Глава 16

До одаля мы добрались благополучно, пускай и медленно. Когда неторопливо ковыляли по дороге между полей, которые заканчивали убирать жнецы, нас заметил Ивар, хозяйский сын. Он о чём-то беседовал с рослым трэллом (мужчин-рабов по именам я почти не знала), однако тут же оставил разговор и быстрым шагом направился к нам.

— Сестра! Что с тобой?

На нас с Агдой он, понятное дело, внимания не обратил.

— Повредила ногу, — пожаловалась Бьорг, не упуская возможности повиснуть на брате. — Ох, Ивар, помоги добраться до дома!

— Конечно. — Хозяйский сын приобнял сестру за талию и устремил на Агду требовательный взгляд: — Что произошло?

— Ложь стала правдой, — хладнокровно ответила старуха. — Так бывает, особенно на рассвете, когда боги внимательно смотрят и чутко слушают.

Ивар поджал губы, но больше ничего не сказал. С лёгкостью подхватил Бьорг на руки и широким шагом направился к видневшемуся впереди частоколу.

Чуйка подсказывала мне, что на этом история не закончится. Но до самого вечера ничего особенного не происходило: до самого вечера я мирно проработала в женском доме за прялкой.

А потом вернулся Ульрик.

— Где новая тира? — Вошедший дружинник скользнул взглядом по сидевшим на лавках рабыням и безошибочно выцепил меня. — Ты! Иди за мной!

— Куда?

Я брякнула это не подумав, за что получила хлёсткое:

— Куда надо. Иди, или поволоку силой.

Перспектива была не самая вдохновляющая, и я подчинилась — теперь уже молча. Под полными любопытства (но не сочувствия) взглядами остальных работниц вышла из женского дома и двинулась следом за провожатым.

А может быть, и конвоиром.

Агда нагнала нас у самого крыльца долгого дома.

— Ты куда это, старуха? — попытался остановить её дружинник, но в отличие от меня, Агде было чем ответить.

— К хозяйке Бьорг, — уверенно сказала она. — Или она за один раз обучилась так хорошо, что вылечит себе ногу сама?

Крыть дружиннику было нечем, и он лишь хмуро бросил мне:

— Входи. Ты понадобилась Ульрику.

Я и до этого была ни разу не спокойна, а теперь мои нервы вообще взвинтились на максимум. И даже пойманный мной успокаивающий взгляд Агды мало помог. Однако единственное, что я могла сделать, — это пропустить старуху вперёд и хотя бы символически, хотя бы на несколько секунд спрятаться за её спиной.

Это было моё первое появление в долгом доме, но от волнения я почти не запомнила обстановку. Осталось в памяти, что он был и вправду очень длинным, и крышу поддерживали не четыре, как в женском доме, а гораздо больше столбов. Освещение здесь было ярче, лавок больше, на стенах развешаны трофеи — охотничьи и военные. Агда как-то сразу ушла в сторону, и мне пришлось самой идти через весь дом к восседавшим на высоких хозяйских креслах Ульрику и Кельде. По обеим сторонам от них уже на лавках сидели Ивар, Бьорг с перевязанной ногой, которую она держала на низкой скамеечке, и Даген. Больше в доме никого не было, что нагнетало атмосферу грядущих неприятностей ещё сильнее.

Но вот я наконец подошла к хозяевам и, понятия не имея, что делать дальше, неловко поклонилась. Встретила неприятно жёсткий взгляд Ульрика и поспешно опустила глаза.

Пауза затягивалась, выкручивая нервы пыточной машиной. Но наконец хозяин разбил лёд тишины, проронив:

— Бьорг говорит, ты вёльва и из-за твоего колдовства она подвернула ногу. Это правда?

«Да чтоб у неё язык отсох, у твоей Бьорг! — мысленно ругнулась я в любимой бабушкиной традиции. — И у Дагена тоже — он небось с сестричкой поделился».

А затем подняла на Ульрика твёрдый взгляд и коротко ответила:

— Нет.

Играть с Ульриком в гляделки было жуть как тяжело, однако я не больше я глаз не опустила. И дождалась следующего вопроса:

— Так ты не вёльва?

— Я не помню. — Универсальная отмазка.

Теперь Ульрик давил на меня взглядом, как асфальтоукладчиком.

— Но то, колдовала ли ты сегодня, помнить должна.

— Не колдовала. Я не умею колдовать.

— Врёшь! — выкрикнула Бьорг. — Отец, она…

И осеклась под коротким взглядом родителя. А Ульрик, укротив дочь, снова вперился в меня.

— Чем можешь доказать, что невиновна в несчастье Бьорг?

«А что это сразу я должна? — ощетинилась я мысленно. — Презумпция невиновности — слыхали про такое?»

Хотя, конечно же, они не слыхали. И ещё веков семь, если не больше, не услышат.

И всё-таки я открыла рот, собираясь высказать: а с какого перепуга меня вообще в чём-то обвиняют? Но не успела — Агда, о которой все как-то позабыли, выбрала этот момент, чтобы выйти на сцену. И, встав рядом со мной, заявила:

— Я докажу, хозяин Ульрик. Когда Бьорг оступилась, я была рядом с ней. И никакого злого колдовства не почуяла.