Глава 11

Глава 11

Меня трясло. Долго и невыносимо. Когда явились прислужницы, чтобы проводить меня обратно в гостевую комнату, я покорно пошла, не задавая вопросов. Мои мысли были заняты тем, что произошло между нами.

Слова Висама напугали меня и довели до шокового состояния. Я даже успела высказать самой себе за необдуманные слова. Почему я не могу на время усыпить свою гордость и сделать вид, будто смирилась?

Не могла. Страсть свела меня с ума в тот момент. А еще я не умела быть гибкой. Шла напролом, как моя мать, и всегда рубила прямолинейностью.

Выбрав новую абайю, в этот раз нежно-персикового цвета с серебряной вышивкой, переоделась, позволив одной из девушек заплести в косы мои растрепанные волосы. Ужин принесли в покои. Конечно же — кто после моих выходок пригласит меня за общий стол? Я уже знала, что мужчины и женщины трапезничают отдельно. Амани явно хотела подчеркнуть свою неприязнь ко мне, как к будущей невестке.

На ужин были королевские креветки, гребешки и чизкейк. Хоть непривычной местной кухней пытать не стали, и на том спасибо. От сладостей я отказалась, мне они все еще казались приторными. Да и при отсутствии спорта, да что там, прогулок я быстро наберу лишних килограмм. Судя по женам эмира, это было скорее плюсом в этом мире. Но я собиралась вернуться в свой мир и сохранить свою фигуру.

Стук в двери заставил меня остановиться. Я промокнула губы салфеткой, внутренне насторожившись, если это снова явился Висам. Как мне себя вести? Попросить прощения и изобразить раскаяние? А ведь придется, если я хочу хитростью получить назад собственную свободу.

— Принцесса Газаль Сафия! — с пиететом объявила прислужница, и я поспешно омыла руки в высокой пиале. Внутренне воспрянула духом и даже ощутила что-то наподобие радости.

А как иначе? По сути, принцесса была единственным человеком, которого я могла назвать подругой. И почему я раньше о ней не вспомнила? Может, именно она сможет мне помочь!

Газаль вошла в покои, гордо подняв голову. Я встала навстречу, не сумев держать радостной улыбки. Девушка как-то застенчиво улыбнулась мне в ответ, но в ее глазах я увидела смятение, отчаяние и даже боль. То, что видела в собственном зеркале совсем недавно.

— Принцесса! — я поклонилась, протягивая руки.

— Кира! — девушка хмуро кивнула прислуге. — Немедленно оставьте нас и проследите, чтобы никто не беспокоил!

Возразить дочери эмира не посмели. Пока она провожала женщин взглядом, я отметила, как же красиво выглядит сестра Висама в красном платье и с длинными золотыми серьгами, перекликающимися с диадемой. На ее лице был грамотный макияж, подчеркивающий естественную яркую красоту, на запястье эппловские смарт-часы. Потрясающий контраст.

Мы обнялись, как подруги. Присели на диван. Мне хотелось тотчас же попросить Газаль привести телефон, попросить вывезти меня отсюда, хотя бы исподтишка дать знать матери, где я и что случилось. Но принцесса, убедившись, что мы остались одни, смахнула слезы.

— Кира, мне не к кому больше было прийти. И я рада, что ты здесь. Меня никто не поймет…

— Я могу тебе чем-то помочь? — я разлила кофе по чашкам и протянула ей. — Что тебя так огорчило?

Газаль ответила не сразу. Уткнулась взглядом в стену, перебирая ткань платья.

— Кира, отец решил выдать меня замуж. И в кратчайшие сроки. Самое обидное, что и мать, и мой горячо любимый брат поддержали его в этом. Сказали, что у меня месяц до никяха. Что это уже решено.

«Кто же знал, что мы окажемся в похожем положении… я и принцесса. У которой есть свобода. Но не та, что позволит идти наперекор семьи», — подумала я.

— Газаль, милая, успокойся и расскажи все по порядку. Разве ты не знала, что тебя собираются выдать замуж?

