Глава 47

Когда за дверью бадстофы послышался несмелый голос тиры: «Хозяйка Бьорг!», я была почти готова. Надела на запястье последний браслет (ярл отдал к наряду столько украшений, что ими можно было украсить небольшую ёлку), поправила вуаль и парик. Расправила складки на хангероке, подпоясанном широким поясом из бронзовых звеньев, к которому подвесила Агдин кинжал. Возможно, это было не по традиции, но идти безоружной даже (или тем более) на собственную свадьбу я опасалась. В последний раз пожалела, что зеркало для меня — недоступная роскошь — и, собравшись с духом, вышла из бани.

Кроме двух рабынь, снаружи меня поджидал Ивар: похоже, этот невозможный человек решил, что выздоровление без осложнений — для лохов, и всячески стремился усложнить жизнь себе и целительнице Эйрин.

Увы, мой выразительный взгляд вряд ли был замечен из-за вуали. Зато Ивар, скользнув по мне глазами, едва заметно кивнул: всё в порядке. Бросил рабыням:

— Вы больше не нужны, ступайте, — и подал мне руку.

Когда же я символически оперлась на предложенный локоть, вполголоса сказал:

— Свадебная повозка готова. Сейчас едем в рощу Фрейи, где жрец проведёт обряд. Затем вернёмся в Хаугард на пир в честь тебя и ярла. Скальды будут петь, воины — показывать свои умения, гости — говорить здравицы. Помни: ни с кем не заговаривай и не поднимай покрывала. Обет длится до самой брачной ночи.

Я кивнула, гадая, каким бы образом узнать у него, что там с Дагеном. К счастью, Ивар догадался сам и пояснил:

— Брат всё ещё под замком. Ярл делает вид, будто забыл о нём… Не думал, что когда-нибудь так скажу, но — к лучшему.

«Вот уж точно», — согласилась я мысленно. А Ивар закончил:

— Я буду всё время рядом, как твой родственник. Смогу помочь, если возникнет надобность.

Я благодарно сжала его локоть. С незлой усмешкой подумала: мог ли он предположить в начале пути из Ульрикстадира, что в конце станет искренне за меня переживать? И вновь удивилась про себя поразительности тех узоров, что плетут здешние норны.

«То ли ещё будет», — усмехнулось предчувствие с интонациями старой Агды, и я подавила желание потереть вдруг чётко ощутившуюся татуировку над грудью. Сказала себе: главное, пережить этот день и эту ночь. А дальше — будем надеяться, дальше меня наконец-то ждёт свобода.

Но пока ждала лишь свадебная повозка, похожая на поставленный на колёса драккар. Борта её украшала сложная резьба, на тонкой мачте развевались цветные ленты. Сиденье внутри было устлано мехами, а сбруя запряжённых в повозку лошадей щедро украшена бубенцами. Животные от нетерпения рыли копытами землю — застоялись, ожидая нас, — и оттого звон стоял почти неумолкающий.

И чем-то это Ивару не понравилось.

— Погоди, — тихо сказал он мне.

Я послушно выпустила его локоть, и Ивар подошёл к державшему лошадей под уздцы пареньку. Перекинулся с ним парой слов, уточнив, не подходил ли к повозке кто-либо, осмотрел животных и властно распорядился заменить лошадей.

— То есть как? — растерялся паренёк. — Вам ехать надобно, вас ждут…

— Подождут, — холодно отрезал Ивар. — А править лошадьми, поевшими головолом-травы, я не стану. В Хель не тороплюсь.

Парнишка переменился в лице и принялся торопливо выпрягать нервничавших животных. На помощь ему пришли другие трэллы, а я, слышавшая весь разговор, крепко сплела пальцы.

Если бы не внимательность Ивара, вполне могла произойти трагедия. Но кому вздумалось устроить мне аварию? Собаке на сене Тордис? Или это новая многоходовка заговорщиков? Покалечить невесту, свалить всё на злой умысел каких-нибудь врагов ярла, чтобы тот отправил дружину мстить, а сам остался безоружным.

Или есть третий вариант, о котором я пока не догадываюсь? И не обсудить ведь по горячим следам!

И всё же я повернулась к подошедшему Ивару и воззрилась на него столь говоряще, что это должно было чувствоваться даже через вуаль.

— Может быть, случайность, — почти не шевеля губами, заметил сын Ульрика. — Может быть, умысел. Я скажу ярлу, как только получится, а ты будь внимательна.

«Придётся, — хмуро подумала я. — Эх, и ведь только-только решила, что можно хотя бы чуточку расслабиться!»

Между тем трэллы подвели к повозке других лошадей. Ивар придирчиво осмотрел их и только затем дал добро их запрягать. Когда же экипаж вновь был готов ехать, помог мне забраться в повозку, неуклюже взгромоздился на козлы (разумеется, рана давала о себе знать!) и щёлкнул вожжами. Лошадки смирно затрусили к воротам Хаугарда, под мелодичный звон бубенчиков увозя меня навстречу первому за две жизни замужеству.