Глава 71. Майя

И всё. Тишина салона и барабанящий по крыше дождь оглушают.

Как и его слова.

Нет. Не верю. Не мог он такого сказать. Особенно с таким пренебрежением в голосе.

Поднимаю взгляд с трясущихся пальцев и наблюдаю за тем, как мужчина, первый охранник открывает дверь автомобиля.

Не успевает залезть в салон.

А у меня перед глазами замедленная съёмка.

Потому что мужчина… Мешком падает на грязную землю.

И всё. Нет у нас больше охраны. И Артур, который только хотел сделать то же самое, отстраняется от автомобиля. Приходится идти на водительское место.

И я надеюсь, что сейчас он всего лишь запрыгнет в автомобиль, и мы уедем отсюда, но…

Алиев резко останавливается прямо на полпути. Перед самым носом.

Его неожиданно клонит назад. Рука медленно, словно плеть опускается вдоль туловища. А телефон выпадает из рук.

Его тело за какую-то секунду скрывается за капотом.

И я, возможно, буду дурой.

Но я, ничуть не мешкая, вылезаю из автомобиля. Знаю, что Райский меня не убьёт. Я ему нужна. Как и мой ребёнок.

Хотя…

Он всё равно сделал это. Попытался убить его. Ведь убил на моих глазах людей. И если бы это было первое убийство, которое я видела… Я бы точно не выдержала. Был бы выкидыш.

Но не сейчас. Мне всё равно на остальных. Плевать на охрану, что сейчас спит мёртвым сном.

Я переступаю через одно тело, плюхаюсь сапогом в лужу. Дождь бьёт по лицу, превращая волосы в сосульки за несколько секунд.

Меня не волнует ничего. Даже снайпер, который может быть где-то неподалеку. Они ведь…

Не свалились просто так?

Меня беспокоит один человек.

Которого вижу лежащего на асфальте.

Слёзы подступают к глазам, стоит увидеть его состояние. И я, не раздумывая, сигаю к нему, падая на колени и раздирая колготки о камни. В панике смотрю на Артура, который бледнеет с каждой секундой всё больше. Я не могу глянуть его в лицо. Взгляд сконцентрирован на груди, на его майке, по которой сейчас растекается багровое пятно.

– Нет, нет, нет, – шепчу себе под нос, не зная, что и делать. Руки в воздухе колышутся как в припадке. Не могу до него дотронуться.

Я ничего не вижу перед собой из-за слёз. Но решаюсь. Только бы хоть как-то помочь ему.

Не знаю, куда давлю ладонями, чтобы закрыть рану.

– Он же сказал, что не тронет! – восклицаю Артуру в лицо, пытаясь остановить кровь. А он молчит. Не отвечает. Только кровь вылетает изо рта, а лицо белеет сильнее.

Меня ударяет дрожью. Страхом. Потому что не знаю, что делать. Боюсь за его долбанную жизнь.

Надеюсь, что кто-то из клиники сейчас увидит это через камеры. Придёт и поможет. Или… Кто-то приедет! Появится человек! Но как назло…

Ни души.

– Артур, не молчи же, ну! – слёзы текут по щекам, вместе с дождём. От тела Алиева уже разрастается огромная лужа крови, которая смешивается с грязной водой. Течёт вниз, омывая асфальт багровой жидкостью.

Мужчина не отвечает. С трудом поднимает руку.

А я замираю. Не могу смотреть на то, как человек, который за это время стало для меня самым близким и надёжным, сейчас живёт последние секунды жизни.

Нет, я не дам ему умереть!

Пытаюсь судорожно понять, что делать дальше.

А Алиев… Слегка касается своими пальцами моего запястья. Несмело сжимает их. А я поднимаю взгляд с его груди на лицо.

Глаза в глаза.

И чуть не рушусь, когда вижу в них то, что никогда не видела в глазах Артура. Они ему не к лицу.

Боль.

Раскаяние.

И..

Вину.

– Бе.. – хрипит снова, но я не слышу. Уши закладывает от дождя. – ..ги.

– Да что ты такое говоришь?! – мне хочется ударить его кулаком. Понимаю, что не время, но он напрашивается! – Ты ведь знаешь…

Я не успеваю договорить. Вижу боковым зрением мелькнувшую тень.

Поднимаю резко взгляд и чуть не впадаю в истерику. Лучше бы это была обычная тень. А не Райский, который идёт со стороны больницы в нашу сторону. А за ним… Ещё человека три-четыре…

Страх парализует тело.

Я понимаю, что мне нужно бежать, но я не могу его оставить! Но Райский всё ближе!

– Найди, – и снова мой взгляд утыкается в бледное лицо Артура. Оно становится почти белым. – Арса и…

Я узнаю знакомое имя. Тот псих. Но мне сейчас ни к чему о нём думать. Потому что вместе с Артуром… Сейчас умираю и я.

Не могу шевельнуться. Встать и сделать хоть шаг. Я продолжаю сидеть в луже крови вперемешку с грязной дождевой водой и давить на рану.

И когда Райский оказывается совсем рядом, делаю один мощный всхлип.

Грудь раздирает на части. Глаза щиплет от слёз. А душу рвёт. Разрывает на куски. Тело ломит, пальцы дрожат, а мозг отказывается работать.

Под холодными, запятнанными кровью ладонями, становится тихо.

Его сердце останавливается.

А моё… Вместе с ним.

– Почему? – жалобно скулю, не в силах встать и бежать. Поднимаю ладонь с его груди и опускаю на бледное лицо. Глажу его руками и оставляю разводы на щеке. А ему ведь уже всё равно. – Ты ведь дал нам время!

Он прекрасно меня слышит. Подходит к нам, останавливается в метре от меня.

Поднимаю взгляд на Райского и не могу сдержать своих чувствах. Меня снова обжигает изнутри. Как магма ползёт по внутренностям. Горят адским огнём.

– Мне надоело ждать, – отзывается спокойно, без каких-либо эмоций. Смотрит на безжизненное тело Артура. – Вам было дано достаточно времени, чтобы подружиться и насладиться компанией друг друга.

Так вот зачем он всё это устроил… Не за меня волновался. А за то… Чтобы потом больнее было. Расставаться.

– Спаси его, – всхлипываю, сжимаю пальцами промокшую от воды майку. Говорю, а сама понимаю – поздно.

И от этого накрывает ещё сильнее.

Я ничего не могу сделать.

Только смотреть вперёд и ронять эти слёзы.

Я ведь говорила ему остаться дома! Почему он поехал?!

Из-за спора!?

Так теперь мы оба проигравшие!

Потому что Артур… Не услышит больше результат.

Если он будет.

Потому что… Лучше я уж наложу на себя руки, чем буду жить в доме этого психа. Лучше так. Даже если мой малыш и родится… Его будет ждать только боль.

А я точно ему этого не желаю.

Но разве меня кто-то спрашивает?

Всё делают без меня. Подходят ко мне, хватают под руки. И когда это делают чужие ладони…

Словно просыпаюсь.

Отбиваюсь, размахивая руками. Попадаю одному уроду в глаз. А другому наступаю на ногу.

Но если бы этого было достаточно…

Нет.

Потому что меня опять хватают. Заламывают руки, ставят на колени.

Я вскрикиваю, но не от того, что меня сейчас хватают и несут на верную смерть.

А от резкого, пронзающего чувства внизу живота…