Глава 11

- Подойди ко мне, Эсма, - стоя у окна, Ахмет обращает внимание на мое появление, оглядывается через плечо и тут же отворачивается обратно.

Я подхожу, останавливаюсь в шаге от него.

Почему так долго? - спрашивает спокойно, без претензии в голосе.Я накормила охрану. И узнала, что меня не выпустят без твоего разрешения даже к соседке! Ахмет, я твоя жена, а не узница! Ты не можешь так поступать со мной!

- Это временная мера. Как только я увижу, что ты слушаешься меня беспрекословно, не пытаешься сбежать к отцу или Мехмету, то сниму тотальный контроль. А пока что будешь отчитываться за каждый свой шаг, сделанный за ворота.

Имя бывшего жениха болезненным уколом вонзается в мое сердце. В череде последних событий я как будто стала меньше вспоминать о нем. И это правильно.

Мы не будем вместе. Теперь уже точно.

Мехмет даже не взглянет на чужую женщину. А я стала чужой, как только легла с законным мужем в постель.

Ахмет, это лишняя мера. Мне некуда бежать. Ни отец, ни Мехмет не примут меня и отправят к тебе.

Хорошо, что ты это понимаешь, - кивает он. - Но ты меня не убедила. Мера не лишняя. Эсма, привыкай к тому, что я буду поступать так, как надо мне. Твое мнение мне не интересно, и считаться с ним я не стану.

Клянусь, я пытаюсь был терпеливой! Но ему словно доставляет удовольствие выводить меня из себя.

Обхожу его сбоку и встаю перед ним.

- Придется считаться со мной, Ахмет. Потому что больше я молчать не буду! Мне не за что расплачиваться перед тобой, я ни в чем не виновата и не заслужила такого отношения!

- Какого другого заслуженного отношения ты ждешь от меня, Эсма? Я добр к тебе. Гораздо добрее, чем мог бы быть, - насмешливый, с тенью презрения взгляд мне в ответ.

Я едва ли не выпадаю в осадок.

И перед кем распинаюсь?

Добрый муж мой... да он просто издевается!

- Нет, Ахмет. Ты не мог бы быть добрее. Не умеешь. Мне непонятно твое желание в таком взрослом возрасте получить живую игрушку для жестоких иго, но рискну предположить, что у тебя было трудное детство.

Эсма, ты порешь чушь. У меня было обычное детство. И ты не игрушка, а жена. Ты злишься, потому что у меня завышенные требования к женшинам. А ты им не соответствуешь. Все мои замечания к тебе по лели. Ты должна молча исправляться, а не выяснять со мной отношения.

Так я плохая жена? В этом. по-твоему, поичина моего недовольства тобой? - опешив, спрашиваю.

Да, - твердо, не задумываясь. И видя, как от удивления вытянулось мое лицо, продолжает: - Жена должна доставлять удовольствие, рожать детей, создавать уют и вызывать у мужа желание возвращаться домой. Иначе зачем еще она нужна? Я сказал тебе, что устал и хочу расслабиться. И вместо того, чтобы проявить заботу и подготовить для меня ванну, ты упрямо и пока еще безнаказанно действуешь мне на нервы.

Я с обидой поджимаю губы и понимаю, что продолжать разговаривать с ним бессмысленно.

Ахмет упрям, как осел.

Что бы я ни делала, как бы ему не угождала, стать хорошей женой в его глазах мне не удастся. Он всегда найдет бесчисленное множество предлогов для замечаний и придирок.

И ни за что не признается в том, что не прав.

Где ванна? - спрашиваю, поникнув плечами.

Иди за мной, - командует он.

Ванная комната оказывается напротив спальни. Я вхожу следом за Ахметом и прохожусь оценивающим взглядом по ванне.

Она огромная. Для одного слишком большая. Для двоих в самый раз.

Я подхожу к ней и включаю кран.

Комната наполняется шумом воды, хлынувшей сильным напором.

Пока набирается ванна, Ахмет не спеша раздевается.

Я приношу ему чистую одежду и закрываю кран, когда воды становится достаточно.

На голого мужа принципиально не смотрю, не хочется.

Слышу, как он садится в ванну, и только тогда поворачиваюсь к нему.

- Ты доволен? - уточняю.

Он лениво кивает и так же расслабленно говорит:

Раздевайся.

Зачем? - настороженно и испуганно затаив дыхание, спрашиваю. Чтобы платье не намочить. Ты составишь мне компанию.

