Глава 6

Не был Сафронов Сафроновым, вполне допускаю, что приучил бы к себе, и отдалась ему без страха, сожаления, по доброй воле. Я уже не боялась его прикосновений, его поцелуев. Скорее жаждала и нуждалась. Это было странно. Но это был Сафронов. Наглый и беспринципный Сафронов. Два качества, которые я просто не переносила в мужчинах.

После сногсшибательного и многообещающего поцелуя он выпустил меня из автомобиля, проводил до КПП и весьма неприлично выругался, когда я извлекла из сумочки пропуск. Находясь под властью его чар, я как-то забыла, что у меня его как бы нет.

Неспешная прогулка до особняка Самойленко явно пошла мне на пользу. Весь флер от ласк мужчины окончательно выветрился из головы. В очередной раз убедилась, что нам с этим типом не по пути. Мне следовало думать только о здоровье Виктора Степановича.

Старалась вспомнить все, что опекун рассказывал о своих делах. Неожиданно в памяти всплыл образ молодого и амбициозного помощника Виктора Степановича, Михаила Пахмутова. Видела мужчину всего пару раз, но он мне показался очень надежным. Вот кому мне следовало вчера звонить и просить о помощи. У него были для этого все возможности. Наверняка, Михаил смог бы все организовать наилучшим образом, а я бы сейчас не зависела от милости Сафронова.

У меня даже был телефон Пахмутова, чем я незамедлительно воспользовалась. Михаил ответил почти сразу:

— Доброе утро! — поприветствовал он меня.

— Здравствуйте, — замялась. Поспешила набрать Пахмутова, а разговор продумать нет. — Меня зовут Агния Коваль. Я…

— Я вас помню, Агния. Чем-то могу помочь?

— Э-э. Вы ведь до сих пор работаете с Виктором Степановичем? — решила уточнить. В этот приезд речь о Михаиле не заходила.

— Нет, — отрезал мужчина.

— Извините, что побеспокоила, — расстроено произнесла и уже собиралась отключиться. Мои планы оказались расстроены, даже толком не сформировавшись.

— Погодите, Агния. Что случилось?

— Виктор Степанович попал в больницу, и…

— Называйте адрес. Я подъеду, — перебил меня Пахмутов. Я даже остановилась от неожиданности.

— Он попал в больницу еще вчера. Я подумала, что его помощник может знать какие-то подробности о его здоровье, — начала мямлить. Ну, не говорить же, что угодила в совершенно неадекватную ситуацию. Потенциальный партнер определил моего опекуна в свою клинику и теперь лез мне под юбку, видимо, считая, что таким своеобразным образом я должна была расплатиться за помощь. Во все эти его «Моя» я не верила, а вот в похотливость Сафронова очень даже.

— Хорошо, а где Вы сейчас?

— Дома. Дома у Виктора Степановича, — решила уточнить на всякий случай.

— Сможете договориться о том, чтобы меня пропустили на территорию поселка? — спросил он. Я совсем не была уверена, что чужому мужчине место в доме опекуна.

— Зачем?

— Ну, хорошо, — как-то снисходительно произнес мужчина. — Может, пообедаете со мной, Агния, в городе? Расскажите мне все, возможно, я смогу помочь или хотя бы что-то посоветую, — Михаил, насколько помнила, имел высшее юридическое образование. Он, действительно, что-то мог посоветовать в отличие от Валентины и Николая. Я согласилась. Договорились встретиться в ресторане через два с половиной часа и попрощались.

Чувствовала себя крайне странно. Несколько растерянной.

Подошла к воротам и позвонила. Ключей от дома у меня не было.

Оказавшись на территории дома, сразу наткнулась на Николая, моющего автомобиль Самойленко. Я только вздохнула. У меня теперь была собственная машина, а водительских прав не было. Насколько проще была бы жизнь. А сейчас придется объяснять и просить…

— Доброе утро!

— Доброе утро, Агния Николаевна! — повернулся ко мне водитель. — Ой, что же вы не позвонили и не попросили встретить? Есть какие-то новости? — он внимательно осмотрел меня. Волновался.

