Глава 16

— Смотри, какая красота! — чуть ли не кричит Арсений, держа на руках машинку, купленную его отцом.

Зойка смотрит на меня с мольбой. И я понимаю, что означает этот взгляд. Пусть Арс любит своего отца, но он и с ним не захотел меня одну оставить.

— Понравилась? — опускается на корточки перед Волчонком, кладет руки на его хрупкие плечи. — Слушай, там еще красная была и белая. Может, купим всю коллекцию?

Сын хмурится, задумывается. Прокручивает в голове, что ответить. И я более чем уверена, что он откажет.

— Нет, — качает он головой. — В нашем доме очень много таких машин. Нам их девать некуда. Скоро мы уедем, и я буду с ними играть.

Бывший слишком резко оборачивается ко мне лицом и взглядом задает вопрос: «Уедете?»

Я киваю в знак согласия. Намеренно. Чтобы сделать ему больно. Ведь я сто раз ему повторяла, что мы покинем этот город. Такое ощущение, будто он не верил моим словам. Но сейчас убедился полностью.

— Ты так сильно хочешь уехать? А как же я?

— А ты приезжай к нам! — звонко восклицает сын, широко улыбаясь. — Мам, а можно он с нами поедет?

Я впадаю в ступор. Не знаю даже, что ответить сыну. Выть в подушку хочется. Я все еще не забыла поступки бывшего. Не забыла его слова, которые ранили меня и мое сердце. И что бы он ни говорил, я считаю, что он поступил со мной подло. Не рассчитал свои силы. В итоге прошло четыре года. И эти годы я держалась на ногах лишь ради сына. Не могу его так легко простить. Не могу забыть прошлое...

— Арс, у него же работа. Компания большая. Кто же будет делами заниматься? Да и я думаю, что твоему другу не понравится наша страна. Наш дом, где мы живем. Да? — бросаю злобный взгляд на отца сына. — Давай, родной, иди к Зойке. Она тебя накормит. А мне нужно поговорить с ним, — киваю на бывшего.

Арсений фыркает. Обиженно надувает губы, топает ногой. А через пару секунд он покидает гостиную.

— Чего ты хочешь, а? Я тебя просила, чтобы ты не играл с ним! Да, он хочет тебя! Но я не хочу, понимаешь?

— Куда ты собралась его увезти? — тон ледяной, пугающий. — Он мой сын, Лиза. И я имею полное право быть с ним. Мы должны, обязаны рассказать ему, что я — его отец. Но ты лишаешь меня этой возможности, так еще и уехать планируешь. Это слишком жестко. Я и так четыре года страдаю. Думаешь, этого наказания мало? И сколько ты еще будешь скрывать от Арсения правду?

— Не буду я от него ничего скрывать, — вымученно выдыхаю. — Расскажу, но не сейчас. Мы уедем в Америку, которая стала для меня родной. В этом городе меня ничего не держит. Арс там занимается каратэ, а также идет на индивидуальные курсы. Даже два языка знает. Я не останусь тут лишь из-за того, что ты этого хочешь! Мы уедем. И обсуждать эту тему с тобой далее я не обязана. Пойми уже, ты для меня... Ты для нас чужой.

— Я его отец! — цедит сквозь зубы, надвигаясь на меня. Словно скала, нависает и смотрит прямо в глаза. В упор. — И я его не отпущу, Лиза. Чего бы мне это ни стоило! Вы никуда не уедете!

— Несколько минут назад ты на Богдана злился, что тот мне угрожает. Чем же ты от него отличаешья? И что ты со мной сделаешь, если я буду идти против тебя, а? Может, повторишь то, что сделал четыре года назад? И в этот раз у тебя получится еще лучше! Потому что знаешь мое слабое место! Знаешь, что я живу ради Арсения и что... Черт... — воздуха не хватает. Голова начинает кружиться, а перед глазами темнеет.

— Лиз, ты чего? Что случилось? — ловит он меня за талию, помогает сесть на диван.

— Ничего! — ворчу, чувствуя тупую боль в области живота. Кладу туда ладонь и глажу, не понимая, что происходит.

— Лиз?!

