Глава 21

Прихожу в себя, чувствуя горячее дыхание у уха. Кирилл что-то говорит мне, но доходит до меня не сразу. Я открываю глаза, понимая, что нахожусь в салоне автомобиля. Отец моего сына протягивает бутылку с водой, заставляет сделать глоток.

— Ты меня напугала, — говорит он слабым голосом. — Мне скорую вызвать? Ты бледная как полотно.

— Не надо. Я перенервничала. Все в порядке, — пытаюсь встать. — Поехали, пожалуйста, к нему.

Я имею в виду Богдана. Но Кирилл игнорирует меня, помогает сесть.

— Выпей еще пару глотков, и мы поговорим, — вздыхает он. — Он не в своем доме, даже ехать туда не стоит. Все организовал по плану. Видимо, давно была у него мысль похитить ребенка и тем самым тебя к себе заманить. Какой-то детский поступок, ей-богу. Неужели он думает, что после этого ты останешься с ним раз и навсегда? Или у него совсем другая цель? — хмурится. — При любом раскладе детский сад.

— Меня ничего не интересует, кроме сына, — отзываюсь еле слышно, потирая переносицу указательным пальцем. — Вообще никогда не интересовало. Мне не до мужиков было. С Богданом мы были друзьями. Хорошими друзьями. Но когда он стал таким... Я не понимаю. Откуда ты знаешь, что его нет дома? Мне нужно ему позвонить. Где мой телефон? — ледяными руками ищу свой мобильник.

— Держи, — протягивает мне его Кирилл. — Я набрал уже его номер, пока тебя пытался в чувство привести. Но абонент временно не доступен. Не трать время зря. У него, кроме квартиры, есть еще...

— Возможно, он у сестры? — обрываю его. Даже сама не знаю, утверждаю или вопрос задаю. Но снова звоню Богдану. Действительно его телефон вырублен. — Я не знаю, Кирилл, где он может быть. Уверена в одном: Арсений сейчас плачет и хочет ко мне. А Богдан... Господи, дай ему немного ума...

— Я его убью, как только встречу, — обещает Бессмертный. — Кстати, я, честно говоря, скорую уже вызвал. Если все с тобой нормально, то поехали. Пусть того ублюдка осматривают. А потом в ментовку его отправят. Просидит хорошенький срок и, возможно, образумится. Хотя вряд ли. Едем? К сестре его.

— Скорее, — киваю.

Кирилл разглядывает мое лицо, перед тем как сесть за руль. Гладит мою щеку большим пальцем. Глубоко выдохнув, отходит от меня.

Я выхожу следом и сажусь на переднее пассажирское сиденье.

— Адрес знаешь?

— Да, рядом с нашим рабочим местом.

Бессмертный крепко сжимает руль, уверенно ведет автомобиль. Задумчивый такой. Я разглядываю его и сравниваю с Арсением. Нос у сына точно от отца, а глаза и брови в первую очередь. Я не говорю уж о полных губах. И цвет волос, черт возьми! Интересно, а от меня что-нибудь Волчонку досталось? Характер, быть может, чуточку.

Зажмуриваюсь, прислонясь головой к прохладному стеклу. На глаза наворачиваются слезы, и я не в силах их удержать. Они текут по щекам ручьем.

Боже, я очень надеюсь, что Богдан не совершит огромную ошибку. Надеюсь, не тронет Арсения, иначе я его никогда в жизни не прощу и сделаю все возможное, чтобы он сел за решетку. Иначе не выдохну.

— Все будет хорошо, — рука бывшего оказывается на моем колене и слегка сжимает его. — Обещаю. Не плачь, Колючка. Через час сын будет с нами. Вот увидишь.

— Мне бы твою уверенность, — шмыгаю носом, не желая убирать его руку с себя. Меня это успокаивает. То, что он рядом, дает мне сил и терпения. Надежду... — Я так привыкла разочаровываться в людях... Жду от них чего угодно. Но если он хоть пальцем тронет моего сына...

— Я его прикончу на месте, — продолжает вместо меня. — Даже не сомневайся.

— Ну молодец, конечно. И что я скажу в таком случае Арсению? Что твой отец столько времени работал и только смог приехать к тебе, а теперь ему в тюрьму надо? Что ты еще подождешь лет пятнадцать, а когда уже не будешь нуждаться в отце, тогда он появится вновь? — закипаю я, сама не понимая почему. Будто с цепи срываюсь. — Ну да. Это легче, чем быть реальным отцом. Растить ребенка, исполнять каждый его каприз. Так что дерзай!

Снова отворачиваюсь и шмыгаю носом. Хватка на колене усиливается. Кирилл сжимает его сильнее, но на мои слова никак не реагирует. На что я злюсь еще больше.

