Глава 49

Я больше не могу обманывать себя. Мне хорошо с мистером Эйнсвортом. Так хорошо, как еще не было никогда прежде… Да, я пыталась убедить себя, что нас не связывает ничего, кроме выгоды и ненависти. Но это ложь. Ведь чувства внутри восстают, пытаясь доказать обратное. Он дорог мне. Дорог гораздо больше, чем фиктивный супруг, с которым меня связала злосчастная судьба. И мысль о том, что наша история с ним может закончиться, ранит гораздо сильнее, чем я могла предположить. - Лора, - шепчет мистер Эйнсворт, обнимая так нежно и так пылко, будто бы хочет закрыть собой от всего остального мира. Он словно отвоевывает меня у него. Нет отвоевывает меня у меня же самой, по крупицам забирая себе. Завладевая мной не только физически, но и духовно. - Моя Лора… И это звучит так сладко, что я хочу, чтобы он произносил это снова и снова. Мне нравится, как он касается этих букв языком, играя с ними, а хриплые нотки в его голосе делают все еще более интимным. Мне хочется быть его Лорой. Принадлежать ему полностью, безраздельно. Хочется начать все с начала, забыть о тех месяцах, полных ненависти и отчаяния. Забыть об обидах, которые он нанес мне, и которые я нанесла ему. Забыть о том, что мы из разных миров. Словно мы всегда принадлежали только друг другу. И словно так будет и дальше… - Лора… - большая ладонь проводит по моему бедру, быстро взмывая вверх и тут же оказываясь на овале лица. – Что же ты делаешь со мной… любимая… Последняя фраза проносится как молния, заставляя нас обоих замереть в изумлении. Кажется, мистер Эйнсворт и сам не ожидал, что произнесет это, и возможно, пожалел о том, что это слетело с его уст, желая, чтобы подобное никогда не звучало. Но поздно, это слово отражается от стен эхом, звеня в ушах, как щемящее осознание невероятной истины. Любимая… любимая… любимая… Мне уже говорили такое, но ни разу прежде это слово не вызывало в моей душе столь сильную бурю эмоций. Внутри словно вырос огромный шар света, и он расширяется с такой силой и быстротой, что меня вот-вот разорвет на миллион переливающихся частей. Я не знаю, что делать с этой волной, накрывающей с головой, погружающей в самую глубину затаившегося в душе ликования. Я не способна самостоятельно выплыть наружу, мне не справиться с этим одной. У меня никогда не было достаточно сил. - Джон… - смятенно шепчу я, не способная больше ничего сказать. Все слова застряли где-то посередине груди, но вовсе не от того, что мне не хочется ему ответить. Я хочу, нет, мне нужно это произнести, эта потребность настолько сильна, что буквально отзывается болью в районе сердца, однако, я не могу издать ни звука, будто кто-то украл у меня способность говорить. Ну что же ты за дура, Лора? Отчего так трудно сказать это?! Ведь ты тоже любишь его! Любишь, как бы не пыталась заглушить в себе это чувство! Любишь безумно, бездумно, безвозвратно… В отчаянии я покусываю свои губы. Но вдруг вижу, что и тело, и лицо супруга расслабляются. Кажется, шок от неожиданного признания прошел. И он нежно касается моего подбородка, притягивая его к себе, однако смотрит как будто не на меня, а куда-то вдаль, за пределы этой комнаты. - Любимая… - повторяет Дракон уже более вкрадчиво, как будто и сам вслушивается в то, как это звучит и, вроде бы, в отличие от меня, это словно больше не пугает его. – Любимая… Неужели мужчина никогда прежде не произносил ничего подобного? Отчего он выглядит так, будто впервые признается в своих чувствах. Причем признается не мне, а себе самому… Его губы изгибает довольная улыбка, едва заметная, и все же очевидная, и он снова внимательно глядит мне в глаза. - Лоррета Кэмпбэлл, - говорит муж на выдохе. – Кажется, я люблю тебя, моя несносная маленькая аристократка… Мои губы дрожат, а на глаза навернулись слезы. Но это вовсе не слезы печали. И все же я молчу, обуреваемая неизвестным доселе страхом. Самым странным и нелогичным из всех. Ведь я боюсь потерять его. И боюсь, что потеряю его, если открою главный секрет своего сердца. Что я больше не непокорная жена Дракона. Потому что он покорил меня, и я целиком и полностью принадлежу ему. Ему одному… - Лоретта Эйнсворт, - вдруг поправляет тот как-то особенно вкрадчиво. Кажется, он еще не разу не называл меня так. Наверное, как и я, не желая привязывать свое имя к моему. Мне нравится, как это звучит. Потому что это звучит правильно. Так, как и должно звучать. И все же я ощущаю необъяснимый ужас, не дающий мне покоя. Да, я Лоррета Эйнсворт, его жена, его любимая. Его… Но разве буквально несколько дней назад мы не договорились о том, что этому браку не суждено продолжиться? Разве мистер Эйнсворт не собирается дать мне развод? Разве дела, долг или что там еще не гонят его отсюда?! От меня… - Но как надолго? – спрашиваю я сдавленно, не в силах придать своему голосу спокойный тон. - М? – смотрит тот на меня удивленно. - Вы говорили, что расторгнете брак, как только я перестану быть вам полезна… - Я говорил, что дам тебе свободу, если ты сама захочешь этого, - отвечает мистер Эйнсворт, кажется, впервые за все время понимая мой вопрос так, как я его и задала. – Но это не значит, что я не могу постараться сделать так, чтобы ты этого не захотела… - Что? - растерянно уточняю я. - Пока ты все еще моя, моя Лоррета Эйнсворт, - говорит он, притягивая меня к себе - А значит, у меня еще есть время заставить тебя передумать…