— К сожалению, нет. Через полчаса вы сможете отвезти меня в город? — уточнила. Перед встречей с Пахмутовым собиралась заехать в больницу и в офис, если успею. В конце концов, какой-то помощник или заместитель у Виктора Степановича должен был быть. С секретарем тоже пообщаться не мешало. Как говорится, хороший секретарь о начальнике знает больше жены.

— Конечно.

— Николай, а вы не знаете, кто сейчас заменяет Михаила Пахмутова?

— Никто, — мужчина развел руками.

— Как никто? — удивилась.

— После того, как Мишка ушел, никого стоящего Виктор Степанович найти не смог.

— Давно ушел?

— Да, полгода уже, — никогда особенно не интересовалась делами и близким окружением опекуна. Знала, что достаточно близких друзей у него не было. Ну, таких, которых бы он приглашал в дом в моем присутствии. Скорее всего, у него имелась какая-то женщина, любовница на худой конец… Но об этой части его жизни я тоже ничего не знала.

Я не стала долго задерживаться на улице и сразу прошла в дом, по пути набирая в очередной раз Игоря.

Удивительно, но на этот раз он ответил. Раздраженно ответил. Не только ответил, но и узнал звонившего, то есть меня:

— Чего тебе надо?

— Здравствуйте, Игорь Викторович. Вы получили мои смс? — решила уточнить.

— Понятия не имею. Выкладывай, что тебе от меня надо.

— Ваш отец попал в больницу.

— И что? — опешила.

— Он в тяжелом состоянии.

— Сдох? — пауза. — Нет! — ответил сам себе. — Вот откинет копыта, тогда можешь названивать, — на этом разговор с сыном опекуна был закончен. Вот же зараза этот Игорь!

— Айичка, ты вернулась? — ко мне уже спешила Валентина.

— Да, тетя Валя, — чувствовала, что мне придется задержаться, хотя очень хотелось подняться к себе в комнату и переодеться. Ненавидела несвежую одежду. А сегодняшнее утро наложило дополнительный неприятный отпечаток — меня всю облапил Сафронов. Не то, чтобы мне совсем было неприятно, скорее, наоборот… Я, нехотя признавала, что мне нравилось с ним обниматься и целоваться. Это пугало. Пугало то, что если продолжать общение в подобном плане, могла бы привязаться уже на духовном уровне. Сглупила вчера вечером, предложив поехать к нему. Как только смелости у меня хватило.

С другой стороны, разговор с Валентиной, был мне на руку. Это я почти ничего не знала о личной и деловой жизни собственного опекуна, но она и Николай постоянно находились рядом с ним.

Через четверть часа, вырвавшись из лап словоохотливой домработницы, задумчивая я, поднималась по лестнице в спальню.

Итак, что мы имели…

Во-первых, постоянной женщины у Виктора Степановича не было. Во всяком случае, никого в дом он не приводил. Что серьезно расстраивало Валентину. Она хотела счастья хозяину, как и все мы. Было бы неплохо спросить тоже самое у Николая, но отчего-то вести разговоры о женщинах Виктора Степановича с мужчиной было некомфортно. Даже представлять подобный разговор некомфортно, не то, что вести…

Во-вторых, друзей он тоже в дом не водил. В доме, вообще, по словам тети Вали никого не было. Лишь хозяин, немногочисленная прислуга и я временами.

В-третьих, о его бизнесе она тоже ничего не знала. Правда, краем уха слышала о каких-то проблемах. Последнее время Виктор Степанович из-за чего-то сильно нервничал. Плохо ел и спал. Тетя Валя никак не связала это его состояние с предполагаемым инсультом. Даже не подумала вчера рассказать, когда я спрашивала.

Картина получилась безрадостная. Ладно, я, отсутствующая месяцами, ничего толком не знала о жизни опекуна. Что, вообще-то, меня не слишком красило и заставляло чувствовать себя в этот момент виноватой. Ведь я принимала заботу и поддержку Виктора Степановича, как что-то само собой разумеющее, и ничего не давала взамен. Но самые приближенные, которые по многу часов находились рядом с ним и пристально следили за его жизнью?.. Нет, определенно, после больницы следовало ехать в офис и надеяться, что там окажутся более внимательные и осведомленные сотрудники. Сотрудники, которые хоть немного смогут помочь. Уже жалела, что договорилась с Пахмутовым встретиться столь рано.

