Глава 56

Кари

Что-то происходит с ним… с Алексом.

Нас больше не донимает Орхан, мы не говорим о нём и даже проводим вместе гораздо больше времени, чем обычно… но что-то не так…

Все эти дни я чувствую внутренние метания Алекса, как эмоции обуревают его, как он их подавляет, как сражается с ними, как давит, хотя внешне это никак не проявляется… Он всё также говорит, что любит меня, целует, шутит, носит на руках и страстно берёт меня ночью…

Он делает всё, чтобы я не разглядела в его поведении ложь, чтобы и дальше тешила себя надеждами на совместное будущее и не улавливала в его словах фальши… он держит всё под контролем, но он не может заставить глаза врать.

Чёрные клубы мрака затмевают его зрачки. От них веет едва сдерживаемой агрессией… лютой опасностью… Звериной жаждой крови.

Когда он пронзает меня своим страшным взглядом, мне хочется спрятаться, но я каждый раз остаюсь стоять на месте и вижу, как постепенно мрак исчезает из его чёрных глаз. Александр успокаивается и наша привычная жизнь продолжается, но это только так кажется.

Наши отношения натянуты словно гитарная струна. Дотронься сильнее и она лопнет.

Что-то страшное происходит… что-то неотвратимо приближается… то, что разобьёт нас на тысячи острых осколков.

Я чувствую это.

Я вижу это в его глазах.

Я ощущаю неизбежность кромешного ада… его и моего ада. Сейчас мы просто отодвигаем его, даём отсрочку неизбежному.

Он не говорит, а я не спрашиваю.

Мы разговариваем обо всём, но при этом о главном молчим.

Это страшно.

Конечно, это утопия.

Правда всё равно рано или поздно сломает наш мир.

Правда…

Да, я не могу понять — что случилось, почему Александр так ведёт себя, что сжигает его изнутри?

В чём состоит эта правда?

Я снова и снова задаю себе эти вопросы, когда остаюсь одна.

Я ищу ответы, но не нахожу их.

А потом наступает очередной вечер, приходит Алекс и тонкая игра начинается вновь… снова ложь срывается с его губ, вновь он сжигает меня в пламени своей страсти и вот я опять поддаюсь своим чувствам и его дерзкому обаянию.

Мне очень страшно очнуться.

Я боюсь прозреть.

Я не хочу разбивать его сладкую ложь.

Я люблю его.

Не знаю, это мои настоящие чувства или их навязала мне метка, но я тону в них, захлёбываюсь, сгораю.

Я не представляю, как буду жить без него… Нет! Я просто умру.

Сердце обливается кровью, когда я вновь думаю об этом.

Уже поздний вечер, а Александр ещё не пришёл и даже не позвонил.

Горькие мурашки словно серый пепел моей любви рассыпаются по оголённой коже и я обнимаю себя руками, чтобы унять их и хоть немого согреться.

Подхожу к панорамному окну и всматриваюсь в пылающие огни города.

Где-то там он… Алекс. Мой Алекс… хотя… теперь мой ли?

В последние пару дней меня разъедает жгучая ревность.

Единственная причина такого поведения Алекса, которая пришла в мою голову вчера, это женщина.

Любимая женщина.

Уже не я… другая.

Возможно, вот так всё просто и сложно одновременно — он разлюбил меня…

Эта мысль убивает, выкручивает мою душу наизнанку, заставляет сердце болезненно сжиматься при каждом ударе… Я не смогу без него…

Вздрагиваю, когда внезапный шорох отвлекает меня от жалящих мыслей.

Я уже знаю, что это значит.

Она. Молчаливая женщина, что приносит мне страшные по своему содержанию записки.

Она снова пришла.

Белый клочок бумаги светится в темноте ночи.

Вздыхаю и медленно подхожу к тайной двери.

Нет, я не пытаюсь снова с незнакомкой заговорить. Я знаю, что это бесполезно.

Внутри всё сжимается в комок, когда я с опаской беру в руки сложенный пополам лист и читаю свой приговор.

