Глава 6

Глава 6

В тот вечер, едва я вернулась домой, мне прислали новую корзину роз. На этот раз с бриллиантовыми серьгами в восточном стиле, которые годились исключительно для постановочной съемки в восточном стиле. Надеть их куда-либо еще было попросту не с чем.

И вновь в душе схлестнулись две волны — восхищения и отрицания всего происходящего. На подобных контрастах я и жила последние несколько дней. Гладила ограненные камни стоимостью в хорошую машину, если не самолет, и не замечала их дорогой красоты. Сердце билось в ритме имени Висама, зажигая тело неумолимым огнем.

Моя страсть грозила выйти из-под контроля. Я даже не знала, хорошо это или плохо. Может, все было бы проще, если бы я испытывала к нему больше духовное, чем плотское влечение?

Да и не будем отрицать: каждая женщина жаждет, чтобы ее осыпали дарами. Даже я, хоть и отрицала это из последних сил. Знала, что серьги отправятся обратно к дарителю, я как и прежде оставлю себе цветы, но эго все рано ликовало.

Это было странно и неправильно. Может, сам принц Аль-Махаби таким образом играл со мной? Он ни разу не позвонил. Ни на корпоративный номер, ни на мой личный, хотя достать оба для него было делом минуты. В офисе компании он тоже не появлялся.

Я упала на кровать и закрыла глаза. Вспоминала его губы, глаза, горячие ласки, всю ту эйфорию, что впервые охватила меня под чужим небом и продолжала кружить до сих пор. Это было так остро и невосполнимо, что впервые я распаковала несколько секс-игрушек и с их помощью хоть немного, но погасила пламя в крови. Только знала: если и поможет, то ненадолго.

Утро в офисе началось с новой охапки роз. Изменился лишь размер букета. В записке опять красовались иероглифы. Восточная поэзия? Или нечто другое? Взвесив на ладони новый подарок — кулон из платины с большим сапфиром, я опустила его в коробку и велела Ирине вернуть курьеру вместе с сережками. Цветы оставила, хотя от их изобилия ужа порядком начала кружиться голова. Уходя, секретарь искоса посмотрела на меня так, будто у меня поехала кукушка.

А я ждала. Пренебрежение дорогими подарками было отчасти вызовом Висаму.

Где он? Почему не найдет возможности связаться со мной иначе? Не появляется в компании? Все это еще больше напоминало кошки-мышки.

В тот день он так и не появился, а я поймала себя на мысли, что начинаю нервничать и плохо понимаю мотивы таких поступков. Мать загадочно улыбалась, но ничего не сказала, ведь на моем лице ни одна эмоция не читалась. Слухи о том, что я возвращаю драгоценности, вскоре докатились и до нее, и она, видимо, поняла это как мое охлаждение к арабскому принцу. Это и к лучшему: почему-то своим увлечением мне делиться с ней не хотелось. Хотя ранее, каждым из подобных — с удовольствием.

Следующим утром я влетела в кабинет, предвкушая новый подарок и пытаясь угадать цвет роз, но… Сегодня мне никто ничего не подарил. Я едва удержалась, чтобы не крикнуть секретарше «Что это все значит?». Но пришлось принять факт как неизбежность. В нашей игре я проиграла. Или выиграла — но победа оказалась горькой.

Черт его знает, чего ждал его высочество бог секса. Что я позвоню сама, найду оправдание своим поступкам и стану искать с ним встречи? Смешно. Казалось бы. Потому что к обеду идея позвонить Висаму и пояснить, почему я возвращала подарки, больше не казалась такой уже безумной. Я и тут нашла себе алиби: лучшая защита — нападение. А такие дары ставят мою репутацию под удар. На самом деле нет, но для араба вполне себе логичное пояснение.

Конечно же, правильно было (а может, мне и самой так хотелось) позвонить самой. Но я поручила это Ирине, чтобы Аль-Махаби даже близко не догадался о том, что же я к нему чувствую.

