Глава одиннадцатая, часть 4

После нашего разговора в комнате Эйдана дни потянулись в бешеном ритме подготовки к экзаменам. Но настоящая новость ждала нас после зачета по теории боевой магии.

— Внимание, адепты! — Профессор Иствард обвел зал строгим взглядом. — В конце года вас ждет итоговое испытание в два этапа. Первый — устный экзамен. Второй — практический, в магическом симуляторе «Разрыв». Вы попадете в искусственно созданную реальность, где столкнетесь с существами из Изнанки любого класса опасности. Оцениваться будет не только ваша личная мощь, но и слаженность работы в паре. У вас есть полгода, чтобы научиться понимать друг друга без слов. Помните: в «Разрыве» ошибка катализатора ведет к гибели мага, а ошибка мага — к уничтожению обоих.

Я почувствовала волнение. Аудитория наполнилась шепотом удивленных адептов. Полгода тренировок, и потом мы встретимся лицом к лицу с опасностью. Все это казалось таким далеким, и близким одновременно. Значит этот важный этап будет не только у меня, но и у Эйдана. Страх тут же сжал на мгновение грудь в тески. А если я не справлюсь? Что будет если я не смогу сдать этот экзамен и тем самым утяну за собой напарника, который уже не первый год блистает на первом месте среди лучших учеников Академии?

***

Я стояла у окна и смотрела, как студенты спускались по каменным ступеням. Воздух хрустел под сапогами, смех и разговоры скапливались у ворот — одни спешили к родным, другие — к тележкам с багажом. Для них это было возвращение в тепло большого дома, для меня — густая, тяжёлая тоска, которая лежала в груди, как долго не растаявший лед.

В доме у нас Новый год всегда проходил шумно и весело: стол ломился от блюд, бабушки спорили о правильной выпечке, кузины читали стихи вслух, а отец напевал старые песни так громко, что соседи заглядывали в окна. Я помнила, как ночью тайком бегала по коридорам, вдыхала запах румяных пирогов и чувствовала, что волшебство где-то рядом. Сейчас это воспоминание жило во мне как тёплый свет, от которого я пыталась согреться.

Пальцы мои прикоснулись к коробке, аккуратно перевязанной лентой. Почта из родной земли шла долго, но письмо и подарок уже дождались меня в комнате. Я провела ногтем по бархатной поверхности упаковки и услышала в этом прикосновении отголоски дома — шум посуды, смех матери, скрип пола под детскими ногами.

Я развязала ленточку, села на подоконник, разворачивая письмо. Почерк матери был такой же ровный и аккуратный, как всегда. Она писала, что все по мне очень скучали, что дома всё было в порядке: отец готовиться к закрытию года в мэрии, что наконец-то завершен ремонт в гостевых покоях, а бабушка снова спорила с тётей Агатой о лучшем рецепте. Отец слал приветы и гордился мной, а мама просила не переживать и держать голову ровно — они верили, что у меня всё получится и они не могут дождаться летних каникул чтобы повидаться со мной. Слова её, простые и нежные, на мгновение отодвинули холод от груди. Мне стало легче, будто не было этих полгода разлуки, и я скоро встречусь с родными людьми.

Я взяла из коробки платье — платье из серебристого шелка, напоминающее лунный свет на снегу. Матушка всегда обладала исключительным вкусом. Прикрыв глаза, я представила, как она объездила весь город в поисках этого наряда, чтобы я могла встретить Новый год. Ведь у нас на родине есть традиция, что встречать праздник нужно именно в новом наряде.

Шум у ворот не стихал, и я снова выглянула в темноту. Среди уходящей толпы мелькнула знакомая макушка — тёмная, узнаваемая даже издали. Эйдан шагал к каретам, и в тот момент моё сердце сжалось. Он уехал. Я подумала, что, возможно, это было к лучшему: меньше риска, меньше возможностей перейти ту грань, которую я недавно сама провела.

