Глава 35

Я молчала. Упрямство, мое вечное проклятие и спасение, заблокировало страх. Я не сдам друга. Не сдам того, кто первым протянул мне руку помощи без требования расплатиться телом или свободой.

Рейнар смотрел на меня, и я видела, как в нем борются желание уничтожить все вокруг и странная, болезненная смесь восхищения и ненависти к моей непокорности.

— Хорошо, — процедил он, отпуская меня так резко, что я пошатнулась. — Не хочешь говорить? Твое право. Но тогда ты разделишь ответственность.

Он повернулся к залу, где сотни глаз следили за этой сценой.

— Бал окончен! Все по комнатам! Комендантский час объявляется круглосуточным до особого распоряжения. Любое нарушение — исключение. Галт, усилить патрули.

Затем он снова посмотрел на меня. Его взгляд, казалось, мог заморозить океан.

— А ты... Ты идешь со мной. И на этот раз ты не выйдешь из башни, даже если начнется конец света. Я запру тебя так надежно, что даже твои мысли не смогут вырваться наружу.

Он схватил меня за руку, сжимая ее в железные тиски, и потащил к выходу, не обращая внимания на то, что я едва успеваю за его широким шагом. Я чувствовала на своей спине взгляд Эдриана — тяжелый, непроницаемый.

Я спасла его. Но какой ценой?

Его пальцы, казалось, оставили на моем запястье несмываемые ожоги, хотя кожа оставалась невредимой. Мы неслись по винтовой лестнице башни Ветров с такой скоростью, словно за нами гналась сама Бездна. Туфли я давно скинула и бежала босиком, иначе давно переломала бы себе ноги.

Стены вокруг вибрировали от его сдерживаемой ярости, факелы вспыхивали неровным, чадящим пламенем, отбрасывая на камни уродливые, пляшущие тени, напоминающие когтистых чудовищ. Я спотыкалась на каждой второй ступеньке, проклиная длинный подол и, главным образом, этого чешуйчатого психопата, который возомнил себя властелином мира.

Ненавижу.

Рейнар распахнул дверь своих покоев ударом магии, даже не касаясь ручки. Створки ударились о стены с грохотом, подобным пушечному выстрелу, и меня буквально швырнули внутрь.

Я пролетела пару метров, чудом удержала равновесие, ухватившись за спинку тяжелого кресла, и резко развернулась, готовая защищаться. Грудь ходила ходуном, легкие горели, а в голове звенел набат тревоги, смешанный с дикой, почти животной злостью.

— Ты совсем с ума сошел?! — выкрикнула, забыв про субординацию, страх и то, что передо мной сильнейший маг этого мира. — Я чуть ноги не переломала! Что вы себе позволяете, лорд Дракс? Я не мешок с картошкой, который можно швырять по углам!

Дверь за его спиной захлопнулась сама собой, отрезая нас от остального мира, от звуков, от спасения. Щелкнул замок, и магический контур вспыхнул по периметру комнаты алым светом, запирая пространство наглухо.

Рейнар медленно двинулся на меня. Он стянул с себя камзол, швырнув его на пол с таким пренебрежением, словно это была грязная тряпка, и остался в белоснежной рубашке, расстегнутой на вороте. Белизна ткани лишь подчеркивала тьму, клубившуюся в его глазах. Зрачки вытянулись в вертикальные иглы, радужка затопила белок жидким серебром, а воздух вокруг него загустел и нагрелся.

— Имя, Тайлис, — произнес тихим и пугающе вкрадчивым голосом. — Я жду имя.

Я отступила на шаг, упираясь бедрами в массивный стол. Отступать было некуда. Он загнал меня в угол, как перепуганную мышь, но я не собиралась пищать и молить о пощаде.

Во мне проснулось то самое ослиное упрямство, которое когда-то заставило Наталью спорить с преподавателями и выживать на гроши баристы. Я не сдам Эдриана. Просто не имею права. Он спас меня, когда этот дракон был занят своими великосветскими беседами.