Вот тут и грянул гром. Ира, пряча глаза, в которых прямо бурлило жгучее любопытство, поведала, что вчера вечером семья Аль-Махаби улетела в ОАЭ на своем личном самолете.

Не знаю, как я сохранила лицо. Когда за секретаршей закрылись двери, обессиленно рухнула в кресло. Затылок и виски как будто изморозью покрылись, стало трудно дышать.

Мне надо было успокоиться. И вспомнить о том, что я и сама не хотела, чтобы эти отношения переросли в нечто большее. Но почему молчала мама? Хотя учитывая наш последний разговор, ясно, почему. Я обещала не терять голову, и она мне поверила.

К вечеру мимолетная обида на Висама, промолчавшую Газаль и на собственную глупость поутихла. Позвонила Алиса и позвала в наш любимый японский ресторан. Зная подругу, можно было быть уверенной, что удастся развеяться. И я, запретив себе думать о Висаме, поехала на встречу. Надо отпускать подобное с легкостью.

Мы провели поистине классный вечер. Пили коктейли. Танцевали, вспоминали прикольные моменты нашей дружбы и обсуждали своих бывших. О принце я почему-то не стала ничего ей говорить. Наверное, просто не хотела признаваться в том, что от меня так легко отказались.

Свежий воздух ночной Москвы играл моими волосами, освежал разгоряченное после танцев и коктейлей лицо. Я вдохнула полной грудью воздух. Приближалась гроза. Далеко над горизонтом мелькали ломаные молнии.

Надо было вызвать такси. Вряд ли я дождусь Алису. Она встретила в клубе общего знакомого, популярного исполнителя — вряд ли так быстро отпустит эту жертву. Поглощенная этими мыслями, я не заметила, как ко мне приблизилась высокая мужская фигура.

Почему я его не узнала? Потому, что он был одет иначе — в молодежном стиле, или потому, что уже не надеялась его тут увидеть?..

— Она играет со мной, красавица. Ее уста подобны лепесткам роз, а один взгляд — сиянию полной луны в небе над бескрайней пустыней. Ее сердце бьется ритмом музыки, а гибкость стана подобна лозе в райском саду. Приди ко мне, красавица. Утоли мою печаль, солнцеликая…

Я сошла с ума. Мы оба сошли с ума.

— Висам!..

— Здравствуй, Кира.

— Ты же улетел…

— Улетела моя сестра. Я остался здесь, инкогнито. Просто не мог не увидеть тебя снова.

Молнии на горизонте внезапно стали иными, словно арабские надписи или узоры. Горячая волна захлестнула меня, стирая рассудок.

Висам сделал шаг ко мне. Обнял лицо ладонями и коснулся губ в чувственном поцелуе.

— Я просто хотел понять, насколько ты безумна, Кира… И подарить нам еще один рассвет на берегу, прежде чем ты примешь решение о том, хочешь ли продолжать наши отношения…

…«На всю голову безумна», — ответила я себе спустя час, поднимаясь по трапу частного суперджета семьи Аль-Махаби. Гроза прошла стороной, будто давала мне знак. А я ничего не хотела так сильно, как снова повторить нашу ночь любви перед рассветом.

Так я говорила себе тогда. А до того все прошло словно под гипнозом, в каком-то вакууме. И то, что улетали мы без регистрации и прохождения досмотра. И то, что Висам рискнул остаться в стране. Все это было странно, но под поведение влюбленного мужчины вполне подходило.

Я обернулась, глядя на далекие огни центрального здания аэропорта. Вдохнула свежий от где-то прошедшего дождя воздух. И смело шагнула в салон, в кондиционированную прохладу. Запах кожи и дерева… и как мне казалось, последнего невероятного приключения.

Когда сын эмира Висам Аль-Махаби говорил, что за каждой бизнес-леди должен стоять мужчина, помощник или спонсор, он не был так уже далек от истины.

Виктория Полянская действительно управляла компанией, как королева, и редко обращалась к кому-то за помощью. Она много времени потратила на обучение, наступила на все грабли, извлекла уроки из своих ошибок и могла бы заткнуть за пояс любого из мужчин большого бизнеса. Но сейчас, глядя в темные глаза сидящего напротив мужчины, она готова была забыть о том, что ей любые горы по плечу.