— Я бы никогда не оставил своего ребенка. Если бы ты не скрыла от меня этот факт больше четырех лет, Лиз. Я во сне чуть ли не каждый день видел, как плачет маленький ребенок. Был уверен, что ты не сделала аборт, но и найти тебя не мог. Сукин сын, Демид. С ним я тоже разберусь.

— Вот только не нужно Демида... — голос сам по себе повышается. — Если бы не он, у нас сейчас не было бы Арсения. Твой отец сделал бы все, чтобы я не родила от тебя. Чтобы я избавилась от малыша. Я из-за этого сбежала, плюнув на прошлое. Оставив здесь все и всех. Знаешь, как мне было сложно? Как было страшно! Если бы я не встретила Зойку...

Я замолкаю, потому что мой телефон начинает вибрировать. На экране незнакомый номер.

— Он, — утверждает Бессмертный. — Принимай звонок и включи громкую связь. Соглашайся на все, что он скажет. Не подавай виду, что я здесь. Без паники. Хорошо, родная? — говорит, выруливая в сторону и останавливая машину.

— Алло, — мой голос подрагивает.

— Ну, здравствуй, любимая. Как ты там поживаешь без своего Дикаря? — бьет словами Богдан хлеще пощечины. — С ним все в порядке, конечно. Не бойся. Я не опустился так низко, чтобы малыша бить. Но все зависит от тебя. Сейчас скину адрес, и ты немедленно приедешь. Без всяких выкрутасов, милая. Иначе... Ну ты меня знаешь. Иногда могу быть слишком эмоциональным и наломать дров. Ты же понимаешь меня?

— Я хочу поговорить с сыном, — еле слышу себя. — Дай ему трубку, Богдан. Я приеду, но сначала хочу с малышом...

— Ах, Лиза... Лиза... — перебивает. Перевожу взгляд на Кирилла. Он плотно сжимает челюсти, матерится сквозь зубы. Но жестом дает понять, чтобы я была спокойна. — Я же тебе обещал, что ты сама, на собственных ногах примчишься ко мне. Видишь, я оказался прав. А с малышом... Нет, любимая. Его ты не услышишь.

— Богдан, я хочу услышать голос сына. Иначе никуда не приеду. Где гарантия того, что он с тобой? — я срываюсь на крики, несмотря на то, что Бессмертный попросил вести себя спокойно и не паниковать. — Всего лишь услышать хочу. Неужели ты такой зверь?! Когда ты в него превратился?!

— Ты меня превратила в зверя, — зло бросает он. — Ладно, будь по-твоему. Услышишь ты своего сына, но всего пару секунд. Я с ним буду разговаривать, оставайся на связи.

Доносится какое-то шуршание. Ощущение, будто Богдан куда-то идет, а потом действительно слышу голос Арсения:

— Я хочу к маме! Зачем ты пришел?! Уходи, ненавижу тебя! — он не плачет, а говорит все с такой ненавистью... — Уходи!

— Уйду, конечно. Хочешь, чтобы мать твоя сюда приехала?

— Она приедет не одна, а с моим другом! И тогда ты получишь от него!

Дальше не понимаю, что происходит, но Богдан кричит:

— Дикарь чертов! Иди и сядь смирно!

Мое сердце не выдержит эту пытку. Вжимаюсь в сиденье и зажмуриваюсь. Будто мир на мою голову рушится. Боже, как же мне страшно за сына.

— Стало легче? — слышу в трубке.

— Адрес называй и не смей трогать моего сына! Клянусь, я покалечу тебя сама! Собственными руками!

— Ты приезжай скорее, милая. А потом посмотрим, кто и кого, — громко смеется он. — Отправляю сообщение. И повторяюсь. Без выкрутасов!

Короткие гудки доносятся до меня сквозь шум в голове. Чувствую себя отвратительно. Сердце барабанит в груди.

— Успокойся, — шепчет Бессмертный. — Наш сын врезал ему, — то ли шутит, то это действительно так. Нежно гладит меня по голове. Тянет, прижимает к себе. — Сейчас ты поедешь туда на моей машине, а я следом за тобой. Не бойся ничего. Я буду рядом, даже не сомневайся. Не позволю ублюдку навредить ни тебе, ни нашему сыну. Веришь мне?

Отстраняясь, заглядываю в зеленые глаза и киваю несколько раз, сглатывая ком в горле. Мобильник снова вибрирует, и Кирилл забирает его, читает сообщение и опять матерится. Там не только адрес, но и фотография Арсения, где он сидит в кресле, скрестив руки на груди, и смотрит куда-то в сторону.

— Посмотри на меня, — Бессмертный сжимает мой подбородок пальцами, заставляет поднять на него заплаканное лицо. — Ты справишься. Возьми себя в руки и садись за руль. Мы совсем близко к тому адресу находимся.

— Я справлюсь, — повторяю. — Обязательно справлюсь.

— Вот и отлично, — он снова прижимает меня к себе, крепко обнимает. — Вернемся вместе с сыном. И очень скоро станем настоящей семьей.