30. Пепел прошлого

Но Валериус не возмущается.

Он медленно прикрывает глаза, и его плечи тяжело, по-старчески опускаются.

Тишина становится оглушительной.

Он смотрит на меня с такой глубокой скорбью и жалостью, что у меня внутри все переворачивается.

И я понимаю что он скажет еще до того, как Валериус открывает рот.

Архимаг тяжело опускается на кресло, опуская голову так, чтобы не встречаться со мной взглядом.

— Твой отец безумно любил тебя, Аделина, — его голос звучит глухо, ломая всё, во что я верила. — Для тебя он выстроил идеальную золотую клетку. В стенах замка ты видела лишь любящего отца, благородного лорда. Но для своих земель, для Севера... он был жестоким прагматиком.

Я мотаю головой, отступая на шаг.

— Нет. Это не правда!

— Это правда, девочка, — безжалостно обрывает меня Валериус. — Зейн сказал правду. Десять лет назад на западных шахтах вспыхнула Черная Гниль. Это магическая чума, от которой не существовало лекарства. Она пожирала людей заживо за пару дней. Сначала лорд Фернен приказал просто оцепить регион. Никого не выпускали. Началась паника, голод, а за ними — бунт. Рабочие убили охрану и собирались прорвать оцепление, неся заразу в города.

Мое дыхание перехватывает. Перед глазами темнеет.

— И тогда, — тяжело продолжает старик, — твой отец отдал приказ уничтожить всех зараженных. Чтобы чума не пошла дальше. Да, для империи он действительно спас тысячи жизней, остановив эпидемию. Но для тех, кого он приговорил к мучительной смерти... для семьи Зейна и сотен других... твой отец стал безжалостным кровавым тираном.

Слова Валериуса бьют меня наотмашь, уничтожая ту единственную опору, которая держала меня на плаву все эти месяцы.

Мой идеальный мир, в котором мой отец был невинной жертвой, а Сальватор — абсолютным злом, с оглушительным треском рушится, разлетаясь на миллионы острых осколков.

Такая простая черно-белая картина мира переворачивается вверх дном.

Мой отец пусть даже ради «высшего блага», но совершил чудовищное преступление.

Я даже не помню, как прощаюсь с Валериусом.

Мои ноги словно налиты свинцом. На автопилоте, оглушенная, сломленная, я возвращаюсь в покои Завоевателя.

Едва за мной захлопывается тяжелая дубовая дверь, как мои колени подкашиваются. Я сползаю по ней на пол и закрываю лицо дрожащими руками.

Меня накрывает истерика.

Дикая, удушающая. Я задыхаюсь от слез. Моя жизнь — это тотальная, беспросветная ложь! Я жила в иллюзии, даже не подозревая о подобных событиях, я лелеяла жажду мести за человека, который сам был палачом!

Но самое страшное... самое жуткое осознание настигает меня именно сейчас, когда я сижу на полу чужой спальни, вдыхая запах полыни.

Я влюблена во врага!

Я всем своим естеством, всей своей проклятой истинной сутью тянусь к монстру, который уничтожил моего отца.

Скрип двери.

Я даже не пытаюсь вытереть слезы. У меня нет на это сил.

Сальватор замирает на пороге. Он вернулся с полигонов. Его военный мундир расстегнут, волосы растрепаны.

Он видит меня — сломленную, захлебывающуюся рыданиями на полу. В его глазах мелькает секундное замешательство, но он не задает вопросов. Не спрашивает, кто меня обидел или почему я плачу.

Инстинкты высшего хищника берут верх над разумом.

В ту же секунду он опускается на колени прямо на ковер рядом со мной. Его огромные, сильные руки сгребают меня в охапку и одним сильным движением прижимают к широкой, горячей груди.

Я инстинктивно сжимаюсь, ожидая, что Теневая Вуаль на левом плече сейчас взорвется от агонии из-за такого тесного, плотного контакта с его телом.

Но происходит невероятное.

Вместо боли, магия внутри меня вдруг... затихает.

Его собственная аура, обычно такая агрессивная и подавляющая, окутывает меня мягким, плотным коконом. Сальватор делится со мной своим теплом, защищая свою пару.

Его большая горячая ладонь ложится на мой затылок. Он гладит меня по спутанным волосам, зарываясь в них лицом.

— Тише, мышка... тише, — его низкий, рокочущий шепот вибрирует прямо у меня над ухом, пробирая до самых костей. — Я здесь. Я не позволю прошлому достать тебя.

От этих слов, пропитанных такой искренней нежностью, мне становится еще больнее. Слезы текут сплошным потоком, пропитывая тонкую ткань его черной рубашки.

Я судорожно цепляюсь пальцами за его широкие плечи.

Я утыкаюсь носом в его ключицу, вдыхая мороз и полынь, и понимаю самую страшную, самую парадоксальную вещь на свете.

Здесь, на полу, в руках того, кого я обязана ненавидеть больше всего в моей жизни... в руках убийцы моего отца... я впервые за всё это время чувствую себя в абсолютной, нерушимой безопасности.