Нет, в ее ухоженном лице, добродушной улыбке и светлых глазах не было ничего из того, что могло бы указывать на неподвластные ей проблемы. Эта женщина держала лицо в любой из ситуаций. Но привлекательный внешне визитер, мужчина лет пятидесяти, прекрасно понимал, для чего он здесь.

Вадим Савченко был другом семьи Полянских на протяжении долгих лет. После смерти Владислава он не бросил его вдову, всегда был готов прийти на помощь. Виктория обращалась к нему крайне редко, и на то были свои причины. Самая основная — это чувства, которые тот к ней питал. Безответные чувства.

После смерти мужа Виктория не сразу пришла в себя, но хоронить себя заживо не собиралась. У нее случались романы, но она вела себя по сценарию, согласно которому воспитывала Киру: чувства туманят разум. Надо относиться ко всему проще. Вадим стал для нее своеобразным табу, и поэтому оставался, выражаясь языком молодежи, «во френдзоне». Оба понимали, что однажды время придет — но пока еще до этого было рано.

Референт Полянской, молодой стильный парень с хорошим образованием, принес виски, лед и шоколад.

— Алексей, проследи за тем, чтобы нас на протяжении всего разговора никто не беспокоил, — закурив, велела Виктория. И когда за ним закрылась дверь, выдохнула, собираясь с силами.

— Вадик, спасибо, что приехал так быстро. Мне больше не к кому было обратиться.

— Вика, я всегда тебе помогу. Что стряслось?

— Кира пропала.

Мужчина сложил руки в замок.

— И ты уверена, что она не сбежала на время от корпоративных дел, не устроила себе каникулы, а именно исчезла?

— Ты знаешь, что у меня почти нет секретов с дочерью. Что она горит нашим семейным делом едва ли не больше, чем я. Иногда я сама заставляю ее отдохнуть, но она постоянно отказывается. Это ее стихия, она счастлива. К тому же я провела свое расследование. После посиделок со студенческой подругой она как сквозь землю провалилась. Телефоны молчат. Вещи на месте. В квартиру не возвращалась.

Вадим сделал заметку в блокноте.

— Все ее номера. Я отслежу местонахождение телефонов по геоданным. Дам указание всем искать ее. Разумеется, неофициально и без огласки, проверю регистрации на авиарейсы и наземные виды транспорта. А ты мне сейчас напиши, с кем она общалась в последнее время. Меня интересует все. Конфликты, новые знакомые, внутренние нестыковки, не пытались ли на тебя надавить конкуренты.

— Ничего заслуживающего внимания. Разве что уволила модель на показе, но это просто смешно. «Апероллефэшн» давно жаждут нашей крови, но все равно, это не их методы. На улице уже не девяностые.

— Это тебе так кажется, Вика. Потому что все мы сделали бизнес в эти трудные времена, а привычки не меняются. Я проверю их в первую очередь. Имя модели тоже лишним не будет. Новые партнеры? Может, вы не достигли компромисса в договоре?

Виктория подняла стакан с виски. Сделала глоток. Она как будто решалась, стоит ли говорить.

— Ты, наверное, слышал о моей сделке с очень влиятельной арабской семьей, Аль-Махаби. Да, переговоры напоминали нашу последнюю шахматную партию, помнишь? Сколько она длилась, часов десять? Никто не хотел уступать, пока я якобы не испугалась придуманного паука и не опрокинула доску. Однако я отвлеклась. Приезжал сын эмира. Ну, и не спрашивай, как я это допустила, но между принцем и Кирой возникла симпатия. Она не рассказала мне всех деталей, но я уже выяснила, что не так давно она и Висам Аль-Махаби летали на его самолете в ОАЭ. Ненадолго, вечером улетели, днем вернулась. Я думаю, они не на фоне «Паруса» фотографироваться летали. Но я никогда не запрещала дочери иметь отношения с мужчинами, которые ей нравятся. Не знаю, поможет ли это делу, к тому же они позавчера улетели, это точно, Кира еще была здесь.

