Глава 15

Глава 15

Кира Полянская

Никях Газаль и шейха был проведен первым. Вопреки ожиданиям, на официальную часть пышного празднества меня не пригласили. Правильно — я пока что была никем. Жаль. Газаль Сафия была моей единственной подругой здесь. Юлька вроде как тоже могла претендовать на это звание, но больше во дворце она не появлялась.

Все, что мне досталось, это скучный праздник в гареме. Национальные танцы и песни, от которых тянуло в сон. Обилие сладостей, грозящее мне тотальной сменой гардероба на больший размер по возвращению в Москву. Единственное, что успокаивало, это расположение Амани. Зато Мелекси готова была прожечь во мне дыру от ревности.

Газаль каким-то чудом держалась. Как же мне хотелось ее упокоить и сказать, что я все знаю! В свете именно этих событий я посмотрела на Висама под другим углом.

Висам. Через два дня меня ждала собственная свадьба с наследным принцем эмира. И сейчас это событие уже не вызывало протеста и ярости. Наоборот, мною овладело странное рассудительное спокойствие.

Что было тому причиной? Я поверила в его слова? Роскошный свадебный подарок усыпил мою бдительность? Я сочла его достаточной компенсацией? Трудно было сказать наверняка. А поверить в то, что чувства устали томиться в заточении и разрушили стены обороны, было равносильно признанию в капитуляции.

Сейчас я старалась об этом не думать. С любопытством изучала традиции востока на примере свадьбы принцессы. Шейх завалил ее подарками, от которых захватывало дух. Помимо драгоценностей, автомобилей, недвижимости он подарил ей даже самолет. Это было что-то за гранью. Даже я не могла прийти в себя от щедрости принца.

Висам же сдержал свое обещание. Не пытался залезть мне под юбку. Не демонстрировал свою власть надо мной. Мы виделись часто. Зная, как пришлась по вкусу прогулка на лошадях, подарил белоснежную арабскую кобылицу, которую я назвала Миссис Смит, и мы совершили несколько выездов в пустыню. Мой будущий муж вел себя галантно, и я почти уговорила себя отнестись к никяху как к приключению. И даже подождать с побегом в Москву. Если бы я не была так зла на него, может, и насладилась бы медовым месяцем. Но гордость никуда не исчезла. Висам совершил ошибку, похитив меня. Такое не прощают, даже если сердце просит об обратном.

Два относительно спокойных дня я была настроена позитивно и даже предвкушала обряд, но разговор с Висамом накануне опять перевернул все с ног на голову.

Был прекрасный вечер. Солнце село в песках пустыни, окрасив их красным золотом. На частном пляже в беседке был сервирован столик. Горели декоративные факелы. Висам решил меня порадовать таким вот нестандартным ужином, к тому же блюдами европейской кухни.

Зажигались звезды, оглушительно шумели цикады. Легкий бриз принес долгожданную прохладу.

— Я заказал тебе вина. — Висам кивнул на бутылку сухого белого, наполнил мой бокал.

— А мне можно? — съязвила я. — Впрочем, не имеет значения. Юля недавно напоила меня виски.

— Я знаю, — принц внимательно следил за выражением моего лица.

— И мне за это не полагается всыпать плетей?

— Это я ей сказал поднять тебе настроение. Методы не имели значения.

Мне хотелось сказать, что ему стоило позволить ей пригласить стриптизера, но я промолчала. Всегда надо знать, где стоит остановиться.

— Ты пригласил меня обсудить дальнейшее, правильно? — я с удовольствием выпила вино и посмотрела в темные глаза мужчины, который завтра станет моим мужем. Как жаль, что нам не стать при этом счастливой семьей, а брак будет краткосрочным. — Сколько времени ты просишь провести с тобой, прежде чем я уеду?

Сын эмира молчал. Лаская взглядом мое лицо, улыбаясь, как абсолютно счастливый человек без каких-либо проблем. Я усмехнулась.

— Ты знаешь, что я не отступлюсь. Наши отношения… они начались неправильно. Мы не будем счастливы. Между нами всегда будет стоять моя обида. Впрочем, немного снизить ее ты можешь. Зачем ждать завтра? Позволь мне позвонить матери уже сейчас. Никаких лишних подробностей, поскольку у нас уговор…

— Нет.