Я сжала в руках письмо и платье, и где‑то глубоко внутри всё ещё жил странный пульс — смесь облегчения, боли и тонкой надежды. Я представляла, что однажды Новый год снова будет шумным и домашним, что я расскажу обо всём и улыбнусь. Пока же я отложила коробку на шкаф и позволила ночи забрать весь внешний шум — оставив в себе ту тихую, теплую память о доме.

***

Наступил Новый год. Академия преобразилась: по коридорам летали крошечные ледяные феи, создавая узоры на окнах, а в главном зале установили огромную ель, украшенную живыми огнями. Большинство студентов разъехались по домам, но для нас — тех, кто приехал из лишенных магии королевств — Академия устроила торжественный ужин.м

Мы с Оливией готовились к вечеру с особым трепетом. На мне было мамино платье, а волосы я оставила спускаться волнистым каскадом вдоль плеч, собрав лишь пряди у висков. Оливия, в своем наряде цвета весенней зелени, выглядела очаровательно. Зал был полон магистров и немногих оставшихся студентов, столы ломились от яств.

Некоторые пары кружили в вальсе у огромной живой ели. Даже преподаватели расслабились и позволили себе окунуться в атмосферу праздника и волшебства. Но я то и дело поглядывала на часы. В груди поселилось странное предчувствие. Не тревоги, а скорее волнение перед, чем–то неизвестным. Оливию пригласил на танец целитель с третьего курса, и подруга, подмигнув мне, направилась в центр. Я с удовольствием наблюдала за царящим вокруг торжестве.

За десять минут до боя курантов двери зала распахнулись, и я растеряно замерла.

Эйдан. Он шел через зал так, словно всё это пространство принадлежало ему одному. В строгом черном камзоле с золотым шитьем, с волосами, перехваченными серебряной лентой, он был красив как бог, сошедший со страниц древних манускриптов. Его взгляд сразу нашел меня.

Не говоря ни слова, он подошел и протянул руку. Его ладонь была горячей. Я на мгновение замешкалась, но затем вложила свои пальцы в его. Мы вышли из душного зала в морозную ночь, на огромный заснеженный балкон.

— Эйдан, что ты задумал? — прошептала я, но слова застряли в горле.

На перилах балкона, переминаясь лапами и рассыпая искры, сидел огненный феникс. Его перья переливались от ярко-золотого до густо-рубинового, а вокруг него воздух дрожал от жара.

Я вопросительно взглянула на парня, который с улыбкой наблюдал за моей реакцией.

— Родовая гордость семьи Картеров, – произнес он, – я хочу что бы ты встретила этот праздник по особенному. Как на счет полета на огненном фениксе?

– Мы что, полетим куда– то на нем? – Ахнула я, наблюдая за существом с восхищением.

— С Новым годом, Лилиан, — улыбнулся Эйдан, помогая мне взобраться на спину птицы.

На ощупь Феникс оказался гладким и мягким. Я с удовольствием запустила пальцы в густые перья, которые не обжигали, а наоборот – дарили ощущение всепоглощающего тепла.

Эйдан сел позади, обхватив меня за талию, чтобы я не упала. Феникс издал трубный клич и взмыл в воздух. Дух захватило от бушующих внутри эмоций. Адреналин разгонял кровь по венам, шумя вместе с порывами ветра в ушах.

Это был полет из самых смелых снов. Мы неслись сквозь ночное небо, а под нами расстилалась заснеженная Академия и бескрайние леса. Снежинки, касаясь огненного оперения птицы, превращались в золотистый пар. Эйдан прижимал меня к себе, защищая от встречного ветра, и его жар согревал лучше любого меха. В небе расцветали магические салюты, а звезды казались такими близкими, словно их можно потрогать рукой.

Мы приближались к парящему острову. То, о чем я лишь читала в книгах, я смогла лицезреть в живую.Пару месяцев назад, на лекциях нам рассказывали о ближайших магических местах и аномалиях, и остров «Корона Неба» был среди них. Это было заброшенное святилище древних магов. Камни здесь светились мягким голубым светом, а посредине находилось небольшое озеро, которое никогда не замерзало. Его поверхность была абсолютно неподвижна, как черное зеркало, отражая в себе все созвездия сразу. Феникс сделал еще один круг, и мы опустились на берег. Какой же все-таки невероятный наш мир. Один полет, и мы из зимней сказки перенеслись в лето.