— Я уже сказала, — процедила сквозь зубы, вздергивая подбородок и глядя прямо в эти жуткие, нечеловеческие глаза. — Это подарок друга. Я не назову его имя, потому что вы сейчас неадекватны. Вы уничтожите его ни за что.

Рейнар оказался рядом в одно мгновение. Он уперся руками в край стола по обе стороны от меня, заключая в живую клетку из мышц, жара и ярости. Его лицо находилось так близко, что я видела, как пульсирует жилка на его виске, как раздуваются крылья носа, втягивая мой запах. От него пахло грозой и чем-то пряным, опасным, мужским.

— Друга? — выплюнул он это слово, как гнилой фрукт. — У тебя нет друзей, Тайлис. В этом змеином клубке нет дружбы. Есть только выгода, похоть или желание ударить побольнее. Тот, кто дал тебе этот амулет, хотел спрятать тебя. От меня. Он пометил тебя своей магией, словно племенную кобылу, заявив права на то, что принадлежит мне!

Меня захлестнуло возмущение. Собственность. Опять это слово. Он видит во мне вещь. Красивую, полезную, редкую, но вещь. Не человека с чувствами и волей, а ходячий артефакт, который нужно запереть в сейф и никого к нему не подпускать.

— Я не ваша собственность! — прошипела, толкнув его в грудь. Но это все равно, что толкать скалу — он даже не шелохнулся. — Я живой человек! И у меня есть право принимать помощь от тех, кто относится ко мне по-человечески, а не как к дрессированной зверушке! Он дал мне этот кулон, чтобы меня не убили в коридоре ваши же адепты! Где вы были, когда меня зажали у столовой? Куда делась ваша хваленая защита?

— Я здесь! — рявкнул он, и его голос ударил по перепонкам. — И я выжег бы всю эту академию дотла, если бы с твоей головы упал хоть волос! Но ты... Ты смеешь защищать другого мужчину передо мной? Ты носишь его вещь на своей коже, у самого сердца, и отказываешься говорить, кто он?

Он перехватил мои запястья одной рукой, заводя их мне за спину, и рывком притянул к себе. Наши тела столкнулись. Я почувствовала жар его торса через тонкую ткань платья, твердость его мышц, бешеный ритм сердца, которое билось в унисон с моим. Золотой браслет на моей руке раскалился добела, посылая волны магии, которая резонировала с его силой.

— Ты хоть понимаешь, что делаешь? — прорычал он мне в губы. — Ты будишь во мне зверя, Тайлис. Дракона, который не терпит соперников. Если я узнаю, кто он, я не просто исключу его. Я разорву его на части. Медленно.

— Тогда убейте меня! — выкрикнула я, чувствуя, как слезы бессилия и гнева подступают к горлу. — Потому что я не скажу! Предавайте, убивайте, запирайте в башне — мне все равно! Я не стану такой же, как вы. Я не предам того, кто протянул мне руку помощи!

В его глазах что-то изменилось. Ярость не ушла, но она смешалась с чем-то темным, тягучим, голодным. Он смотрел на мои губы, на пульсирующую жилку на шее, на вздымающуюся грудь. Мое сопротивление и дерзость подливали масла в огонь.

— Убить тебя? — прошептал он хрипло, и его свободная рука скользнула по моей шее вверх, зарываясь пальцами в волосы и жестко фиксируя затылок. — О нет, моя маленькая катастрофа. Смерть — это слишком просто. Я хочу другого.

Он не дал мне времени на осознание. Его рот накрыл мои губы — жестко, властно, сокрушительно. Это даже не поцелуй. А настоящий захват территории. Клеймо, выжженное огнем и страстью. Он целовал так, словно хотел выпить меня до дна, забрать дыхание, мысли, саму душу, чтобы там не осталось места ни для кого другого.