Глава 77

Согласно традиции, жене и мужу следовало ночевать вместе хотя бы первое время после свадьбы. Потому гостей уложили на лавках в медовом зале, а мы с Ронгвальдом ушли в комнатку, где в обычное время вполне мог ночевать и Харальд с супругой.

«Забавно. Буду спать в постели конунга», — подумала я и подавила нервный смешок. Зачем-то провела кончиками пальцев по искусной резьбе, украшавшей изголовье, где фантастические животные сплетались и перетекали друг в друга самым причудливым образом.

— Ты тревожишься. — Как и прошлой ночью, Ронгвальд опустился на край кровати в изножье. — Почему? Вчера было больше причин для тревоги.

— Эйрик опасен. — Я не лгала, но начала с самого безопасного повода переживать. — Сегодня на тинге он был уверен, что его не упомянут, и потому не вмешивался. Но завтра дело коснётся его напрямую.

— Что бы ни произошло, с твоей головы не упадёт и волоса, — заверил Ронгвальд, и это прозвучало, как факт, а не как бахвальство.

— А с твоей?

Я пожалела о том, что брякнула, ещё до того, как слова отзвучали. Зато губы Ронгвальда тронула лёгкая улыбка.

— Конечно, я не стану подставляться под удар. Это холостяк живёт моментом, а женатый мужчина должен думать о будущем.

У меня опять потеплели щёки. Что за наваждение, в самом деле! И торопясь скорее от него избавиться, я сказала:

— Есть ещё кое-что, что меня тревожит. Ты обещал произнести слова отречения, когда всё закончится. Так будет?

Теперь Ронгвальд ответил не сразу, и не скажу, что я боялась услышать больше: нет или да.

— Я сдержу слово, — наконец медленно произнёс Ронгвальд. — Если после того, как всё закончится, ты подтвердишь, что хочешь этого.

У меня вдруг пересохло в горле. Мелькнула мысль, что хотя Ронгвальд меня не видит, наверняка слышит, как набатом колотится моё сердце. И следующие слова ярла косвенно подтвердили это.

— Ты в самом деле хочешь вернуться в Хольмгард? — мягко спросил он.

— Не знаю. — Я не видела смысла лгать. — Рассказы Войко не пробудили мою память. Но там меня любят… наверное. И точно ждут. Там я буду… своей.

— Жена ярла никогда не будет чужачкой и в землях Нордвегра, — возразил Ронгвальд, и я машинально закусила губу.

Спросить прямо, отчего он хочет оставить меня рядом? Страшно, очень страшно. Каким бы ни был ответ, я не знала, что буду делать с ним.

Потому я предпочла самым трусливым образом улизнуть от продолжения разговора, предложив:

— Ярл, позволишь взглянуть, что у тебя с глазами? Раз уж я пока занимаю место целительницы.

И Ронгвальд со всегдашним своим великодушием позволил мне столь топорно сменить тему.

— Смотри, — просто ответил он, и я, внутренне робея, приблизилась.

Узел был крепким, но я всё же развязала его — отчего-то казалось грубым просто стянуть повязку. Медленно убрала полоску чёрной ткани и, смущённая интимностью момента, посмотрела Ронгвальду в лицо.

Почему-то думалось: без повязки она покажется чужим. А оказалось — вовсе нет. Просто из пазла исчезли пустоты, и теперь я видела картину целиком.

Картину… или скульптуру? С Ронгвальда в самом деле можно было смело ваять кого-нибудь из богов Асгарда — таким благородством, спокойной силой и умом дышали его черты. Если бы только не глаза…

Сомкнутые веки ярла дрогнули, и я бездумным жестом смахнула с его густых ресниц сухие корочки. Ронгвальд открыл глаза — чернота зрачков в тончайшем ободке светлой радужки. От внешних уголков немедленно разбежались напряжённые морщинки — он пытался увидеть, — и сердце моё сжалось от сострадания.

— Я приготовлю отвар, завтра же утром! — горячо пообещала я. — Надо будет промывать глаза каждый день, и обязательно менять повязку… И посмотреть на них при ярком свете дня — кто знает, вдруг…

Замолчала — ну кем я себя возомнила? Никакие отвары не помогут восстановить повреждённую сетчатку. Тут нужна была операция, и то не факт…

— Благодарю.

Ронгвальд тепло улыбнулся, и морщинки вокруг незрячих глаз стали добрыми.

— Ещё ничего не сделано, — быстро напомнила я.

Отвернулась, борясь с осточертевшим смущением, и потому не увидела, а почувствовала, как Ронгвальд поднялся на ноги.

— Я благодарен не за сделанное. — Мне на плечи легли тёплые ладони, и сердце вместо груди заколотилось где-то в горле. — Отдыхай, Сиара Счастливица. Завтрашний день будет непростым, но я верю, что он принесёт победу.

Померещилось ли мне прикосновение к волосам? Наверное. А Ронгвальд убрал руки, и когда я обернулась, он уже возвращал повязку на глаза.

Затопило чувство, что так неправильно, что он не должен уходить. Однако я выдавила из себя лишь пожелание доброй ночи, и Ронгвальд кивнул в ответ.

— Доброй ночи. Не тревожь сердце понапрасну — Высокий на нашей стороне, раз его валькирия здесь.

Он вышел, тихо прикрыв за собой дверь, и я без сил осела на кровать.

Ныло колено. Терзало душу непонятное сожаление. Давил на плечи груз чужой веры, пусть я не давала к ней ни малейшего повода.

И не в силах вынести жестокий моральный раздрай, я уткнулась лицом в меховое покрывало и по-глупому расплакалась.