Опираюсь спиной о стену, рвано дышу и через пару секунд вновь поднимаю бумагу и ещё раз медленно вчитываюсь в записку в две короткие строчки.

«Не верь ему. Хочешь увидеть всё сама, спускайся вниз. Твой Альфа тебе изменяет».

Криво написанные слова пляшут перед глазами. Пульс рваным ритмом отдаётся в висках.

Сминаю в ладони её очередную записку.

Делаю глубокий вдох и аромат, оставшийся на бумаге, проникает внутрь… аромат моего Альфы и тонкие ноты луговых цветов… её запах…

Тихий звук царапает душу… Щелчок дверного замка как взведённый курок… и я знаю, что оружие выстрелит, когда берусь похолодевшими пальцами за гладкую поверхность и открываю скрытую в стене дверь.

Он никогда не пускал меня сюда, говорил, что это просто кладовка. Но я всегда чувствовала, как учащалось в этот момент его сердцебиение. Он врал.

Рваный вдох вырывается из груди, когда я делаю первый шаг вниз.

Ладонь жжёт её записка.

Дрожащими пальцами касаюсь искусанных губ…

Моя кожа ещё не остыла от его поцелуев.

Я ещё чувствую на себе аромат нашей страсти.

Моё тело ещё пропитано им… принадлежит ему…

На стенах висят лампы и освещают длинную лестницу вниз… к началу моего ада.

Слышна музыка и тихий женский смех, который ядом ревности растекается по моим венам.

Глубокий вдох, шумный выдох и я делаю новое движение вниз по ступеням.

Голова кружится и я опираюсь ладонью на стену.

Каждый шаг даётся труднее, будто на ногах подвесили пудовые гири…

Каждая ступень вниз, как неизбежное падение в пропасть…

Каждый метр — приближение к аду…

Едва дышу, уже чувствуя внутри себя закручивающуюся воронку боли. Волчица тихо скулит. Она тоже всё понимает.

Предатели.

Они нас обманули.

Нет никакой любви и нет истинности… всё грязная ложь… их ложь.

Волк и оборотень вместе принимают решения… и они оказались не в нашу пользу.

Обнимаю себя руками, гладкий шёлк платья холодит кожу, а вот голые ступни не чувствуют холода камня.

Тридцать гладких ступеней… тридцать секунд безумия… тридцать мгновений, чтобы вернуться назад…

Останавливаюсь перед дверью… разум отчаянно твердит не открывать её… но мне нужна эта правда.

Глотаю ртом воздух и задерживаю дыхание.

Я должна это увидеть… я должна это пройти.

Берусь за позолоченную ручку и тихо открываю белую дверь.

Горький аромат сигарет бьёт в нос и я морщусь. Плавная тягучая музыка не перебивает мужские разговоры и женский смех.

Душа наполнена ледяным ужасом, но я заставляю себя сделать шаг внутрь.

Глаза быстро привыкают к приглушённому красному освещению.

Голые девушки танцуют под музыку у высоких шестов, подставляют стройные тела под мужские ладони.

Делаю ещё шаг вперёд и меня замечают. Разговоры прекращаются, стихает смех.

Десятки пар глаз удивлённо рассматривают меня как неведомую зверушку.

Но не они волнуют меня.

Я нахожу его сразу. Чувствую его кожей. Он как сильный магнит притягивает меня.

Полуголый мужчина… мой мужчина, сидит на красном диване в одних чёрных брюках в десяти шагах от меня. Его чёрные волосы небрежно взъерошены, на широкой груди видны красные полосы от длинных женских ногтей.

Тошнота поднимается к горлу, когда я вижу, как любимые руки жадно ласкают голую женскую грудь…

Я слышу частое дыхание и тихие стоны девушки, когда он осторожно покусывает её сосок… и нет, моё сердце не падает и не разбивается сейчас на тысячи мелких осколков. Нет. Оно превращается в камень… холодный и безупречно твёрдый гранит.

Каменное сердце не болит. Оно гулко бъётся в моей опустевшей груди… оно больше не разносит по венам горячую лаву любви и желания… Сейчас моё сердце толкает лишь застывшую кровь, несущую мрак и пустоту по моему телу.