— Проверить стоит, Вика, — Вадим нахмурился. — Видишь ли, если твоя дочь была с ним близка… есть одна особенность менталитета. Некоторые арабы считают, что близость связывает судьбы, и обычно бросают все силы на то, чтобы обладать девушкой. Мало кто это использует, ты сама знаешь, что в славянках они дефицита не знают, но проверить стоит.

— Ты думаешь, он мог ее… увезти? Силой? Это просто безумие. Киру интересовал только секс, я это знаю. А принц не мог не видеть края. Она наследница миллионной бизнес-империи, а не сирота провинциальная. Эмиру разве нужен международный скандал?

— Я обещаю, что найду мою крестницу, Кира, — Вадим накрыл руку Виктории своей. — Ты знаешь, что для меня это не составит труда. Но пока что никакого разглашения. И будем надеяться, что твоя дочь просто решила на время сбежать от ответственности и расслабиться.

— Я верю только тебе, — голос Полянской дрогнул, в глазах появилась печаль. — Прошу, найди ее.

Вадим коснулся губами руки той, кого любил так долго и поспешил уйти. Ради нее он готов был поднять вверх ногами столицу в кратчайшие сроки. У него не было сомнения, что Кира, его крестница, найдется. И тогда, как знать, лед в отношениях с Викторией тоже тронется.

Это состояние полета и первозданной эйфории не отпускало меня все пять часов перелета. В этот раз все было по-иному. Едва шасси оторвалось от взлетной полосы, я забыла обо всем на свете.

О том, что завтра безбожно опоздаю на работу, что заседание совета директоров пройдет без меня. Как и о том, что о моей авантюре в этот раз не знал никто. Ни мама, ни друзья, ни даже служба прохождения контроля аэропорта.

Интуиция молчала. В крови бурлила страсть, которая к тому же затуманила разум.

Самолёт набирал высоту, не замечая под собой огней Москвы, разветвления светящихся магистралей и низких облаков со всполохами молний. Так же точно и нам не было дела до всего происходящего на земле. Забыв обо всем на свете, мы одержимо целовались. Непонятно как сдерживая свои порывы, чтобы не овладеть друг другом, забыв о присутствии стюарда и пилотов.

Висам опустил полог перегородки, чтобы никто не мешал, положил ладонь на мое бедро, двигаясь вверх, проникая под платье. Стало трудно дышать. Кровь шумела в висках, требуя продолжения как можно скорее.

Но Висам в этот раз не собирался спешить и давать мне то, чего я так желала. Его пальцы накрыли мой лобок, клитор и налившуюся кровью вульву через ткань трусиков, выписывая чувственные символы.

Дыхание пустыни обжигало мою кожу. Чужая ночь с яркими звёздами смотрела в мои глаза с каждым движением пальцев мужчины и касанием его губ к моим губам. На запредельной высоте я рассыпалась на сотни искр чистого наслаждения, забыв обо всем на свете.

Его шепот, непонятные мне слова на арабском языке усиливали жажду единения между нами, заставляя меня извиваться, стонать, тереться об его длинные пальцы. Казалось, этой сладкой пытке не будет конца.

— Я хочу обладать тобой вечно, — перешёл на английский Висам, — До конца моих дней, до последнего вздоха…

Никто прежде не говорил мне подобных слов с такой горячей искренностью и самоотдачей. Что ещё надо, чтобы окончательно утратить здравый смысл? С хриплым стоном я взорвалась вспышкой наслаждения на его пальцах, забыв, что нас могут услышать. На тот момент было все равно.

Дальше все, как в тумане. В сладком угаре, в котором мы оба растворились, пока самолёт не пошел на снижение над залитыми огнями эмиратами.

Как и прежде, пустынный ветер, объединивший со свежим бризом залива, приласкал мою разгоряченную кожу. Предвкушая секс на пляже, я не обращала внимания на Висама, который о чем-то говорил с охраной и мужчинами в традиционной белой одежде. Наконец, мы сели в геликоптер, и история повторилась.