Стояла в нижнем белье около зеркала и рассматривала сочный крупный синяк, когда раздался телефонный звон. Звонил автор засоса.

Разговаривать с Сафроновым мне вовсе не хотелось, но все равно ответила:

— Да.

— Ай, что-то случилось?

— Нет. С чего ты взял? Денис, а зачем ты звонишь? Я думала, у тебя важная встреча.

— Да, через пару минут начнется. Я соскучился, зайка. Соскучился по твоему голосу, — вот назойливый тип. Прошло меньше часа, как мы расстались. Но вместо того, чтобы раздражаться, улыбнулась.

Только увидев в отражении зеркала свою улыбающуюся мордашку, одернула себя. Понимала, что Сафронов не для такой, как я. Поэтому ни-ни! Вообще, он опасный и приставучий тип. Озабоченный маньяк какой-то!

— Хорошо. Удачных переговоров! — собиралась отключиться.

— Ты отшиваешь меня? — Сафронову явно не понравилась моя реакция.

— Нет, Денис, но я собиралась позвонить лечащему врачу Виктора Степановича.

— Хорошо. Хочешь, пообедаем вместе?

— Пообедаем? — удивилась. — А как же твои важные дела?

— Я тут подумал, что нет ничего важнее тебя, зайка, — а я растерялась. Он говорил утром с такой убежденностью о супер важной и выгодной сделке. Рассказывал, что утро и день лучше бы провел в постели со мной, если бы не срочные дела. А сейчас готов отказаться от возможной прибыли? — Ошибкой было оставить тебя одну в такой момент.

— Мне очень приятно слышать подобное, — нашлась, — но у меня дела. Давай встретимся вечером, как и договаривались, — искренне надеялась, что к тому времени успею договориться о переводе Виктора Степановича в другое лечебное заведение. Зависеть от Сафронова даже в мелочах не хотелось, а тем более быть ему обязанной.

— Ты ведь только в больницу собиралась.

— А еще в офис Самойленко.

— Зачем? — вот привязчивый тип!

— Выяснилось, что у Виктора Степановича были какие-то проблемы с бизнесом, отчего нарушился сон, — кратко пояснила, пока Сафронов не предложил свою «помощь». — Возможно, это как-то связано с его состоянием и сможет помочь. Подумала, что секретарь или помощник может знать что-то о его состоянии здоровья, — в конце концов, Виктор Степанович — обычный бизнесмен. Хотя на данный момент у меня складывалось ощущение, что он вел какую-то тайную жизнь. Словно, шпион какой-то. Никто ничего не знал о его делах. Это ведь глупо! Тот же Николай его сопровождал почти постоянно. Неужели, ничего не замечал?! Или мне не велено было ничего говорить? Последняя мысль для меня оказалась неожиданной.

— Может быть, нужна помощь?

— Давай, поговорим об этом вечером, Денис.

— Хорошо, Ай. Если что-то понадобится, звони сразу.

Двоякое чувство осталось после общения с Сафроновым.

Собиралась отложить мобильный телефон и взять массажную расческу, чтобы привести волосы хоть в какое-то подобие порядка, как смартфон завибрировал в руке:

— Да, — раздраженно буркнула. Опять что-то потребовалось этому Сафронову!

— Доброе утро, Агния Николаевна! Это Юрий Олегович, лечащий врач господина Самойленко.

— Доброе утро! Есть какие-то новости? — нетерпеливо потребовала. В конце концов, новости о здоровье опекуна мне обещали еще вчера.

— Да, — признался врач. Голос мне показался мрачным.

— Говорите! — поторопила.

— Это не телефонный разговор. Вы не могли бы подъехать?

— Разумеется. Но вы хотя бы можете сказать, состояние Самойленко ухудшилось?

— Нет, но пришли результаты обследования. К сожалению, порадовать вас нечем.