Его ответ хлестнул меня по сердцу. В нем была такая несгибаемость и холод, что я приподняла брови, глядя в его глаза, надеясь, что он пошутил.

— Да почему нет, если завтра она все узнает? Висам, разве между… женихом и невестой могут быть такие недомолвки? Ты обещал…

— Я ничего тебе не обещал, Аблькисс. И я принял решение. Пока ты так остервенело рвешься домой, я ограничиваю твою связь с внешним миром на неопределенный срок. Я не собираюсь тебя отпускать.

Земля ушла из-под ног. Я почувствовала, что сейчас потеряю сознание. Жадно выпила воду, глядя в похолодевшее лицо Висама.

— Ты… да ты…

— Можешь не стараться. Решение принято. Я не дам тебе свободы, пока ты не признаешься, что любишь меня. Видишь ли, если бы ты меня не любила, я бы тебя отпустил. Но у меня очень сильные сомнения на этот счет. Как и у тебя самой.

— Так, значит. — я сжала вилку в руке и досчитала до пяти, понимая, что сейчас воткну ее в глотку этого эгоиста. — Я совершила ошибку, решив, что к тебе можно относиться, как к человеку. Вот что, принц на белом коне, засунь свой никях себе… туда, куда никогда солнце не заглядывает. Я отказываюсь.

— Слишком поздно, — Висам как ни в чем ни бывало коснулся губ полотняной салфеткой. — Ты станешь моей завтра к вечеру. И поверь, если что-то сделаешь, тебе мало не покажется. Я всегда получаю свое.

— Я тебя ненавижу… — прошептала я, ощущая, как горло сжала тугая пелена.

— Возможно, — самодовольно усмехнулся принц. — Но поверь моему слову. Скоро будешь любить. Как никогда прежде, забыв собственное имя…

Слова Висама подкосили меня. И когда наступило утро, а меня пришли готовить к обряду, в который внесли некоторые поправки, я решительно потребовала разговора с Амани. Потребовала, подсознательно понимая, что шейха пообещает мне все, что угодно. Она выбрала позицию доброго копа.

Но ей пришлось самой прийти ко мне. Прийти в тот момент, когда я довела девчонок, явившихся подготовить к церемонии, до белого каления. Оценила обстановку и заставила всех выйти.

Напряжение всех дней, которые я провела во дворце, почти сломило меня. До такой степени, что я видела в никяхе шанс вырваться из этого кошмара. Может, поэтому Амани удалось меня уговорить. В плане «приболтать» шейха была незаменима.

Лавируя между тонкостями обряда, лишенной под собой оснований горячностью сына и обещаниями, жена эмира смогла меня успокоить. Я уже намного больше разобралась в традициях, особого влияния на меня чужая вера не имела, поэтому все, чего мне хотелось — это чтобы скорее провели никях и я наконец вздохнула свободно за стенами дворца. Понимала, что мать Висама сделает все, чтобы счастлив был сын. Но пока у меня оставался шанс, я готова была пройти через все, что уготовлено.

В детстве я не мечтала, как все девчонки, о белом платье и фате. С ранних лет меня манил мир бизнеса. Я часто бывала у отца на работе и знала, что однажды семейный бизнес станет моим.

Говорят, мечты сбываются и не совсем так, как мы себе это представляем. Как представляла свою свадьбу без особого интереса, с размытым абстрактным образом жениха, без гостей и неизвестной мне церемонии регистрации — так все и произошло. На моей свадьбе не было матери. Друзей. Родни. Даже жених отсутствовал на первой части церемонии.

Имам и тот самый араб, что оформлял догоаор «Орфи» — в качестве моего представителя, как пояснила Амани, совершали церемонию вдали от женской половины дворца. Без невесты, как и в случае с Газаль! Я даже Висама сегодня не видела. Мелькнула мысль, что он избегает смотреть мне в глаза после вчерашнего проявления эмоций. И впервые показалась мне не такой уж и дикой.