— Знала, Кира. — Девушка смахнула слезу. — Висам обещал, что перед этим я и он отправимся в кругосветное путешествие. Что я войду в семейный бизнес. Что смогу узнать своего супруга и полюбить его до свадьбы. Но теперь все эти обещания стали пустыми словами. Мама сказала, что шейх настаивает на скорой женитьбе. Почему эмир не смог ему отказать?

— Я не знаю ваших порядков, — осторожно ответила я. — Ты видела своего будущего мужа?

— Нас не знакомили. Он меня видел и настоял на скорой свадьбе. Но я нашла его в интернете.

«Интернет. Тепло. Надо попросить Газаль показать мне его на ноутбуке или телефоне, а там я найду момент выйти в сеть»

— И как он? Неужели так стар и ужасен?

— Он старше меня на двенадцать лет, и вовсе не ужасен, но я так хотела пожить, применить свои знания… что теперь? Дети и заточение…

— Не обязательно, Газаль. Что ты еще знаешь о нем? Есть же хоть что-то хорошее?

Девушка задумалась.

— Знаешь, есть. Он профессор математических наук. И говорят, придерживается прогрессивных взглядов, долгое время жил в Европе. Но как я могу полюбить незнакомого человека?

— Газаль, ты же тоже изучала математику, верно?

— И финансы, — подтвердила принцесса.

— Выйти замуж за единомышленника не так уж страшно, даже наоборот. Может, там у тебя будет больше свободы, чем здесь. Я могу его увидеть?

— Я потом покажу тебе, — не расслышав подвоха, робко улыбнулась принцесса. А затем, обернувшись к двери, наклонилась к моему уху и быстро заговорила:

— Я знаю, что ты прилетела сюда не по своей воле, Кира. Знаю, что Висам похитил тебя и не оставил никаких следов. Он был очень осторожен и даже впутал в это все меня, заставив вылететь чартером. Тогда как сам остался. Ему не составило труда стереть записи в бортовых журналах аэропорта. Я сейчас никак не смогу тебе помочь. Но если я выйду замуж через месяц и попрошу об этом своего мужа, ты будешь свободна. Отец не будет иметь власти над моими желаниями. Если сама не захочешь остаться здесь женой моего брата.

— Газаль, — ошеломленно ахнула я.

— Сейчас никак не смогу помочь, не проси. Отец… ты не представляешь, что он за человек. Я боюсь, что он пойдет даже на убийство чести…

— Убийство чести? Что это? О чем ты?

В двери постучали. Газаль отпрянула от меня и приняла обычный высокомерный вид.

— Что тебе надо? Я велела не прерывать разговор!

— Вас ищет ваша матушка, принцесса, — потупилась молодая служанка.

— Скажи ей, что я сейчас же навещу ее. Кира, — она поклонилась мне, и я ответила тем же. — Я была рада с тобой увидеться снова. Я приду к тебе позже.

— Погоди! — я сжала ее руку. — Я… могу поговорить с твоим отцом?

Газаль посмотрела на меня с сочувствием.

— Он сам скоро позовет тебя к себе. Но не питай ложных надежд, Кира. Он никогда и ни в чем не отказывает Висаму…

Визит Газаль лишь сильнее обесточил меня. Выдерживать напряжение становилось все сложнее и сложнее.

Потолок давил на плечи. Сама атмосфера страны, в которой женщина приравнивается к вещи и измеряется количеством верблюдов, распыляла мою стальную волю на атомы, заражала вшитой в века и традиции бессильной покорностью. Я вспоминала слезы, дрожавшие в глазах принцессы. Как часто в детстве мы представляли себя принцессами? Считали, что перед нами весь мир, дорогие наряды и власть. Вот какой оказалась реальность: скоропалительный брак с мужчиной, которого Газаль Аль-Махаби вживую даже не видела. Искала фото будущего мужа во всемирной сети!

За такими мыслями меня и застал Висам. Я была настолько дезориентирована, растеряна и подавлена всем происходящим, что даже не поняла, кто же вошел в комнату. Когда он сел рядом, лишь внутренне напряглась, подтянув колени к груди.