Собиралась быстро. Наскоро приняла душ и натянула на себя джинсы с майкой, планируя сверху накинуть пиджак. Я еще помнила, что договорилась о встрече с Пахмутовым, выглядеть стоило хотя бы более-менее презентабельно. Тщательный макияж делать тоже не было времени. Немного туши на ресницы и чуть розоватый блеск для губ. Я была в том возрасте, когда легко можно было обойтись без тональных средств, двумя взмахами кисти для пудры, убрав некрасивый блеск.

Звонок Юрия Олеговича не расстроил. Я была готова к чему-то подобному. Это означало лишь то, что я рассуждала в правильном направлении. В ближайшее время, если только каким-то чудом Виктору Степановичу не станет лучше, мне придется взять на себя ответственность.

А я ведь никогда не была ответственной, хотя давно вела самостоятельную жизнь. Просто жила по накатанной. После того, как ушла из дома, сразу очутилась под крылышком Самойленко. Мне ни дня не приходилось думать о том, как добыть кусок хлеба.

«Хочешь продолжить учебу в Англии?». Пожалуйста.

«Хочешь в августе отправиться во Францию?». Изволь.

«Хочешь на горнолыжный курорт? Нет?! Может быть, на море?». Без проблем.

Да, я не наглела, ограничивая себя в тратах, понимая, что Виктор Степанович заботится обо мне только в память об отце. Но сам Виктор Степанович меня никогда не ограничивал. Я ведь запросто могла пойти в любой момент и купить себе брендовую сумочку или туфельки.

Мне достаточно было зайти в гараж, чтобы убедиться в его щедрости.

Кстати, о гараже… Я уже подумала о том, что если не найду способа раздобыть денег для перевода в другую клинику, можно продать свою машину.

— Еще воды? — участливо поинтересовался Юрий Олегович.

— Нет. Объясните, пожалуйста, еще раз, — попросила. — Неужели, совсем ничего нельзя сделать?

— Боюсь, что нет. В данном случае мы можем только способствовать, но все зависит исключительно от него. Требуется время, — такими вот обтекаемыми фразами Лермонтов пичкал меня уже добрую четверть часа. Оказалось, что инсульт спровоцировал у Виктора Степановича обширный отек мозга, поэтому его ввели в медикаментозную кому. Смешно звучит, но искусственная кома восстанавливала нервные клетки. Правда, длительное нахождение в медикаментозной коме могло нанести существенный вред. Были еще другие, менее серьезные осложнения, вызванные инсультом. Юрий Олегович вдоволь сыпал непонятными медицинскими терминами. Но какие-то положительные прогнозы врач делать напрочь отказался, ссылаясь на то, что все в руках Праматери Луны и пациента. Так и сказал: «Праматери Луны»… Меньше всего ожидала услышать подобную ересь от врача суперсовременной клиники.

— А если я его переведу в другую клинику? Например, в Москву, — да-да, возможно, там врачи были более вменяемые. Ну, не верилось мне, что при развитии современной медицины, когда даже зубы научились лечить с помощью лазера, ничего нельзя предпринять. Может, они, конечно, что-то предпринимали, но никакого плана лечения или каких-то предложений мне озвучено не было.

— Вы можете, но я бы не советовал. У нас достаточно современное оборудование и высококвалифицированный персонал, — мне захотелось грустно усмехнуться.

— Понятно, спасибо, — поднялась. — Я могу его увидеть?

— Конечно. Поговорите с ним.

— Поговорить? — с энтузиазмом спросила. Только что Лермонтов рассказывал о том, что Виктор Степанович находится в искусственной коме. А я как-то всегда думала, что при коме сознание, словно, отключается.

— Да, побеседуйте с ним. Он вам, конечно, не ответит, но говорят, — протянул врач, — они слышат. Проводились опыты…

Юрий Степанович, казался, вчера таким адекватным, а сегодня просто раздражал. Слушать не стала, перебивая:

— Проводите меня до палаты.

Сидела на стульчике рядом с больничной койкой опекуна. Держала его за прохладную морщинистую руку, периодически прижималась к ней губами. Он был такой бледный. Весь в каких-то проводах и трубках. Успокаивало только мерное пиликанье монитора. Сердце билось, значит, живой. Все-таки расплакалась.

