то короче, и один его шаг – три моих. Как следствие, в хромированную кабину шагнула кипящей от негодования.

– Что за привычка таскать меня?

Громов перевёл на меня блуждающий отсутствующий взгляд и моргнул, словно только обнаружил моё присутствие. Ну и сволочь!

– Такая шумная, – усмехнулся и потрепал меня по волосам.

Обращается со мной, как с маленькой. Бесит.

Демонстративно отвернулась, а сама принялась размышлять, как сделать так, чтобы и зад старосты прикрыть в этой неприятной ситуации с участием его брата и моим участием, и как Андрея убедить не встречаться с Коршуновым. Ведь, если он узнает, что тот сделал, разозлится и сам поедет навстречу. Наверное, на это и был расчёт.

– Слушай, – повернулась именно в тот момент, когда двери лифта звякнули. – Давай ничего не будем говорить Андрею?

Громов изумлённо моргнул, а от ироничной улыбки на его щеках появились ямочки.

«Так, Вася, очнись! Хватит на него пялиться!..» – надавала себе мысленных пощёчин и потрясла головой.

– О чём не скажем, Телепузик? – бархатный низкий голос звучал насмешливо. Кто-то явно потешается надо мной.

– О Коршуне, – вздохнула и отвернулась, пряча пылающие вдруг щёки. – Если Андрей узнает, то…

– Устроит с ним заезд? – догадался Громов, пропуская меня вперёд и одновременно доставая из кармана джинсов ключи. – Это глупо. Покровский бы не стал так рисковать. Он, конечно, способен защитить честь девушки, но рисковать собственной карьерой не станет.

Закатила глаза, цокнув языком и развернулась к этому недалёкому передом.

– Как хорошо ты его знаешь?

– Достаточно, – отмахнулся он и вставил ключ в замок.

– Просто странно, что Андрей никогда обо мне не рассказывал, – протянула задумчиво.

Это действительно странно. Когда нас разлучали, брат клялся, что никогда меня не забудет. Мне было одиннадцать, ему пятнадцать, и я прекрасно помню этот день. Андрей сложил в коробку все памятные дня нас вещи, все безделушки, которые он мне дарил, совместное фото в белой рамке, оставив себе такое же. На память.

Мы виделись два раза в год, но всегда было чувство, что и не расставались вовсе, что связь между нами становилась только сильнее, не покидало ощущение, что только мы понимаем друг друга…

– Почему он должен был рассказывать о тебе? – не понял Громов и распахнул дверь своей квартиры. – Думаешь, ты особенная для него?

Мои губы сложились в трубочку и издали обескураженное «О-о».

– Да, представь себе, – фыркнула и пришла в просторную светлую прихожую.

– Чушь, – отчего-то раздражённо огрызнулся Громов и хлопнул дверью. – Особенной для него была Ангелина, а откуда ты взялась, вообще не понятно.

Жалобно состроила бровки домиком и произнесла притворно сочувственно.

– О, бедный мальчик, ты ревнуешь? Не переживай, я не претендую и уступлю Андрея тебе при необходимости.

Громов поражённо застыл и спустя несколько секунд рыкнул:

– Да при чём тут Андрей вообще и ревность? Ты запутала меня.

– Ты сам запутался, – улыбнулась и похлопала парня по плечу. – Давай чаю, что ли, выпьем, пока Покровского ждём. Где тут в этом ледяном дворце кухня?

– Там, – сдавшись, Громов махнул рукой и стал разуваться.

Сняв обувь, я проследовала в указанном направлении.

Раньше я часто испытывала ревность по отношению к брату, особенно в детстве, когда он уже начал встречаться с девчонками. Мне хотелось занимать самое важное место в его жизни, но разлука научила меня смирению, в конце концов, я повзрослела и сейчас слова Громова не задели меня, как могли бы.