Меня нарядили в длинное платье из атласа с закрытыми рукавами, шеей, длинным подолом. Лиф был усыпан арабским жемчугом и бриллиантами. Восхитительная красота перламутрового оттенка «айвори» идеально мне подошла. Вместо фаты Амани велела украсить мои волосы диадемой с крупными камнями. Я никогда прежде не видела таких огромных бриллиантов. Драгоценностями меня увешали, как новогоднюю елку.

На женской половине дворца накрыли стол. Присутствовали все жены эмира, родственницы, имя которых я быстро позабыла. Не было только Газаль. Она отправилась во дворец супруга, как и было положено.

Я сидела на возвышении рядом с Амани. Сейчас волноваться было не о чем, все происходящее напоминало, скорее, восточную сказку. Или спектакль по ее мотивам. Я уже устала офигевать от роскоши подарков каждой из женщин. Драгоценности заполняли собой огромные сундуки с золотыми арабесками, от ослепительного блеска камней болели глаза. У меня жизни не хватит все эти изделия надеть, да и носить их некуда. Разве что в качестве аксессуаров новой коллекции, ориентированной на восток.

На втором часу обряд дарения меня утомил. Стараясь не думать о Висаме, опасаясь, что не совладаю с собой, или расплачусь от бессилия, либо от ярости устрою погром, я нашла развлечение в том, чтобы распознать по лицам каждой из присутствующей истинное ко мне отношение.

Зейнаб при всем своем дружелюбии и теплой улыбке, стоило встретиться со мной глазами, кусала губы и держала спину неестественно ровной. Я уже разобралась в семейных перипетиях Аль-Махаби: в случае, если Висам не женится и не принесет наследников, на титул эмира мог смело претендовать сын Зейнаб. Я разрушила надежды, выходит. Мелекси смотрела на меня с ненавистью, которую не могла скрыть улыбка, похожая на оскал. Понаблюдав за ней повнимательнее, я поняла, что младшая жена эмира ревнует меня вовсе не к Амани.

Висам. Вот кто был всему виной. Оставаясь женой эмира, самая молодая из гарема вовсе не Давуда любила. Осознание стало для меня шоком. Неприятным, надо признать. Почему-то оцарапало сердце, вызвав испарину вдоль спины. Я пропустила тот момент, когда стала считать принца Висама своим…

От кофе бурлила кровь. От надвигающейся ночи таяло самообладание. Когда в зале появился имам и сообщил, что наш с Висамом никях совершен, уши заложило от восторженных криков женщин. Они как будто ждали именно этого момента, чтобы отбросить степенность и пуститься почти в языческий танец.

Я смотрела, как веселятся гости, прислушивалась к собственным ощущениям. Даже примеряла на себя фамилию Аль-Махаби. Ничего. Только глухая ярость и желание превратить жизнь мужа в ад. Пожалуй, это было единственным, что я могла сделать. Но вслед за танцами начался обряд «махра». Тогда я и увидела Висама. Пришлось покинуть зал и выйти во двор, принять брачные дары дражайшего супруга.

Насчет «дражейшего» я не ошиблась. К тем самым двадцати пяти шоппинг-моллам, которые вряд ли мне пригодятся, если я останусь в плену, добавился автопарк, от которого у любо другой девушки отключился бы рассудок. Что говорить — даже со мной это случилось.

«Мазератти» и «Феррари», остов которых был покрыт настоящим золотом. Четверо чистокровных арабских скакунов стоимостью повыше автомобилей. Драгоценности уже настолько примелькались, что я почти не обратила на них внимание. Еще были апартаменты в «Дубай Марина» и вилла в Абу-Даби. Об остальных «мелочах», включая целую коллекцию духов Shumukh[i]

Казалось бы, после такого мне должно было быть глубоко фиолетово и на слова Висама, и на вынужденное заточение. Только я не умела носить розовые очки подолгу. Они моментально бились стеклами внутрь.

«Дыши, Кира. Мало ли, что сказал Висам. Амани дала обещание», — сказала я себе, когда солнце стало клониться к закату, и меня проводили в покои, чтобы подготовить к брачной ночи. Я дико устала. Поэтому начала медленно закипать, когда мои руки стали расписывать темной хной, тщательно вырисовав виньетки хитроумной арабески на руках и ключицах. Нарядили в шелковую абайю, усыпанную изумрудами, расчесали волосы, а до этого устроили сеанс массажа с маслами.