***

Сальватор

Я приехал в эту проклятую Академию с одной-единственной целью — выжигать.

Выжигать предательство, слабость и заговоры каленым железом.

Для меня все эти напыщенные аристократы, дрожащие студенты и двуличные магистры — просто пыль под сапогами. Но даже я понимаю что если оставить эту пыль без внимания, когда-нибудь она может стать проблемой. Когда-нибудь кто-то посмеет бросить вызов моей власти.

Мой внутренний зверь спал веками, равнодушный к интригам людей. Но в тот день на плацу… произошло нечто невероятное.

Я шел сквозь толпу, подавляя их своей аурой, упиваясь их животным страхом, как вдруг ветер принес запах.

Острый, металлический привкус чужой крови, горечь пепла и что-то еще… что-то невероятно, до одури сладкое.

Этот аромат ударил мне по нервам так резко, что мой внутренний Дракон впервые за сотни лет поднял голову и яростно ударил хвостом.

Я резко повернулся, ожидая увидеть сильного, опасного врага, скрывающегося в толпе.

А увидел… ее.

Хрупкую девчонку в дешевой, мешковатой серой мантии артефактора. Она стояла там, сжимая кулаки и смело смотрела мне прямо в глаза.

Меня поразило даже не ее безрассудное хамство. Меня прошибло током от того, что ее аура не дрогнула под моим давлением.

Она стояла насмерть, словно внутри этой хрупкой оболочки был заперт титан.

Я хотел раздавить ее упрямство, хотел заставить ее опустить взгляд, но мой зверь внезапно глухо, собственнически зарычал в моей голове: «Не смей ее ломать!».

Это было безумием.

Дракон-Завоеватель почувствовал что-то к какой-то серой мыши?

Потом был тот допрос в моем кабинете.

Я уже знал, что дело «Аделины Вейн» — дешевая фальшивка.

Я прижал ее к двери, намеренно давя магией, ожидая, что пойманная шпионка расколется, заплачет, начнет умолять.

Но всё снова пошло не так.

Эта девка, задыхаясь от моего присутствия, снова кинула мне вызов! Ее глаза сверкали непокорным серебром, и мой Дракон с дикой, хищной радостью этот вызов принял.

Я приказал ей работать на меня, убеждая себя, что делаю это ради безопасности, чтобы держать подозрительную девчонку на виду.

Ложь.

Жалкая ложь самому себе.

На самом деле я просто хотел постоянно чувствовать ее запах. Мне нужно было видеть, как бьется жилка на ее шее, когда она злится, и слышать ее сбитое дыхание.

Мои инстинкты хищника начали сходить с ума.

Я никогда не забуду тот день на парадной лестнице.

Я шел по коридору, погруженный собственные мысли, и вдруг меня словно ударило хлыстом. Я физически почувствовал резкий всплеск ее эмоций — яркую вспышку страха и обжигающего возмущения.

Я вылетел на лестничный пролет и увидел, как какой-то щенок из боевиков намеренно, с издевательской ухмылкой толкает ее.

В моих глазах в ту же секунду потемнело от первобытной, слепой ярости.

Никто. Ни одна мразь в этом мире не смеет трогать то, на что положил глаз Высший Дракон!

Я оказался рядом раньше, чем осознал это.

Я поймал ее падающее тело, перехватив этот чертов тяжелый ящик. Когда моя рука легла на ее талию, меня пробило током. Я ощутил податливый вес ее хрупкого тела, жар ее кожи, пробивающийся даже сквозь плотную ткань форменного платья.

А когда она вырвалась, вскинула голову и снова начала мне отчаянно дерзить, я понял страшную вещь.

Эта вечно огрызающаяся девчонка будит во мне не только инстинкт защитника. Она будит во мне мужчину. Голодного, одержимого собственника, который хочет запереть ее от всего мира и никому не отдавать.

Именно поэтому я назначил ей ночную отработку в Хранилище.

Никакого наказания не было.

Была только моя слабость.

Мне было физически было необходимо, чтобы она была рядом. Ночью. В абсолютной тишине. Наедине со мной.

Я хотел просто сидеть в кресле и смотреть, как она работает, дышать с ней одним воздухом.

Но всё пошло к демонам.

Когда та проклятая шкатулка начала детонировать, мой инстинкт самосохранения — инстинкт воина просто отключился. Мой внутренний дракон взревел только об одном, заглушая голос рассудка: «Защитить ЕЁ!».

Я бросился к ней, накрывая ее своим телом, укрывая крыльями от смертоносного огня.

А затем... затем произошел взрыв.

И я говорю не только об артефакте… а о нас.

В тот миг, когда наша магия и кровь соприкоснулась, я почувствовал это.

Чудовищная, первозданная сила ударила мне прямо в сердце, связывая нас воедино.

Мне показалось, что я ощутил ее как самого себя.

Неужели… она моя истинная?

Я опустил взгляд на ее плечо. Я сгорал от желания разорвать остатки ее мантии, отчаянно ожидая увидеть там свою золотую метку — неоспоримое доказательство того, что она принадлежит мне по праву крови и магии.

Мои пальцы уже потянулись к ее коже…