Я всегда относилась с теплотой, уважением и безграничной благодарностью к Виктору Степановичу, но даже не представляла до этого момента, насколько любила и дорожила им. Пожалуй, он мой самый родной и близкий. Даже не хотела думать, что будет, если ему не станет лучше. О смерти вовсе не думала.

Я, действительно, с ним говорила. Пожаловалась на неадекватность врача и Сафронова. Поделилась тем, как переживаю. Рассказала, что учудила вчерашним вечером и о причинах, побудивших меня на это. О том, что так меня мучило все эти годы. Еще никому, ни одной живой душе я не сказала, что сотворил со мной в ту страшную ночь отчим… То, о чем старалась не вспоминать, но то, что мне снилось в кошмарах.

Время летело незаметно. Раздался звонок мобильного телефона. Звонил Николай.

— До завтра, — произнесла и несильно сжала ладонь опекуна. Не ожидала, что уже прошло столько времени. Поднялась и покинула палату, сжимая в руках вибрирующий телефон. Врач предупредил, что пользоваться смартфоном в палате нежелательно.

— Уже иду, — бросила в трубку. Николай знал, что в определенное время мне необходимо быть в ресторане «Камыш».

Водитель все это время прождал меня на парковке. Да, он беспокоился за Самойленко, но делать из палаты проходной двор было неуместно. Николай уже знал, что никаких положительных изменений в состоянии Виктора Степановича не было.

— Я не поэтому звоню, Айя.

— Да? — заинтересованно произнесла. Не представляла, что такое может быть срочное у водителя.

— Я только что видел машину Игоря Викторовича.

— Хорошо, — новость в принципе отличная. Меня радовало, что сын заинтересовался здоровьем отца. В принципе я сама ничего толком сделать не могла. Я не являлась родственницей Виктора Степановича, оформить простой перевод из больницы в больницу, казался, настоящей проблемой. Когда пыталась обсудить с врачом подобную перспективу в первый раз, он собрался позвонить Сафронову. Еле остановила.

На встречу с Михаилом Пахмутовым приехала за пятнадцать минут до назначенного времени. Мужчина уже ожидал меня.

— Добрый день! — поздоровалась, когда официант проводил меня до столика и помог сесть. Бывший помощник Виктора Степановича приподнялся, приветствуя меня. Отличные манеры и первоклассное воспитание. Сафронову не помешало бы взять у Пахмутова пару уроков изысканных манер. Отчего вспомнился Денис, не знала. Вспомнился и все, зацикливаться на этом не стала.

— Добрый день, Агния! Как ваши дела?

— Все хорошо.

— Предлагаю сделать заказ, а потом побеседовать, — предложил он. — Если позволите, я бы порекомендовал заказать Цезарь с креветками по авторскому рецепту местного шеф-повара, — застыла. Я любила Цезарь с креветками. Почти всегда его заказывала. Кивнула, не находя слов. Пахмутов сделал заказ и отпустил официанта, а я отпила большой глоток воды. Вот откуда он узнал? Мысль пронеслась, а я почувствовала себя полной дурой. Как будто какому-то малознакомому мужчине было дело до моих вкусовых пристрастий. Ну, предложил и предложил. Просто угадал. Тем более салат авторский от шеф-повара. Какой-то я стала нервной и подозрительной, а все виноват Сафронов! Один день знакомства с ним, а я уже в каждом встречном мужчине видела проблемного типа. — Что-то не так? — неожиданно спросил Михаил.

— Все хорошо, — почувствовала себя крайне неловко.

— Все, действительно, хорошо, — неожиданно мужчина накрыл мою руку, лежавшую на столе, своей. Вздрогнула. — А вы стали еще красивее, Агния.

Мне, наверное, стоило незамедлительно вырвать руку и выказать свое фи таким неформальным поведением. Но я не сделала ничего.

А, вообще, что происходит? Мне только что сделали комплимент. Ничего необычного, просто жест вежливости. Ведь не ухаживать за мной Пахмутов собрался?..

— Спасибо, — спустя несколько секунд ответила. Взгляд мужчины стал очень пристальным, а я, буквально, ощущала, как он скользил по мне. Аккуратно потянула руку на себя и схватила салфетку, чтобы чем-то занять.