Но я не хочу.

А я разве спрашивал? - предупреждающий тон.

Стиснув зубы от раздражения, я снимаю платье. Белье оставляю, и решаю сверху еще прикрыться большим банным полотенцем, обернув его вокруг тела.

Присаживаюсь на борт ванны.

Я не хочу погружаться в воду, ладно?

Если помолчишь и не будешь сидеть без дела... - отзывается Ахмет и устало прикрывает глаза.

Я беру в руки мужской гель для душа. Выжимаю немного в ладонь и, глубоко вздохнув для смелости, растираю его по плечам Ахмета.

Неуверенно, но с каждым движением набираюсь решимости.

Спускаюсь на грудь, потом на живот. Чувствую твердые мышцы под гладкой кожей. Прикасаться к мужскому телу... нормально. Даже немного интересно.

Я не столько мою его, сколько массирую.

И не свожу взгляда с лица Ахмета.

Красивый. И конечно, бабник.

Скольким женщинам он вскружил голову, использовал и бросил?

И даже ту, которую любит, не пожалел. А она ведь наверняка надеялась, что он женится на ней... и про девочек-горничных ничего не знает.

Таких мужчин лучше не знать и вовсе, чем полюбить и обливаться слезами всякий раз, когда он посреди ночи уезжает к любовнице.

И хуже всего быть его женой. Никому не пожелаешь такого "счастья"... а досталось оно именно мне.

За что? Очень хотелось бы знать

- Расскажи мне про отца. В чем он виноват перед тобой?

Ахмет резко открывает глаза, фокусирует взгляд на моем лице.

- Болтушка.

Звучит сухо. Просто факт.

А я вспоминаю, что он сказал помолчать.

Рука его ложится на мою талию, а следом и вторая. Я взвизгнуть не успеваю, как теряю полотенце и оказываюсь в воде, сидя верхом на муже.

- Нет, Ахмет! Выпусти меня! - забившись в его руках, пытаюсь выбраться из ванны. Но он крепко держит, не позволяя мне приподняться и слезть с него. Вода расплескивается, я быстро выбиваюсь из сил и затихаю, шумно дыша.

Ты закончила? Или продолжишь ломаться?

Ты груб. Опять.

Ответь. Закончила! - зло бросаю ему в лицо.

Ахмет приподнимает меня, поддерживая под ягодицы. Сдвигает трусики в сторону и направляет в меня возбужденный член, проталкивает немного внутрь коротким рывком. И останавливается, продолжая удерживать меня на весу.

- Сама. Иначе сделаю больно, - слышу его разгоряченный голос.

И упираюсь скользкими руками ему в грудь, медленно насаживаюсь на твердую как сталь плоть.

Ерзаю на нем.

Неприятно. И тесно. Я пошевелиться боюсь, не то что скакать на нем.

Но терпением мой муж не отличается. И принудительно начинает помогать мне двигаться, приподнимая и опуская.

Удовольствие получает только он. Я скована и зажата. И смущена так, что щеки жаром пылают.

Как только внутри меня становится чуть свободнее, я стараюсь двигаться быстрее. Сажусь на него полностью, глубже некуда. И задерживаюсь на несколько секунд в этом положении. А после резко поднимаюсь, и снова с силой опускаюсь.

Прислушиваюсь к дыханию Ахмета. Увлекаюсь и вскоре замечаю, что трение разгоряченного члена во мне вызывает очень непривычные ощущения. Необычные, и как будто немного приятные. Но такие слабые, что мне хочется усилить их, чтобы прочувствовать и узнать получше.

Но не сейчас. Я устаю и теряю темп. И если бы Ахмет не поддерживал меня, то точно бы окончательно выдохлась. Но он не дает. Сильнее сжимает мои ягодицы, теперь уже сам насаживает меня резче и так, как надо ему.

И добивается того, к чему стремился.

Я тут же слезаю с него. Наблюдаю, как он поднимается и выходит из ванны, оборачивает вокруг бедер полотенце. А после переодевается в чистую одежду.

- Не задерживайся. Я жду тебя в спальне, - мельком бросает на меня взгляд и уходит.

Я быстренько заканчиваю водные процедуры.

Иду в спальню и занимаю свою половину кровати. Натягиваю одеяло до подбородка и, чуть полежав в тишине, поворачиваюсь к Ахмету:

Ты расскажешь мне про отца?

Завтра, - кивает он и выключает ночник.