— Чего?! Беременна я! От Богдана! Что прикажешь сделать?! — вру, лишь бы он отстал от меня. Лишь бы не надеялся, что у нас есть шанс начать все с нуля. Чужого ребенка он никогда не примет. А это значит, меня тоже.

Он недоверчиво пялится на меня. Я же не понимаю, почему у меня резко разболелся живот. Всего минута, а потом прошло. Возможно, это был знак? Не смогу я его простить. Несмотря на то, что на самом деле он вытащил моего брата из-за решетки. И отца тоже. Однако меня он при любом раскладе предал. Не могу простить. Ну не получается, сколько бы я ни старалась хоть чуточку приблизиться к нему. Сама. Да, есть еще внутри меня какие-то чувства. Но это не значит, что я буду виснуть на его шее. Однозначно нет.

Бывший становится темнее тучи. На его лице желваки ходят ходуном. Все тот же недоверчивый взгляд скользит по всему телу, а потом он грустно усмехается.

— Врешь, — говорит, отстраняясь. Зарывается пальцами в свои волосы и тянет их, сцепляет плотно челюсти. — Врешь ты, Колючка. Я тебе не верю.

— Может, мне еще и снимок УЗИ тебе предоставить для полного понимания? — цежу сквозь зубы, не желая продолжать этот разговор.

Пусть уходит, и я останусь с сыном наедине. Поговорю с ним. Нам действительно пора уезжать. Чем дольше я в этом городе останусь, тем хуже будет для моей нервной системы. Я боюсь встретить родителей, а также... Дедушку Арсения, из-за которого я сбежала отсюда, не оглядываясь. Из-за которого я вычеркнула свое прошлое и вынужденно начала новую жизнь. Лишь бы не потерять сына. А сейчас все начинается заново... Во второй раз...

— Лиз, давай без приколов, а? У тебя же ведь с ним ничего не было... — то ли вопрос задает, то ли утверждает. Не пойму. — Хочешь сделать мне больно? У тебя получилось на ура. Давай прекратишь обманывать меня? — в его голосе чувствуется боль. Он расстроен, да. Но это к лучшему.

— А почему тебе должно быть больно из-за того, что в моей жизни был другой мужчина? Ты думаешь, все эти четыре года я, как верная жена, ждала, когда ты снова появишься? Нет, дорогой. Ты ошибаешься. И с Богданом у нас все было хорошо. Просто последние дни мы начали плохо ладить. Да и с Арсом они общий язык никак не могут найти. Вот и пришлось расстаться. Мне нужно уезжать, иначе...

— Чтобы родить от него? — перебивает он ледяным тоном, устало потирая лицо ладонью. — А потом скрыть, как поступила со мной? Ты действительно хочешь стать матерью ребенка от мужчины, которого совсем не любишь?

— Я как-то родила от мужчины, который унизил, растоптал меня и мои чувства. Что мне теперь мешает родить от нелюбимого, а?

— Это не одно и то же, Лиз. Ты просто пытаешься вывести меня из себя. И получается у тебя отлично, заметь, — лицо бывшего становится багровым. Говорит он тихо, чтобы Арсений не услышал. Но в то же время настолько твердо, что по коже пробегают мурашки от его тона. — Я давно научился держать эмоции под контролем, милая. Но сейчас я готов порвать того ублюдка на части. Хоть и умом понимаю, что ты врешь. Нагло врешь! Между вами ничего не было!

— С чего такие выводы делаешь, я не понимаю. Я свободная женщина, напоминаю, — добиваю его словами. — Знаешь ли, мне было очень больно, когда ты перед всеми объявил, что женишься на той красотке. Я тогда точно так же держала себя в руках. Меня душили эмоции. Я задыхалась, но все же попросила тебя не лишать меня работы. Но ты вышвырнул меня! Вспомнил?! А потом... Еще и поцеловал ее! Взасос! Я всего лишь почувствовала себя одинокой. Мне хотелось любви, заботы! Вот и легла в постель с Богданом. Я не жалею, — равнодушно пожимаю плечами.

Грудь бывшего вздувается, на лице ходят желваки. Мысленно подмечаю, что его руки сжаты в кулаки. Костяшки побелели.

Да и вспоминать прошлое не особо хочется. Потому что тем самым я делаю гораздо больнее себе, нежели ему. Но желание убедить отца сына, что у меня был другой мужчина, важнее.