— Я вас смутил?

— Да, — сказала слишком поспешно.

— Вы мне всегда нравились, Агния, — спокойно произнес мужчина, — но тогда вы были несовершеннолетней, поэтому я счел невозможным ухаживания. А сейчас, если позволите, хотел бы находиться рядом, — выдал мужчина, ошеломив меня окончательно.

Чуть подрагивающей рукой потянулась к стакану с водой и осушила его окончательно.

— У меня остались кое-какие связи, — мужчина потянулся к своему портфелю и извлек из него тонкую папочку. Спустя секунду положил ее на край стола. — Вот что мне удалось выяснить о состоянии здоровья Виктора Степановича, — я не верила услышанному. Рука уже не просто подрагивала, а тряслась. Потянулась за документами, быстро пролистала. Какие-то медицинские выписки. Ну, ничего себе!

— Но как? — только и смогла произнести. Ни личный водитель, ни домработница ничего не знали о здоровье Самойленко, а личный помощник, который таковым не являлся уже полгода, только что предоставил мне медицинские выписки. Не просто медицинские выписки! Свежие! Датированные началом этого месяца.

— Позвольте мне не открывать всех профессиональных секретов, — легкая усмешка появилась на его устах, а у меня прошла дрожь по телу. Что-то мне все это не нравилось. Пугало. Хотя стоило быть благодарной Михаилу за такую неоценимую помощь. — Агния, я…

Он собирался что-то произнести, когда зазвонил мой мобильный телефон. Ответила, не глядя:

— Да.

— Зайка, что с тобой?

— Все хорошо! — недовольно буркнула. Ну, и приставучий этот Сафронов.

— А ты где?

— В ресторане.

— С кем?

— А какая разница? — начала раздражаться.

— Все хорошо? — одними губами произнес Пахмутов. Кивнула.

— С. Кем. Ты. Айя? — уже как-то недобро прозвучал голос Сафронова, а я не нашла ничего лучше, как сбросить вызов. Мобильный телефон зазвонил снова почти моментально. Сбросила вызов и добавила телефон Сафронова в черный список. Все равно общаться с ним больше не планировала.

— Извините.

Во мне схлестнулись две сильные эмоции. Злость и раздражение на Сафронова и какая-то подсознательная недоверчивость к Пахмутову. Чувства к Сафронову победили, руки дрожать перестали, а я как-то автоматически успокоилась. Взяла бумаги и углубилась в их изучение. В конце концов, Михаил должен был меня понять.

Я почти ничего не понимала в медицине, поэтому читала заключения, словно, какие-то иероглифы. Хотя, читала — очень сильно сказано, местами значение слов было разобрать весьма непросто. Но вот анализы настораживали. Там, где были указаны нормы, некоторые показатели сильно были понижены или завышены.

— Агния Николаевна? — около нас неожиданно возник мужчина. Мужчина необъятных размеров. Машинально кивнула. — Вас к телефону, — незнакомец протянул мне трубку.

— Что происходит? — попытался вмешаться Пахмутов, но мужчина предупреждающе опустил ему руку на плечо.

— Нехорошо так делать, зайка, — услышала голос Сафронова, когда автоматически поднесла смартфон к уху.

— Денис? — поверить не могла.

— Надо же, значит, Денис, — издеваясь, протянул Сафронов, — Рад, что еще помнишь мое имя, но ты определенно кое-что забыла, ЗАЙКА, — он, словно, специально назвал меня «зайкой», притом произнес это почти привычное так, что у меня мороз по коже прошел. — Ты. Моя! — рявкнул этот ненормальный.

«Спокойно, Агния!», — приказала себе и глубоко вздохнула, пытаясь взять себя в руки. Улыбнулась напряженно глядящему на меня Михаилу, правда, улыбка вышла какой-то жалкой.