От него можно было ожидать всего, чего угодно. После его слов, которые я сочла пустыми — и подавно. Никто здесь не говорил ничего просто так.

— Мне сказали, ты почти ничего не ела.

Его голос прозвучал спокойно, холодно, даже отстраненно. Сочувствия в нем не было. Я бросила на него рассеянный взгляд, словно упрекая в бесчувственности, и обреченно покачала головой. Я сама нарвалась на подобное поведение.

— Отвечай! — он коснулся моего плеча, не позволяя отвести взгляд. — Ты слышишь меня, Кира? Прекрати закрываться и прятаться! Я задал вопрос!

— Я не ем после шести. — это единственное, что я смогла ответить.

Еще недавно я была уверена в себе и думала, что сумею обыграть всех, включая Висама. Осознание было резким, и я презирала слабость и панику. Но сейчас эти качества, которые я давно похоронила, расцвели буйным цветом.

— У тебя была моя сестра. Это она тебя расстроила?

— Нет, — я сглотнула ком в горле и постаралась расслабиться.

— Не лги мне. Она отказала тебе в просьбе позвонить, верно? Если бы ты верила моим словам, не делала бы бесплодных попыток. Здесь никто не станет на твою сторону против меня Кира.

— Я догадалась! — голос дрогнул, горло защипало от подступивших слез. — Висам, ты не понимаешь, что мне плохо? Зачем тебе жена, которая угасает на глазах вдали от своих родных? Я могла бы дать тебе все! Я хотела это сделать, но тут ты не оставляешь мне выбора!

Висам, вопреки моим ожиданиям, отвел глаза. Когда поднял их снова, в них уже не было холода. Нежность, которой он позволил прорваться, пробила стены моего отчуждения.

— Как бы я хотел, чтобы наши отношения были возможны при других обстоятельствах! Но я понял, что это невозможно. Понял тогда, когда ты сжала ладонями мое сердце, и когда твое собственное забилось с ним в такт. Думаешь, я хотел причинять тебе боль, отрывая от привычной жизни? Если бы был другой вариант, этого бы не произошло. Но я не хотел навредить тебе. Я просто даю нам шанс быть вместе. Если сейчас тебе кажется, что жизнь окончена, пройдет совсем немного времени, и ты будешь думать иначе. Я всего лишь сделал то, что позволит нам любить друг друга и не расставаться!

— Висам, ты меня похитил! Так с любимыми не поступают! Почему невозможно? Я сама хозяйка своей жизни. И если бы захотела быть с тобой, нам бы никто не помешал!

— Увы, нет, Кира. И это сопротивление своим чувствам, которому ты так отчаянно противишься, именно об этом и говорит.

Его пальцы пришли в движение. Погладили мою шею. Я хотела отшатнуться, но обволакивающая кофейная тьма глаз принца, как и прежде. Все решила за меня. Проникла в сердце, заплетая тугие узлы сетей, заставляя кровь пульсировать, сознание плавиться.

После всего, что произошло, я должна была его ненавидеть. Но уже было поздно. Невозможно. И то, что я считала страстью, уже давно вышло за рамки ее понятия и проникло гораздо глубже, чем бы мне хотелось.

— Услышь свое сердце, Кира. Проиграй мне эту войну! — четко выговаривая слова, произнес по-арабски Висам, касаясь моих губ невесомым поцелуем. — Ты же понимаешь, что я практически отдал тебе все. Я говорил с отцом. Других женщин в моей жизни никогда не будет! После никяха ты станешь единственной хозяйкой моего сердца и всего, что я имею!

Чувства метались в клетке перепуганной тенью. Я всхлипнула в его губы.

— Никогда. Тебе стереть всего, что ты мне причинил, никогда…

— Ты изменишь свое решение. — Висам провел пальцами по моей щеке. — Я не буду жесток, если ты меня не вынудишь. Но запомни, что у тебя нет никакого выбора. Наш никях состоится через три дня. Я не дам тебе времени на подготовку.

— Ты считаешь, что этот обряд что-то изменит?!