— Столько лет не хотела ни с кем отношений и только сейчас решилась дать ему шанс и переспала с ним? — горько усмехается. — Неубедительно.

— Откуда ты знаешь, что я не хотела ни с кем отношений? — хмыкаю, задумываясь. Почему-то мне кажется, что Зойка играет на два фронта. И эта мысль задевает. Неужели она решила свести нас и для этого выкладывает бывшему все, что я пережила за эти годы? — Будто за те несколько лет, которые я отсутствовала в родном городе, у тебя не было ни одной женщины...

— Лиз, — он снова подходит вплотную и нависает надо мной. В его глазах столько боли... Но мне все равно. Потому что я испытывала точно такие же чувства четыре года назад. Бумеранг хреновая штука. — Не играй со мной. Все, что нам надо, так это не терять время. У нас есть сын, и хотя бы ради него мы можем постараться забыть прошлое и идти дальше. Не нужно уже оборачиваться назад. Прекрати выдумывать непонятно что и тем самым наносить мне удар за ударом. Я люблю тебя, — последнее говорит совсем тихо охрипшим голосом.

Прижимается к моим губам своими, целует, зарываясь в мои волосы пальцами. Я упираюсь ладонями в его грудь, хочу оттолкнуть. Но у меня ничего не выходит.

И я еле сдерживаю себя, чтобы не ответить... Если отвечу взаимностью... Назад дороги потом не будет.

Долго смотрю в ночное небо, анализируя весь разговор с бывшим. Да, в чем-то он прав. Возможно, было бы проще смириться с ошибками прошлого... Да только не могу заставить свое сердце простить его и начать все как ни в чем не бывало.

Касаюсь пальцами губ. Они до сих пор горят. Глупо улыбаюсь тому, что он все такой же... Страстный, вечно голодный.

Я не ответила, конечно же, на его поцелуй. Он сам отстранился. И его последние слова до сих пор звенят в ушах: «Если ты решишь уехать, не сообщив мне об этом, Лиза, я буду вынужден предпринять меры».

Что это означает, я затрудняюсь соображать. То, что не позволит мне покинуть этот город? Или то, что лишит меня сына и я вынужденно останусь тут?

Тряхнув головой, отгоняю глупые мысли. Нет, он никогда не заберет у меня сына. Потому что тем самым окончательно потеряет шанс быть вместе со мной. Да и насильно мил не будешь... Он же не глупый, чтобы это не понять.

— Ты есть будешь? — Зойка ставит тарелку с едой на стол, зовет меня. Но я размышляю. Не знаю, как простить его. Не понимаю, как снова принять бывшего в свою жизнь.

— У меня нет аппетита, — вздыхаю я. — Зой, я надеюсь, ты не общаешься с отцом Арсения? И не докладываешь ему ничего обо мне?!

Я заглядываю в глаза подруги, с который долгих четыре года поддерживаем друг друга. Она опускает взгляд, тем самым подтверждая мои догадки. Я лишь вымученно выдыхаю, сглатывая ком в горле.

— Я хотела как лучше. Лиз, ты любишь его. Это даже тупому ясно. Так почему бы не дать ему шанс? Волчонок тоже его без ума от него, чувствует своего отца. Он никогда ни на кого не реагировал так спокойно, когда рядом с тобой кого-то видел, дорогая. Арс столько лет хочет познакомиться со своим отцом, а мы постоянно отмахиваемся, несем какую-то ерунду, лишь бы он больше не спрашивал о своем папе. Но, как видишь, через время он снова задает нам один и тот же вопрос.

Я все прекрасно понимаю. И даже думала над тем, как аккуратно ему все рассказать. Но я боюсь, что он отреагирует очень остро. Первым делом спросит бывшего, почему тот нас оставил.

Но в то же время злость на бывшего меня останавливает. Обида, которая эмоционально захлестывает меня, не дает сделать шаг вперед. Однако уже пора...

— Может, через недельку поговорю с Арсением. Постараюсь ему все объяснить, — подвожу итог, присаживаясь на стол. — Это будет самый сложный разговор в моей жизни, Зойка.

— Я даже не сомневаюсь, — обнимает она меня, поглаживает спину. — Но рано или поздно ты должна это сделать.