— Сейчас встаешь и идешь с Геной. Он отвезет тебя в мою квартиру. Будешь ждать меня там, — Сафронов отдавал приказания. — Иначе…

— Что иначе, Денис? — мне удалось придать своему голосу некое подобие арктического холода. Ладно, хотя бы северного ветерка. Я не стала устаивать при посторонних людях выяснения отношений, хотя очень хотелось напомнить Сафронову, что нас не связывает абсолютно ничего. Ну, может, одна не слишком удачная попытка лишения меня девственности. Слава Богу, что неудачная. Сейчас мне прошедшая ночь казалась настоящим безумием.

— Тебе не понравится, маленькая, — нарочито вкрадчивым голосом произнес он. Снова меня передернуло. Можно подумать, мне хоть что-то нравилось с момента нашего знакомства с Сафроновым. С другой стороны, себе могла не врать. Что-то мне нравилось и во времени, проведенном с ним, и в нем самом. Это-то и пугало особенно.

— Мне уже не нравится. Не нравится, что ты устраиваешь мне допрос. Хотя я всего лишь встретилась с помощником Виктора Степановича. И Михаил передал мне важные документы о состоянии здоровья опекуна. Не нравится, что ты за мной следишь. Кстати. Зачем. Ты. За. Мной. Следишь? — рявкнула я, копируя интонации Сафронова. Рассудила так. Ну, не сделает мне он ничего в общественном месте. Не будет же этот Геннадий силой меня извлекать из-за стола.

— Я не слежу, а приглядываю, — прекрасное объяснение! Происходило определенно нечто странное, но в голосе собеседника расслышала виноватые нотки. Пока я это проглотила. — Ты мне очень дорога, Ай. Не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Просто поезжай с Геной, а я все улажу.

— Нет! — терпение лопнуло. Меня, вообще, штормило, как лодку в бушующем море. Кидало из крайности в крайности. Мне была приятна забота Сафронова. Но это было ненормально! Я этого мужчину знала сутки. Его маниакальная страсть меня контролировать пугала и отталкивала. Мне следовало держаться, как можно дальше от этого психически неуравновешенного типа. Но также хотелось встать и последовать за Геннадием. — Ты отзываешь своих ищеек, — с неприязнью глянула на этого огромного мужчину, — и даешь мне спокойно заниматься своими делами. Вечером встретимся, и ты мне расскажешь, какого ***, - не хотела ругаться, честное слово, получилось само собой. Сорвалась на эмоциях, — устраиваешь подобное! И твое объяснение должно быть чертовски убедительным!

— Моя зайка решила показать зубки? — хмыкнул этот несносный тип. — Мы оба в полном восторге, — мы? Какие «Мы»? У этого мужчины, определенно, раздвоение личности и его необходимо показать специалисту. — Хорошо, Айя. Занимайся делами, но ни на минуту не забывай, кому ты принадлежишь, — еще не осознала, что Сафронов сдался, когда услышала на том конце короткие гудки. Вот паршивец! Устроил скандал, выставлял какие-то глупые требования, а после просто отключился.

Протянула мобильный телефон Геннадию:

— Можете вернуться к своему хозяину.

А дальше произошло то, что напрочь выбило меня из колеи. Подручный Сафронова кивнул и удалился. Не стал проверять мои слова. Не стал возражать. Вообще, ничего. Он просто убрал руку с плеча Пахмутова, сунул смартфон в карман и уверенно направился к выходу из ресторана.

— Агния, вы с кем-то встречаетесь, да? — осторожно подал голос Михаил.

— Нет! — рявкнула, находясь под впечатлением от общения с Сафроновым. — Извините за резкость, — тут же добавила. Но, вообще, не его это дело — интересоваться моей личной жизнью. Личной жизнью, которой нет, — и за эту сцену.

— Агния, — вкрадчивым голосом начал Михаил и потянулся к моей руке. На этот раз я успела ее отдернуть, а мой визави сделал вид, что не заметил этого, — как я уже сказал, вы очень мне нравитесь. Возможно, я могу вам чем-нибудь помочь? — более благосклонно взглянула на собеседника, но вот все эти «нравишься» в данный момент были совсем неуместны. Но в тоже время мне было стыдно. Я всего могла ожидать от Сафронова. Повезло, что он не приказал своему подручному, например, набить морду Пахмутову.

— Спасибо, Михаил, но мне сейчас не до романтических отношений.