Аккуратно спустившись, я замерла у самой кромки воды, рассматривая невероятную красоту, которая нас окружала.

— Это не просто вода, — тихо сказал Эйдан, заметив мой взгляд. — Это место силы. Говорят, что оно отражает не только звезды, но и самые глубокие чаяния сердца. Иногда — моменты, которые еще не сбылись, или те, что давно забыты.

Я наклонилась, и в его черной глади на мгновение мелькнул образ: мой собственный силуэт, стоящий рядом с его фигурой на каком-то незнакомом обрыве, а вокруг бушевал шторм, яркий, как магия. Я даже неосознанно потянулась рукой, но образ исчез так же быстро, как появился, оставив после себя лишь пробежавшую рябь на воде.

Эйдан потянул меня назад, и когда мы отошли на несколько шагов, остановился, достав из ближайшего куста небольшую плетеную корзинку. Из нее пахло свежим хлебом и чем-то сладким. Он расстелил на одном из светящихся камней тонкий плед. В корзинке оказался свежеиспеченный фруктовый пирог, душистый сыр, небольшая бутылка искристого вина и теплые булочки с вареньем.

Мы ели в тишине, нарушаемой лишь шелестом ветра и далеким воркованием феникса, прикорнувшего неподалеку. Это был наш маленький мир, отрезанный от всех проблем Академии, от Мартины, от ожидания экзамена в «Разрыве» и давящей помолвки.

Когда мы закончили, я первая нарушила тишину:

– Разве ты не должен встречать Новый год со своей семьей?

Эйдан перевел задумчивый взгляд с бокала на меня. Я трижды пожалела, что вообще задала этот вопрос, боясь все испортить, но его губы дрогнули в легкой улыбке:

– Не думаю, что мое отсутствие кто-то заметит.

– Как такое может быть? – удивленно ахнула я. – Разве у вас настолько большая семья?

– Семья конечно большая, – еще шире ухмыльнулся он, и в его глазах заплясал озорной огонек, – но сегодня, да и в принципе как всегда родители проводят бал. В замок еще с самого утра приехало не меньше ста приглашенных. Я весь день провел в общении с многочисленными гостями, и как только бдительность отца притупилась, прихватил портативный портал, сел на феникса и умчался к тебе.

– Но почему? – вновь задала я очередной вопрос, и краска смущения залила лицо.

– Может это было одно из лучших моих решений? – ответил он. – Я не люблю эти светские мероприятия и торжества. Для меня новый год с тобой в тишине в миллион раз приятнее чем среди толпы лжецов и льстецов.

Эйдан неожиданно взял мою руку. Я настолько растерялась от происходящего, что просто наблюдала как парень открывает длинный футляр из красного бархата, и достает из него изящную цепочку.

— Это непростое украшение, Лили, — он надел на запястье тонкий браслет из белого золота, украшенный редким «солнечным камнем», который мягко засиял, принимая тепло моей магии. — Он будет согревать тебя, когда меня не будет рядом. И он поможет тебе стабилизировать магию в симуляторе. Мой дружеский подарок — чтобы ты помнила, что я верю в тебя, даже если ты не веришь в себя сама.

Я посмотрела на браслет, потом — в его глаза, полные бездонного тепла. В эту ночь все обиды казались далекими, смытыми звездным светом и обещаниями будущего, которое, возможно, было отражено в водах таинственного озера.

Под утро, когда небо начало окрашиваться в нежно-розовые тона, огненная птица принесла нас обратно к крыльцу общежития. Эйдан помог мне спуститься, задержав мою руку в своей на мгновение дольше, чем того требовали приличия.

— До встречи на тренировках, Лилиан, — прошептал он и, коснувшись губами кончиков моих пальцев, исчез в утреннем тумане вместе со своим фениксом.

Я стояла на крыльце, глядя вслед улетающей искре. Новогодняя ночь осталась дивной сказкой, спрятанной в глубине моего сердца, и теплым сиянием браслета на моем запястье.