— Многое, — принц поправил ткань моей абайи на плече. — После него ты уже не сможешь существовать отдельно от меня. И подумай о том, что после заключения брака твои родные узнают, что ты жива. Твоё сердце успокоится. Более того, я готов рассмотреть вариант визита в Москву.

— Я убегу от тебя при первой возможности, самоуверенный ты психопат! Более того, расскажу всем, как ты меня похитил! Я христианка, и твой брак для меня ничего не значит!

— Зато он много значит для меня, — Висам снисходительно усмехнулся. — И за это время ты меня полюбишь. Впрочем, ты уже меня полюбила. Осталось только перестать это отрицать.

Когда Висам коснулся поцелуем моего лба, я зашипела, как разъяренная кошка. Но ему это понравилось. У двери он обернулся, окинув меня ласкающим взглядом, а потом двери закрылись, и я ощутила пустоту.

Меня трясло. Я обняла себя за плечи, даже не отдавая себе отчет, что больше всего желаю сейчас, чтобы меня обнимали не мои руки, а руки Висама…

А утром, едва я успела позавтракать, одна из прислужниц заявила, что меня немедленно жаждет видеть эмир.

Вспышка неуместной радости быстро погасла. Не могла пояснить, почему это произошло: вроде как еще вчера у меня была вся надежда именно на отца Висама. Пусть Газаль и сказала, что эмир всегда идет на поводу у сына, я понимала, что мое появление здесь не может ему нравится. И все произошедшее это только подтвердило.

Мне быстро заплели косы. К абайе я уже привыкла, как и к драгоценным камням, которые украшали традиционное платье, но движения показались мне скованными. Все то время, пока я шла по длинным коридорам дворца, обуревало непонятное желание бежать, или отказаться от приглашения, сославшись на плохое самочувствие.

В крыле дворца, где проживал эмир, роскошь слепила глаза. Невозможно было даже вообразить, насколько богат тот, кто может себе такое позволить. Взяла я себя в руки только потому, что подумала, что Висам тоже будет находиться в кабинете.

Прошло совсем немного времени, и мой похититель стал единственным, в ком я видела защитника и под чью опеку неосознанно стремилась. Признать это было тяжело, и я решила, что такие мысли — следствие враждебности четы Аль-Махаби, а не стокгольмский синдром.

Эмир Давуд Аль-Махаби восседал за огромным столом. Роскошь его кабинета странным образом сочетала в себе деловой минимализм и роскошь востока. Рядом с мощным компьютером стоял большой кальян, и глава семьи то и дело затягивался дымом с ароматом ванили.

Я поклонилась, но эмир не удостоил меня взглядом. Его глаза неотрывно следили за происходящим на мониторе. Дверь за моей спиной закрылась. Где-то минуту я стояла, склонив голову и внутренне возмущаясь пренебрежением, но надежда на спасение помогла выдержать и это.

Шейх Давуд между тем перевел на меня внимательный взгляд. Я попыталась улыбнуться, но это не удалось: мышца лица как будто замерзли под его тяжелым, холодным взглядом, в котором возмущение соперничало с презрением.

— Вот, значит, какая ты. Кира Полянская. Подойди, чтобы я смог рассмотреть тебя.

Холод усилился, и климат-контроль был здесь ни при чем. Преодолевая себя, я шагнула навстречу, надеясь, что его осмотр ограничится визуальным, и он не станет заглядывать мне в рот, чтобы рассмотреть состояние зубов.

— Я рада познакомиться с вами, эмир, — произнесла по-арабски, надеясь, что лед тронется. — И очень хотела с вами поговорить.

— Твоя речь оставляет желать лучшего, fata. [i]- эмир нахмурился, явно недовольный тем, что я заговорила без его разрешения. — Можешь сесть. Теперь выбор сына мне понятен.

Он специально перешел на английский, чтобы уязвить меня. Но на лавры лингвиста-переводчика я и не претендовала. Покорно кивнула, жалея, что не могу применить свой фирменный взгляд и пару фраз, заготовленных мною на случай таких вот «деловых переговоров». Но сейчас я находилась не в том положении.