Я лишь желала брату счастья, и это было самым главным для меня. И ещё найти в этой квартире аптечку, чтобы помочь одному гаду обработать губу. Вот хам, так бы и прибила…

Кухня была достаточно просторной, чтобы в ней могло уместиться сорок танцующих индусов и столько же слонов. Шкафы сверкали белизной и хромом, а по количеству электроприборов кухня запросто могла соревноваться с каким-нибудь магазином бытовой техники.

Обогнула волнообразную барную стойку, едва не запнулась о высокий стул и задумчиво уставилась на кофемашину.

– А чайник в этом доме есть?

– Просто кипяток она тоже наливает, – раздалось насмешливое над ухом.

Вздрогнула, а этот нарушитель чужого спокойствия обошёл меня и вытащил из бокового отсека кофемашины картонный одноразовый стакан.

– Для гостей, – улыбнулся и налил кипяток. Выбрал из пятидесяти сортов чая пакетик с бергамотом, даже не спросив меня, и собрался открыть.

– Ты не слишком вежливый и гостеприимный, да? – поинтересовалась скептически. – Одноразовые стаканы, серьёзно? Может, и посуда одноразовая?

– Может, – усмехнулся Громов. – А может, я болен чем-то очень заразным и моя посудомоечная машина плохо справляется со своей задачей, а? А может, гости чем-то больны?

– Да ты шизик, – передёрнулась и забрала из рук парня пакетик с чаем. – Я пью только молочный улун, а это, оставь себе.

– Какие мы привереды, – покривлялся он и убрал чай обратно в коробку. – А руки ты мыла?

Закатила глаза и отправилась искать ванную комнату, благо она находилась рядом, а то точно бы заблудилась.

Ванная не уступала ни размерами, ни дороговизной. Зеркала и подсветка просто ошеломляли. Хотя, у нас ремонт не хуже, да и размеры квартиры впечатляют, но всё же не настолько. Заглянула в джакузи, прошлась взглядом по полочкам с баночками, но не обнаружила никаких признаков обитания женщины в этом сверкающем дворце. Похоже, про маму Громов соврал, она живёт не с ним.

Со смаком вымыла руки и вернулась в кухню. Мажор разлил чай по нормальным чашкам, видимо из одного набора и тоже предназначенного для гостей, и даже достал вазочку с шоколадными конфетами. Линдо… моими любимыми.

Парень выглядел измученно. На лице ссадина, ранка на губе запеклась, несколько костяшек на пальцах сбиты. Он сидел на высоком стуле, откинувшись на мягкую спинку и головой прислонялся к стене бледно-голубого оттенка.

– Где у тебя аптечка? – спросила, встав напротив.

Громов неопределённо махнул рукой.

– У тебя что-то болит? Коршунов и его придурки ничего не успели сделать?

– Ты должен не обо мне переживать, – покачала головой и села на соседний стул. – Ты заступился за меня, на камерах это будет видно, но нас всё равно отчитают. Могут сообщить родителям об инциденте.

Громов отлепился от стены и уставился на меня снисходительным взглядом.

– Какая же ты мелкая и смешная, – усмехнулся добродушно и протянул конфетку.

Недовольно скривилась и из принципа не стала брать. Пошёл он… то же мне, большой мальчик.

– Как хочешь, – Громов пожал плечами, развернул конфету и положил в рот. Вот ведь сладкоежка!.. – С Коршуновым не всё так просто. Его отчим влиятельный человек, дело скорее всего замнут, но как бы нас виноватыми не сделали.

Я поперхнулась чаем. Громов заботливо постучал меня между лапоток и протянул салфетку. Задумчиво помешал ложкой свой чай и спросил:

– А староста с которым ты носишься, он…

– Единоутробный брат Коршунова, – вымолвила сипло, едва откашлявшись и вытерла выступившие на глаза слёзы.

