Глава 7

Я присмотрелась к зданию. Первое впечатление было ошибочным. В окнах не горел свет, и оно не выглядело жилым. В парке раздался собачий лай. Квазиморда не соврала, собаки все же были, и их натравили. Натравили на меня! Ужас погладил меня по спине липкой костлявой ладонью. Воображение быстро нарисовало доберманов с острыми длинными клыками. Думать было некогда, я метнулась к зданию. Массивная входная дверь оказалась заперта. Окна слишком высоко. Не достать. Лай приближался. От отчаяния я боялась дышать, вдруг заметила небольшое окошко на уровне земли. Почти не соображая от страха, схватила один из камней, которыми была выложена дорожка к зданию, и ударила по окну. Стекло не поддалось. Лай раздался ближе. Я почти слышала, как щелкают узкие челюсти. Ударила сильнее. Стекло с оглушительным звоном разлетелось. Порезав ладони и разодрав предплечье, я ввалилась внутрь. В этот раз хотя бы не ударилась. Внутри было темно и ничего не видно. Я поднялась на дрожащих ногах и поковыляла к противоположной стене. Всматриваясь в окно, ожидая, что там прямо сейчас покажутся собачьи морды, но лай удалялся. Комната, в которой я оказалась, напоминала операционную. Стальной стол посередине, над ним лампа. Вдоль стен шкафчики с пузырьками, коробочками и склянками. Столик с инструментами, бледно поблескивающими в темноте. Я порылась в шкафчиках, нашла бинты и перевязала порезы. Выскользнула из операционной в темный коридор. Куда идти, где прятаться? Идея сбежать больше не казалась такой хорошей. На ощупь я дошла до конца коридора и замерла, где-то наверху раздался звон битого стекла. Вжалась в стену, прислушиваясь. Раздался скрежет. Глухой звук удара. Кто-то спрыгнул на пол. Шаги. Осторожные, неуверенные. Судорожно сглотнув, я пошла вперед. В скупом свете рассмотрела лестницу наверх. Отец говорил, что враг моего врага – мой друг. Так может, тот, кто решил спрятаться в этом непонятном здании, тоже беглец? Наверху никого не было, только осколки стекла на полу. Убежал? Вдруг рот зажала горячая сухая ладонь, а над ухом раздался шепот: – Ни звука, или замочу. Кто такая? Работаешь тут? Замычала в ответ. Мужчина развернул меня к себе лицом и вдавил в стену, но руку со рта убрал. – Нет, я сбежала, – прошептала испуганно, сердце колотилось как бешеное. – Сбежала, значит? – В голосе незнакомца сквозило недоверие. Непохоже, что я от него дождусь помощи. В парке раздался собачий лай и автоматная очередь. Вздрогнули вместе и обернулись к окну. – Как звать? – прошептал мужчина. – Карина, – ответила и облизнула пересохшие губы. Мужчина, услышав мое имя, насторожился. Достал из кармана телефон, включил дисплей и посветил мне в лицо. Быстро погасил экран и убрал телефон. – Карина Трофи-и-и-и-имовна… – протянул мужчина. – Как интересно. И как же дочь Трофима оказалась в доме его злейшего врага? Лгать не видела смысла: – Романов убил моего отца. – Значит, Трофим свергнут, – усмехнулся мужчина, – а тебя Палач, как трофей, себе забрал? Будет, как обезьянку, с собой водить на поводке и всем показывать? Обидно, страшно, но незнакомец прав. Действительно, Романов хотел из меня сделать послушную обезьянку. – А ты ничего, обезьянка, фигуриста. – Мужчина провел ладонью по моему лицу, спустился к груди и больно сжал полукружие. Я попыталась вырваться, бесполезно, мужчина был сильнее и шарил по моему телу, жадно лапая. Хотела закричать, но он снова зажал мне рот, повалил на пол и придавил своим телом. – Тихо, обезьянка. Мне часок пересидеть нужно, пока кореша прорываются на помощь, и весь этот час я могу уделить тебе. – Он провел языком по моей щеке, от отвращения меня чуть не вывернуло. – Какая ты вкусная, у меня бабы три года не было. Представляешь, какой я голодный? Трофима не прикончу, так отродье его во все дыры поимею, – прохрипел он, задирая юбку и срывая трусики. Внезапно тяжесть исчезала. Раздались звуки ударов. От вспыхнувших внезапно фонарей я ничего не видела, старалась отползти, спрятаться, хоть в стену, хоть в пол. – Карина! Ты в порядке?! Карина! – Романов вынырнул из ослепляющего света. Из глаз полились слезы, и его страшное бородатое лицо расплылось в сюрреалистическую маску. Романов поднял меня на руки: – Врача вызови, – прорычал кому-то и вынес меня на улицу, в майскую ночь. Он нес меня по темному парку обратно в тюрьму.