— Агния, возможно, я покажусь вам навязчивым, но то, что случилось только что, — он поморщился, — нельзя назвать нормальным.

— Согласна, — вздохнула. — Можно? — потянулась к бутылочке с водой, принадлежащей Михаилу.

— Конечно. Я помогу, — мужчина услужливо открыл бутылку с водой и наполнил мне стакан.

— Благодарю, — сделала небольшой глоток.

— Поделитесь со мной, Агния. Насколько я знаю вашу ситуацию, кроме Виктора Степановича за вас некому заступиться. А то, что увидел только что, заставляет беспокоиться за ваше благополучие, — с одной стороны, настойчивый интерес Пахмутова был слишком назойливым. С другой, мне хотелось хотя бы часть своих проблем переложить на чьи-то плечи. Довериться хоть кому-нибудь. Да, хотя бы просто поговорить обо всем этом, обсудить с человеком, имеющим некий жизненный опыт.

Неожиданно для самой себя поведала о том, как вчера познакомилась с возможным деловым партнером Самойленко. О том, что Сафронов странно повел себя с самого начала. Естественно, утаила о наших ночных приключениях, но высказала опасения о его невменяемом интересе ко мне. Рассказала о том, в какой ситуации очутилась, что Виктор Степанович оказался чуть ли не в заложниках у Сафронова. Хочешь — не хочешь, а будешь сговорчивой. Я не допускала, что он причинит намеренный вред опекуну, но вот держать меня в неведении вполне мог и запретить посещения мог. Ведь я — никто!

— Говорите, Сафронов? — протянул Михаил. — Денис Сафронов? — кивнула. — Знаете, Агния, это многое объясняет. У нас не такой большой город, чтобы я не слышал о нем. У этого господина сейчас серьезные финансовые затруднения, — захлопала глазами. Буквально. Виктор Степанович отзывался о Сафронове, как об успешном бизнесмене. — Готов предположить, что ему каким-то образом стало известно о вашем наследстве.

— Мое наследство? — усмехнулась. — Его еще требуется отсудить у моей матери, — не стала упоминать о том, что дела на заводе находились в крайне плачевном состоянии. Это нам требовался крупный партнер, а не Сафронову… Хотя… Задумалась. Виктор Степанович шел на эту встречу не просто ведь так… Вдруг, действительно, Сафронову сделка была не менее выгодна?

— Я не об этом наследстве, — замялся мужчина. — Возможно, мне не стоит вам этого говорить. Возможно, за полгода многое изменилось, — и замолчал.

— Михаил, что вы пытаетесь мне сказать?

— Насколько мне известно, Виктор Степанович собирался вам завещать все. Абсолютно все, — усмехнулась. Глупость какая!

— У него есть сын.

— У них наладились отношения? — уточнил Пахмутов.

— Насколько знаю, нет.

— Вот, видите! — пока я находилась в несколько шокированном состоянии, Михаил пустился в рассуждения:

— Посудите сами. Сафронов определил Виктора Степановича в клинику, к которой имеет непосредственное отношение. Вы сами сказали, что отношение медицинского персонала вам показалось подозрительным. Ведь проще ничего не делать и подождать смерти пациента, это не вызовет никаких подозрений, — вздрогнула. Звучало очень логично. С этой точки зрения я никогда не смотрела на ситуацию. Но глупо предполагать, что Виктор Степанович хотел сделать меня основной наследницей.

— Я не думаю, — собиралась возразить.

— Хотите, я могу узнать, — предложил он.

— Узнать что?

— По поводу наследства, — мои глаза превратились в чайные блюдца.

— Но как? — допустим, Виктор Степанович составил какое-то завещание с помощью своего помощника-юриста. Но это было полгода назад. Тем более завещание важно не только составить, но и заверить у нотариуса.

— Нотариус, с которым работает Виктор Степанович уже много лет, мой дядя. Именно он порекомендовал меня ему в помощники после окончания мной столичного ВУЗа и возвращения в родной город, — признался Пахмутов. — Это, безусловно, незаконно, но я могу попытаться разузнать, как обстоят дела с наследством на данный момент. Уверен, дядя пойдет мне на встречу, — лишь кивнула.