– Ты такая сентиментальная, – поддел это гад и вытер слезинку с моей щеки. Правда тут же получил по руке и был награждён моим свирепым взглядом. – Воу-воу, полегче! – хохотнул, примирительно поднимая руки. – Я лишь хотел помочь.

– Себе помоги, – огрызнулась сердито. – Где аптечка? Дай мне её уже, наконец.

– Как пожелаете, мой Телепузик, – рассмеялся ненормальный и достал из ящика прозрачный пластиковый чемоданчик. Положил передо мной на стол и сел обратно, подперев голову кулаком.

Раскрыла аптечку, нашла антисептик, вату и поманила Громова пальцем.

– Иди ко мне, дитя моё, я тебе песенку спою.

Парень усмехнулся, а в тёмных бездонных глазах плясами озорные искорки. Не устану на него залипать…

Смочила ватный стерильный диск и прижала к пострадавшей губе парня. Он поморщился, но не издал ни звука. Тихонько подула, убирая излишки запёкшейся крови, ещё раз обработала и занялась ссадиной на скуле.

– Наверное, будет небольшой синяк, – констатировала, внимательно разглядывая левую сторону лица Громова.

– Мне казалось, ты должна пахнуть детской присыпкой, а ты пахнешь женственно… – бесстрастно произнёс этот бессовестный, пробуждая во мне неистовый гнев.

– Детской присыпкой, значит? – прошипела угрожающе. – Мне восемнадцать давно! Убью… – и потянулась к его шее.

Парень рассмеялся, перехватывая мои руки за запястья, а я внезапно повалилась вперёд и оказалась висящей на нём.

– Сейчас упаду… – пискнула испуганно. Прямо к ногам самовлюблённого психопата.

Громов резко дёрнул меня за руки вверх, подсадил под попу и усадил к себе на колени. Обескураженно переглянулись, кажется, оба не понимая, как это вышло вообще.

– Эм-м… неловко получилось, – пробормотала я.

Громов попытался пересадить меня на стул, но я качнулась, потеряв равновесие, прижалась головой к его груди и…

– Стой! Стой, мать твою! Я зацепилась серёжкой! – Громов замер, я даже слышала, как тревожно забилось его сердце. – Давай медленно…

– Сколько проблем с тобой, Телепузик, – выдохнул парень, пытаясь мне помочь отцепить серьгу от его джемпера.

Звонок в домофон раздался как нельзя вовремя. Мы оба остановились и синхронно протянули:

– Чёрт…

Я запаниковала. Это точно брат явился. Не запылился, блин… не мог чуть позже приехать?

– Проще снять её, – рыкнула сквозь зубы и расстегнула замочек. Вытащила серьгу из уха и выпрямилась, облегчённо выдохнув.

Громов шустро пересадил меня на стул и бросился открывать дверь. А я растёрла лицо и поплелась в прихожую. Одеваться. Главное сейчас всё правильно объяснить Андрею и молить всех богов, чтобы он не рванул к Коршунову.

Дверь распахнулась внезапно. С грохотом ударилась об стену и отскочила. Брат ураганом ворвался в квартиру бывшего лучшего друга и снёс Громова ударом кулака…

Ошеломлённо замерла, выронив из рук куртку, а рот непроизвольно приоткрылся.

– Ты чего? – голос звучал поражённо и глухо.

Громов приподнялся на локтях и схватился за разбитый нос.

Андрей был в ярости.

– Не смей её трогать! Никогда не смей! Хочешь, отомстить, так мсти мне! Нужна Евсеева, так иди и забирай, теперь у тебя есть шанс. А её не трогай. Никогда… – произнёс убийственным тоном и взял меня за руку. – Пойдём…

– Э-э… – обескураженно протянула, вообще не находя слов, что сказать.

– Проваливайте, – устало вымолвил Громов и стал подниматься, капая кровью на пол.

Сердце болезненно защемило, схватила рюкзак и поплелась за братом на ватных ногах. В голове царила вакханалия. Что я сейчас только что увидела вообще?..