Глава 20

Он опустился на край кровати, и матрас прогнулся под его весом, заставляя меня невольно скатиться ближе. Я вжалась в подушки, подтягивая одеяло к самому подбородку.

Сердце колотилось так, что отдавалось в ушах глухими ударами, заглушая треск поленьев в камине. Вблизи он казался еще огромнее, еще опаснее. От него исходил жар, как от раскаленной печи, а запах озона и гари, смешанный с дорогим сандалом, дурманил голову.

— Руку, — скомандовал Рейнар, откупоривая пузырек.

Я замешкалась. Взгляд метнулся к его пальцам — длинным, сильным, на которых еще недавно чернели смертоносные когти. Я помнила, с какой легкостью они швыряли людей об стены.

Он заметил мой страх. В стальных глазах мелькнуло что-то темное, похожее на досаду, но голос остался ровным:

— Тайлис, я не собираюсь вырывать тебе конечности. Дай мне руку. У тебя ссадины воспалились.

Я несмело протянула ладонь. Рейнар жестко перехватил мое запястье. Стоило нам соприкоснуться, как золотой браслет отозвался едва слышной вибрацией. Теплая волна пробежала от места его прикосновения вверх по плечу, успокаивая ноющую боль в мышцах.

— Будет щипать, — предупредил он.

Прозрачная капля из флакона упала на мою сбитую кожу. Я зашипела и дернулась, но вырваться из железной хватки не получилось.

— Терпи, — он подул на ранку, и этот простой, почти детский жест заботы выбил у меня почву из-под ног.

Тиран. Чудовище. Убийца. И спаситель.

В голове не укладывалось, как в одном существе могут сочетаться первобытная жестокость и эта странная, неуклюжая нежность.

Он тщательно обрабатывал порезы, хмурясь, словно каждая царапина на моей коже напоминала о личном оскорблении.

— Зачем вы это делаете? — тихо спросила я, разглядывая его склоненную голову. Светлые, почти белые волосы падали ему на лоб.

Рейнар замер. Медленно поднял на меня взгляд. В глубине его зрачков все еще плясали отголоски серебряного пламени.

— Потому что ты — моя, — произнес он так, словно это объясняло устройство вселенной. — А я не люблю, когда портят мои вещи.

Опять? Обида царапнула по нервам сильнее, чем лечебное зелье.

— Я не вещь! — возмутилась я, пытаясь выдернуть руку, но он лишь крепче сжал пальцы.

— Ты жива только благодаря тому, что я считаю тебя своей собственностью, — жестко отрезал он. — Если бы не моя метка на этом браслете, они бы уже... — он не договорил, но желваки на его скулах заходили ходуном.

Рейнар откинул край одеяла, открывая мои ноги. Я вспыхнула от стыда, но ректор смотрел на синяки и ссадины исключительно как лекарь. Он смочил корпию в светящейся жидкости и прижал к особенно глубокой царапине на голени.

Боль пронзила ногу, и я невольно вцепилась свободной рукой в его плечо.

Пальцы коснулись горячей, твердой кожи. Я замерла, испуганно уставившись на обнаженный мужской торс. По нему змеились шрамы. Много шрамов. Они пересекали его грудь, уходили на спину — белые, рваные полосы, следы старых битв.

Но один шрам выделялся особенно. На боку, чуть ниже ребер, виднелся черный след, похожий на звезду с расходящимися лучами. Кожа вокруг него казалась мертвой, серой, и от нее веяло холодом, который я почувствовала даже сквозь жар его тела.

— Нравится? — его голос прозвучал глухо и зло.

Я отдернула руку, словно обожглась.

— Откуда это? — вопрос вырвался сам собой. — Это ведь не обычная рана?

Рейнар усмехнулся — криво, горько. Он отшвырнул использованную корпию в камин, где та мгновенно вспыхнула зеленым пламенем.

— Память, — буркнул он, поднимаясь и отходя к столу, чтобы закрыть аптечку. — О том, что доверять нельзя никому. Даже тем, кто клянется в верности. Особенно им.

Он стоял ко мне спиной, и я видела, как напряжены мышцы его спины. Могучая фигура, воплощение силы и власти, но сейчас, в полумраке спальни, Рейнар казался мне бесконечно одиноким. И уязвимым. Этот черный шрам на боку пульсировал едва заметной тьмой, словно живой паразит, высасывающий силы из великого воина.

— Спасибо, — прошептала я. — За то, что пришли.

Дракс резко обернулся. Его лицо снова стало непроницаемой маской надменного лорда.

— Не обольщайся, Ар'Дейн. Я спасал свою репутацию

Врет. Нагло врет, и мы оба это знаем. Я видела его глаза там, в подвале. Репутация — последнее, о чем он думал, когда превращал тех ублюдков в отбивные.

— Теперь послушай меня внимательно, — он подошел ближе, нависая надо мной темной скалой. — Я дал тебе шанс, поселил тебя здесь, предоставил защиту. Но ты умудряешься находить неприятности даже там, где их быть не должно. Ты не можешь спокойно дойти до столовой, чтобы не устроить катастрофу. Мое терпение не безгранично, Тайлис.

Я открыла рот, чтобы возразить, но он властно вскинул руку, приказывая молчать.

— С этого момента правила меняются. Раз ты не способна выжить внизу, ты будешь жить здесь. По-настоящему.

— Что значит «по-настоящему»? — насторожилась я. — Я и так живу в башне.

— Ты числишься здесь, — поправил он. — А теперь будешь работать. Я назначаю тебя своей личной служанкой.

В комнате повисла звенящая тишина. Я моргнула раз, другой, пытаясь переварить услышанное.

— Кем?! — мой голос сорвался на визг. — Служанкой? Вы шутите? Я — адептка! Я приехала сюда учиться магии, а не выносить за вами ночные горшки!

— Горшков у меня нет, канализация работает исправно, — парировал он с невыносимым спокойствием. — А вот беспорядок меня раздражает. Твои обязанности: уборка моих покоев, уход за гардеробом, подача еды. И самое главное — ты всегда будешь у меня на виду.

— Я не согласна! — скрестила руки на груди, забыв, что сижу в одном одеяле.

Рейнар наклонился так низко, что его дыхание обожгло мне щеку. В его глазах плясали бесенята.

— А тебя никто не спрашивает, радость моя. Это не предложение. Это приказ ректора. Либо ты моя служанка и находишься под моей личной защитой круглосуточно, либо я снимаю с тебя браслет и отправляю в общежитие на общих основаниях. Без права доступа в башню. Выбирай.