Наконец, Алекс отрывается от шеи голой блондинки, поднимает голову и видит меня.

Невозможно… но в первое мгновение… на какой-то краткий миг я вижу испуг и боль в его чёрных глазах, но они тут же сменяются бешеной яростью, ненавистью… и жестокой издевательской ухмылкой.

Он не жалеет, просто я помешала.

Сцепляемся взглядами, словно соперники на дуэли бросаем вызов друг другу… и нет, я не отведу свой взгляд, не спрячусь под тоннами боли… нет… я хочу запомнить этот момент, выбить его на каменном сердце… выжечь в памяти навсегда.

Он усмехается только глазами. Понимает, чувствует меня… знает.

С дерзкой улыбкой на губах, нагло смотря мне в глаза, ещё раз проводит ладонью по её обнажённой груди и вырывает из красавицы ещё один стон.

Больно.

Волчица жалобно воет внутри.

Потерпи, родная. Мы справимся.

Наконец, Алекс отпускает девицу, поднимается с дивана и медленно подходит ко мне.

Пальцами поднимает мой подбородок и долго вглядывается в стекло моих глаз.

Сухие.

Удивлён? Ищешь там слёзы?

Их нет и не будет. Из-за тебя никогда.

Недовольный отпускает мой подбородок. Я чувствую, как он злится.

Молчу.

Я не буду спрашивать его «почему?» и «за что?»

В этот момент, глядя в его бесовские, покрытые чёрным мраком глаза, я даю себе клятву — я забуду тебя, Александр… вырву с корнем твою чёртову метку и освобожусь от этого лютого чувства… я больше не буду твоей.

Ты предатель и ничто никогда этого уже не изменит.

Он видит холодную ненависть в моём взгляде и я ощущаю, как звериная ярость вскипает в нём. Я всё чувствую… я тоже тебя знаю, Алекс.

— Встань на колени перед своим Альфой! — его приказ гремит на весь зал.

Молчу и не двигаюсь. Я больше не буду тебе подчиняться.

— На колени, сука! — рычит и обрушивает на меня всю мощь своей силы.

Аура Волка раскалённым железом обрушивается на сознание, испепеляет и выкручивает внутренности. Пошатываюсь, нам в Волчицей не выдержать эту адскую боль.

В зале больше не слышно смеха и шуток. Все с интересом наблюдают и ждут продолжения. Я знаю, никто не вступится за меня, не станет перечить своему Альфе.

Ублюдки и трусы!

Чувствую, как струйка крови стекает по моему лицу и понимаю, что больше не выдержу… нет сил терпеть его мощь.

Почти теряю сознание и падаю к его ногам. Закрываю глаза. Рваное болезненное дыхание вырывается изо рта. На языке отчётливо чувствую железный вкус крови.

Пусть ломает. Я выстою.

Резко взлетаю вверх, когда Алекс грубо хватает меня за руку и поднимает. Я не чувствую от этого боли. Она ничто по сравнению с тем, что происходит внутри.

Чувствую, как горячими пальцами сжимает мою шею и тянет меня ещё выше, вплотную к себе. Мне приходится встать на носочки, но я всё равно не достаю до его перекошенного гневом лица.

Я ослушалась приказа Альфы. Алекс в бешенстве и он в праве казнить меня.

Пусть, я не прогнусь! Ненавижу! Именно лютая ненависть сейчас даёт мне возможность дышать.

Алекс наклоняется к моему лицу, его дыхание касается моей кожи. Пальцами он крепко держит меня за шею, почти душит и горячим шёпотом проговаривает мне в губы:

— Добро пожаловать в ад, Кари-и.

Меня передёргивает от того, как он растягивает моё имя. Ненавижу!

Едва дышу и почти падаю, когда, наконец, он отпускает меня, но Алекс ловит за талию и говорит так, чтобы все в зале услышали:

— В спальню, Кари-и, — смотрит мне в глаза и нагло ухмыляется, — продолжим.