Посадочная площадка. Запах свежести. Тёплый белоснежный песок. Вдали горели огни особняка, который, я уже знала, принадлежал семье Висама.

Мое сердце одержимо стучало, но я списала все это на предвкушение, а не волнение. А сам принц Аль-Махаби в этот раз стал иным. Настойчивым, напористым, как будто хозяином положения. Но такое сочетание качеств понравилось мне ещё больше.

Его руки легли на мои плечи, сжимая через ткань платья. Сбивчиво вдохнув, я повернулась к нему, навстречу его объятиям и губам.

Платье полетело на песок, потеряв несколько пуговиц. Висам зарычал, будто одержимый голодный зверь, углубив поцелуй до лёгкой боли в губах. Я ощутила, как трещит кружево моего бюстгальтера, и потеряла связь с реальностью окончательно.

Обхватила его за шею, не менее яростно отвечая на поцелуй, и этого мне тоже показалось мало. Путаясь, начала расстёгивать его рубашку до тех пор, пока жар нашей кожи не слился в одно.

Я прощалась. Прощалась, желая оставить секс самым ярким воспоминанием, которое будет зажигать мои глаза огнем, а сознание энергией долгие месяцы. И так до вероятной следующей встречи, а пока что стоит поставить точку. Я уже теряю контроль и себя саму, не в силах сопротивляться желанию и потаеной агрессии секса.

Ничто это сейчас не задерживается в моем пылающем сознании. Губы жаждут поцелуев. Руки — жарких объятий, а кожа пылающих отметин, чтобы сжимали до боли и пламенили рассудок до полного сожжения.

— Аблькисс, — шепчет Висам уже знакомое, но непонятное мне слово, обнимает за талию и приподнимает над землёй. Обхватываю его гладиаторский торс ногами, прижимаясь низом живота к внушительной эрекции. По телу проходит содрогание чувственных разрядов. Дыхание сбивается, я жадно глотаю воздух, задыхаюсь, но не могу прекратить его целовать так жарко и одержимо.

Это, возможно, наш последний раз. Помни меня!

Все такие же низкие звёзды в чужом небе, жар плоти и безумие желания. Мы не замечаем, что подошли вплотную к кромке прибоя, до тех пор, пока я не ощущаю обнаженной спиной мокрый песок. Набежавшая волна целует разгоряченную плоть, и я сильнее обхватываю ногами поясницу Висама.

Дыхание опаляет, стук двух сердец в унисон бьётся в висках. Словно пойманные птицы. Словно пульс на старте чего-то нового.

Висам входит в мое разгоряченное тело вместе с накатом набежавший волны, и я выгибаюсь ему навстречу. Адреналин и эндорфин бурлят в крови, словно танцуют ритуальный танец. Толчок. Другой. Я готова на многое, лишь бы эта сладкая боль превратилась в бесконечность.

Оргазм накрывает внезапно. Я срываюсь и кричу в предрассветные небеса чужой страны. А Висам не останавливается, пока я истекаю экстазом на его члене.

— Ты можешь ещё… — шепчет он, ловко поднимая меня за талию. — Моя Аблькисс…

Абсолютно обнаженный, удерживая меня, как ценную ношу, мой арабский соблазнитель входит в воду. Я лишь вздрагиваю, когда волны лижут мои щиколотки, и склоняю голову на плечо Висама. Он все ещё пульсирует во мне. Толчок, другой… Понимаю, что новый оргазм близок, и сдержать его я снова не смогу.

И безумие повторяется опять.

Пробуждаться от этого экстаза не хочется. Висам накрывает меня полотенцем, которое заботливо уложил в сумку, целует. А над горизонтом поднимается алая заря.

— Мое платье… На что оно похоже… — счастливо шепчу я.

Висам касается губами моих мокрых волос.

— Не беспокойся. Сейчас взойдет солнце, и я подарю тебе новое…