— Висам рассказал мне все. Я так понимаю, что ты наш деловой партнер. Это так?

От сердца отлегло. Звезды, похоже, сошлись. Я не нравлюсь отцу Висама и он знает, кто я. Наивно рассудив, что Давуд ведет разговор к моему возвращению домой, я кивнула.

— Именно так, почтенный эмир. Я прибыла сюда помимо своей воли и надеюсь, что вы поможете мне вернуться домой. Со свое стороны спешу уверить, что этот инцидент не выйдет дальше моих мыслей, никто о нем не узнает, и на дальнейшем нашем сотрудничестве проступок вашего сына не отразится.

— Проступок? — эмир выдохнул пар кальяна в моем направлении. — Ты обвиняешь моего сына в преступлении, fata? Ты так же дерзка, как и неумна, Кира Полянская. Обвинения в адрес принца правящей династии караются плетьми, если ты не знала!

Я была так ошеломлена, что открыла рот. Но потом все же убедила себя, что эмир просто неверно понял мою речь. Это было логично: если я ему не нравлюсь, он должен хотеть от меня поскорее избавиться. Надо просто сформулировать посыл иначе.

— Простите меня, почтенный эмир. Но произошла какая-то ошибка. Его высочество принц Висам привез меня как гостью, чтобы познакомить с вами в качестве делового партнера. Уверяю, именно так все и было, и поэтому я согласилась прилететь сюда. Возможно, я не до конца изучила ваши традиции и устои, но я не сделала ничего, чтобы вызвать у вашего сына подобные чувства…

— То есть не ты отдалась ему дважды, как распутная шармута, fata? — в голосе Давуда послышался гнев. — Так в твоей стране решаются дела? Либо ты падшая женщина, либо откровенно глупая и дерзкая. Разделив постель с моим сыном, ты сама предопределила свою судьбу.

Неверное, мне никогда не понять менталитет этой страны. Я посмотрела на эмира, как на безумца, не веря, что слышу именно эти слова.

— Если я вам не нравлюсь, почему вы не отправите меня домой? У меня не было цели таким образом войти в вашу семью! Каждый получит свое, разве вы не этого хотите?

— Так просто все у тебя, Кира Полянская, — криво усмехнулся Давуд. — Честь семьи, репутация и достоинство для тебя пустой звук. Но для нас — нет. Все будет по правилам. Теперь у тебя нет выбора. Ты заключишь никях с Висамом, как бы мне этого не хотелось. Примешь наши традиции и свою судьбу, упаси тебя Аллах ослушаться — я тебя уничтожу. Забудь обо всем, чем ты жила. Если ты не покоришься, я тебя заставлю. А ты покоришься. Раз уж ты принесла позор в нашу семью, мы искупим его узами законного брака. Это все, что я хотел тебе сказать. И запомни, отныне я буду следить за каждым твоим шагом. Висам был мягок с тобой. Но я не стану.

«Псих! Такой же, как и избалованный сынок!» — в сердцах подумала я, чувствуя, что проиграла по всем направлениям. Меня трясло. Я не ожидала. Что потерплю фиаско.

Как так? Если эмир уже меня возненавидел, что ему стоит просто велеть мне уйти? Что?

— Усмири свою гордыню. Если ты этого не сделаешь, последствия будут для тебя губительны. Ты и так упала нам на голову, как снег на песок пустыни, и опасайся разозлить меня сильнее! Это все!

…Я уходила с высоко понятой головой, а сердце внутри ломало ребра.

Единственный шанс на спасение рухнул. И с этим, может, я бы смирилась, ведь Газаль обещала мне помочь. Но в моей душе поселился страх и предчувствие чего-то ужасного.

«Висам!» — молчаливо воззвала я, упав на подушки в своих покоях. Я сейчас готова была забыть обо всем, даже покориться судьбе, лишь бы он меня обнял и забрал этот кошмар. Поцелуями ли, увещеваниями — все равно.

Медленно бежали минуты. Оглушительно стучало сердце. Никто не пришел…

[i] Девушка (арабск).