Странное ощущение. Мысли о том, что я снова лягу в постель с Висамом в статусе жены и буду иметь законное право получить удовольствие, не думая о том. Что сдалась, волновали. И одновременно вызывали внутри глухую ярость. Я прекрасно помнила его слова. Его обещание держать меня здесь в заточении до тех пор, пока я не полюблю. Добровольно отдаться после такого заявления я бы не смогла даже в состоянии алкогольного опьянения.

И когда ко мне зашла Амани, я решила еще раз удостовериться, что она не врала. Что мой теперь уже муж действительно погорячился. Никто не удержит против воли. Переступив порог дворца женой принца, я обрету свободу.

Но моя свекровь неожиданно поджала губы. Затем, глядя как будто сквозь меня, изрекла:

— Если мой сын принял решение, ты, как верная жена, обязана ему подчиниться. Неужели ждала чего-то другого, когда заявила ему о разводе едва ли не на следующий день?

Это был удар ниже пояса. И урок на будущее: умейте различать где уж, а где гадюка. Я сама позволила себе поверить Амани. Уговорить на церемонию. Поверила ее словам, потому что хотела верить, забыв основное правило: здесь никогда и ничего не решали женщины. Даже матери, уважение к которым было запредельным.

Перед глазами все потемнело. Багровая пелена.

— Ты обещала мне! Просила дать своему сыну шанс и не срывать никях! Подтвердить свое согласие!

От шока у меня помутился разум. Я схватила шейху за руку и сжала до боли. В темных глазах женщины появился холод. Она медленно вырвала свою ладонь из захвата.

— Опомнись, Аблькисс. Я ничего подобного тебе не обещала. То, что происходит между мужем и женой, остается только между ними. И упаси Аллах тебя обидеть моего единственного сына. Ты не избежишь моей ярости, где бы не находилась!

Холодно проговорив все это в мое лицо, Амани встала, сохранив гордую осанку, и вышла прочь. А я так и осталась сидеть, не в силах поверить собственной недальновидности и глупости.

— Сука! — золотой заварник для чая полетел в стену, и я закрыла лицо руками. Никогда еще я не была так близка к истерике.

А чего ожидала? Я не стальная леди. Я доверчивая дура, попавшая впросак сначала с Висамом, теперь с его мамашей. Такое не лечится. Надо было изначально рассчитывать только на себя. Здесь никому нет до меня никакого дела.

«Висам не притронется ко мне. Я его оскоплю к чертям! Пусть только попробует!» — решила я в тот момент, понимая, что меня обвели вокруг пальца. Я ничего не смогу сделать. В один момент я стала богатой женщиной, супругой принца — но не могла распорядиться этими деньгами, чтобы избежать неволи.

Видимо, Амани успела предупредить охрану о моей неадекватности. Потому что в наши апартаменты, где предполагалось завершить никях, меня проводили практически под конвоем.

Роскошь меня уже не удивляла. Я едва ли ее заметила, потому что в данный момент все вокруг было ничем иным, ка тюрьмой. Роскошной, с особыми условиями и привилегиями. Но смысл от этого не менялся.

Плечи сразу поникли под грузом замкнутого пространства. А затем начала буквально жечь кожу арабская роспись, и я, не понимая, что это начало мощной истерики, начала царапать ее ногтями. Стало трудно дышать. Я не знала, что именно сделаю. Как достучусь до Висама. Одно знала точно, если он не пойдет на мои условия — я за себя не ручаюсь.

Роскошная постель вызывала желание раскидать ее, разрушить. Я выключила свет, понимая, что еще чуть-чуть, и точно это сделаю. А все силы лучше поберечь на противостояние с Висамом.

«Почему так? Да сделай он шаг мне навстречу, мы найдем общий язык. Почему этой семье обязательно надо достичь счастья путем чадного унижения? Бывает ли иначе?

Мое сердце пропустило несколько ударов. Дыхание сбилось. Я оказалась в тупике своих чувств. Своих желаний. Я не знала, на что решусь в следующий момент. Прошла в соседнюю комнату, темную и пустую, надеясь, что там смогу наконец успокоиться… и решить, что же делать дальше.

[i] Cамый дорогой парфюм в мире

мя…