Глава 53

— Когда ночь станет подходить к концу, гости давно уснут, и сон притупит зоркость стражи, я уйду отсюда и уведу охрану, — начал Ронгвальд. — А ты сменишь одежду невесты на одеяние лейсинг, что лежит в сундуке…

В сундуке? Ах да, вон он, стоит в углу!

—…и тише тени прокрадёшься в дом врачевания. Эйрин будет ждать тебя, и пока Хельги с дружиной не покинут Вестфольд, ты спрячешься там. После же Эйрин тайком выведет тебя за ограду, и ты вновь войдёшь в Хаугард, но как служанка Бьорг, сумевшая избежать горькой участи плена.

Внимательно слушая, я даже приподнялась на локте и то и дело кивала, соглашаясь с планом. Он не был лишён узких мест, и вообще, Эйрик мог сломать его, просто решившись на ночное нападение. Однако с каждой новой фразой ярла мне становилось спокойнее: он предлагал разумный и взвешенный вариант того, как сделать легитимным моё пребывание в Хаугарде не под личиной Бьорг.

Лишь один момент мне не очень нравился: то, что в мою тайну оказалась посвящена целительница. Но когда я осторожно высказала своё опасение, Ронгвальд лишь отмахнулся:

— Я спас её от участи худшей, чем смерть. Эйрин не предаст.

Аргументов для спора у меня, понятное дело, не было. Потому я, пусть и не до конца убеждённая, согласилась:

— Хорошо, ярл. — И затем задала последний из важных вопросов: — А что будет с Дагеном?

— Он отправится на поиски Бьорг вместе с Хельги, — пояснил Ронгвальд. — Я намекну форингу, что Дагену не обязательно возвращаться в Вестфольд, а остальное оставлю ему на откуп.

— Даген умрёт? — прямо уточнила я. И сколь бы кровожадно это ни звучало, меня подобный исход устроил бы полностью.

Однако ярл ответил уклончиво:

— О том известно лишь норнам. Пока нет прямых доказательств его злоумышления, — и свернул разговор: — Теперь отдыхай. Я разбужу, когда придёт время.

Сказана была, в общем-то, банальность, но я по-глупому услышала за ней заботу. И вместо того, чтобы молча последовать совету, поддалась порыву спросить:

— Ярл, скажи… Что с твоими глазами?

— Грикландский огонь ярок. — Ронгвальд говорил об этом, словно о пустяке. — После него мир для меня погружён во тьму, однако силу воина и мудрость правителя не выжечь даже огню Муспельхейма. И это то, о чём никому не стоит забывать.

— Воистину не стоит, — тихо отозвалась я и наконец опустилась обратно на ложе. — Доброй ночи, ярл.

— Доброй, Сиара Счастливица, — эхом отозвался Ронгвальд и то ли погрузился в раздумья, то ли и сам решил немного вздремнуть.

Я же, повозившись в гнёздышке из мехов, закрыла глаза с уверенностью, что заснуть мне ни черта не удастся.

И как в чёрную яму рухнула.

***

— Сиара.

Лёгкое прикосновение к щеке выдернуло меня из сна не хуже пощёчины. Я распахнула глаза и в тусклом свете почти прогоревшей лампы увидела сидящего рядом Ронгвальда.

— Время действовать, — тихо продолжил он, угадав, что я проснулась. — Одежда лейсинг в сундуке, на её место сложи наряд невесты и фальшивые волосы. Лишь кольцо супруги и кинжал оставь себе, но спрячь так, чтобы никто не смог их увидеть.

Я машинально нащупала подаренное оружие, которое даже на ночь не сняла с пояса, а ярл говорил дальше.

— Выжди, пока за дверью станет совсем тихо, и выходи. В общем зале спят воины, но их немного. Ты сумеешь проскользнуть мимо. Я сделаю так, чтобы дверь осталась открытой — выходи и спеши к дому врачевания. Единожды стукни, и тебе отворят. А дальше просто жди: Эйрин скажет, что делать.

— Хорошо, ярл, — сиплым после сна голосом отозвалась я. И зачем-то брякнула: — Береги себя!

Ронгвальд не ответил, лишь улыбнулся своей особенной улыбкой. Мягко поднялся с кровати, высокой тенью подошёл к выходу и по неизжитой привычке обернулся, будто мог меня увидеть. Но почти сразу спохватился и, без лишнего шороха или скрипа открыв дверь, вышел в темноту общей комнаты.

Дверь закрылась, плотно и беззвучно. Я медленно досчитала про себя до двадцати, чувствуя, как кровь разносит по телу адреналин, и без сожаления выбралась из мехового кокона.

Теперь дело за мной.

С вещами, должно быть, помогла всё та же Эйрин — по крайней мере, от хлопковой рубашки и простого коричневого хангерока шёл едва уловимый запах высушенных трав. Я недрогнувшей рукой сгрузила в сундук все украшения и богатую одежду, помедлив лишь на обуви — ужасно не хотелось менять тёплые удобные сапожки на грубые башмаки.

А вот парик сняла без сожаления, лишь в последний момент вновь задумалась: откуда он? Очень уж кстати пришёлся.

«Может, когда-нибудь выяснится», — и парик отправился следом за прочими вещами. А я приладила кинжал так, чтобы он прятался под хангероком, на всякий случай обмотав рукоять найденной тряпицей. Кольцо же повесила на кожаном шнурке на шею и спрятала за воротом рубашки. Аккуратно, чтобы не зашуметь, опустила окованную бронзой крышку сундука, в последний раз проверила, что ничего не забыла, и подошла к двери. Прислушалась: тишина. Взялась за ручку, и еле теплившийся светильник, будто подавая сигнал, мигнул и погас окончательно.

«Пора».

Я задержала дыхание и на цыпочках выскользнула во тьму.