Глава 9

Начавшееся приключениями утро плавно перешло в довольно спокойный день. Правда, до этого пришлось выслушать нотации от Джея, потом дать обещание, что в следующий раз, прежде чем что-то предпринимать, я обязательно буду думать головой, а не тем местом, на которое ищу себе новые проблемы, но в итоге успокоился даже он.

Что же касается меня? Тоска по родному миру прошлась хлёсткой плетью по настроению, заставляя меньше говорить и больше слушать. Моего новоявленного защитника это вполне устраивало, остальных тоже. Мне же хотелось просто вернуться к своей размеренной жизни, к скучной работе, где всё давно знакомо, к книгам и инэту, к ворчливым соседям и мягкому пледу, в который я заворачивалась и пила чай холодными зимними вечерами.

Здесь было всё чужое. Незнакомые растения, странные насекомые, а про жителей этого мира вообще вспоминать не хотелось. И тот факт, что я родилась именно в этих краях, не делал к ним ближе. Даже тайна моего рождения уже не казалась такой важной на фоне всего того, что свалилось на мою голову, и от этого становилось только хуже. Я словно потеряла ориентир. То, что вело меня всю жизнь, вдруг утратило смысл.

Поздний завтрак прошёл как в тумане. Лариша о чём-то трещала без умолка, но я не понимала смысла сказанного. Хорошо, что обращалась она чаще всего к деду, смущаясь внимания остальных, иначе я могла бы обидеть ребёнка, не желая того. Но сейчас мне было не до разговоров. Да и вообще не до чего. Навалившаяся тоска давила всё сильнее, и хотелось только одного – побыть наедине с собой.

Я не помню, что ела, и ела ли вообще, но когда встала из-за стола, поблагодарив радушных хозяев, вдруг ощутила острую нехватку свежего воздуха и вышла из дома.

– Пусть прогуляется, придёт в себя, не лезь к ней пока со своими нравоучениями, – услышала за спиной тихий голос Анны Павловны, когда вышла на порог, – тем более днём здесь довольно спокойно, и ей ничего не угрожает. Так что сиди и жуй дальше, а то, глядя на неё, и сам ни крошки не съел, а тебе сейчас это жизненно необходимо, не забывай.

– Но…

– Никаких «но», – осадила она Анджея, – слушай, что тебе говорят старшие.

Вдохнув полной грудью, я сбежала по ступеням и огляделась по сторонам, раздумывая, куда бы пойти. Справа, у клетки с фурией, толпились кентавры и раздавались недовольные голоса. Там бы я точно не хотела оказаться ни за какие коврижки. А вот слева блеснула полоска воды, определяя мой выбор.

Мягкая трава стелилась под ногами, совершенно не мешая идти, а запах луговых цветов дурманил, успокаивая и заставляя дышать полной грудью. Чем дальше я отходила, чем больше впитывала в себя солнечный свет, яркие краски и неповторимый запах дикой природы, тем явственнее отступала тоска.

И чего, спрашивается, раскуксилась? Нюни распустила, как маленькая девочка. Вокруг столько всего интересного, необычного, непривычного, а я ударилась в панику. Подумаешь, полезла к клетке с фурией… Зато теперь и близко к ней не подойду. Ну, назвала кентавра лошадкой, обидев при этом… Но не со зла же, да и вообще, на обиженных воду возят. Тем более, голову за это мне не оторвали. Зато теперь я осознала в полной мере, что здесь не всё, чем кажется, этим и является. Парадоксально, но факт, против которого не попрёшь.

Настроение, из разряда «ниже плинтуса», постепенно поднималось всё выше, остановившись на отметке «средней паршивости», а когда я вышла на берег огромного озера, то и вовсе подскочило до высот, поскольку красота открылась неописуемая.

Озёрная гладь поблёскивала в ласковых лучах дневного светила, пуская солнечные зайчики на склонившиеся над водой раскидистые деревья, ветви которых спускались до самой поверхности, создавая лёгкую рябь. Яркие россыпи лазоревых цветов, похожих на звёздочки, буквально усыпали песчаный берег, напоминая пушистый ковёр, колышущийся на ветру.

Присев на возвышении, я закрыла глаза, наслаждаясь нахлынувшим умиротворением, и осознание того, что в моей жизни не всё так плохо, накрыло с головой. А ведь действительно так и есть, нужно просто научиться видеть хорошее в том, что нас окружает, а не цепляться за плохое…

– О чём задумалась, голубоглазая? – От мужского баса, раздавшегося над ухом, я подскочила на месте, но встретив преграду на своём пути в виде квадратного тяжёлого подбородка, тут же передумала вставать, вслушиваясь в витиеватую вязь незнакомых, но явно нецензурных слов, вырвавшуюся сквозь стиснутые зубы.

– Ты знаешь, что опасна для окружающих? Ходячее бедствие, а не девчонка, – прошипел мужчина, в котором я признала недавнего четвероногого знакомца, потирая пострадавшую часть лица, так и не дождавшись ответа на свой первый вопрос. Правда, сейчас он выглядел как обычный человек, и был одет в льняную серую рубаху, яркий жилет и чёрные штаны, заправленные в высокие сапоги.

– А нечего было подкрадываться, – съязвила я, отодвигаясь от мужчины, чем тот и воспользовался, плюхнувшись рядом на песок.

– Я и не подкрадывался, – фыркнул кентавр, подобрав на берегу плоский камешек и запустив его в воду, наблюдая за тем, как, подпрыгнув пару раз, тот ушёл на дно, – просто ты так громко думала, что не услышала шума моих шагов. Меня, кстати, Грон зовут. А тебя как?

– Маргарита.

– Солнечный цветок, раскрывающийся с первыми лучами дневного светила? Кхм… красивое имя. И как же тебя, Маргарита, занесло в наши края?

– Ветер попутным был.

– Не хочешь говорить? Жаль.

– А зачем? Чтобы утолить твоё праздное любопытство? – фамильярничать я не любила, но собеседник выбрал способ такого общения сам. И если Владыке я бы не «тыкнула» никогда, то с этим представителем коренного населения такое общение казалось вполне нормальным.

– А если не праздное? – Карие глаза мужчины задорно блеснули из-под чёрных густых ресниц, и я даже на миг засмотрелась, признавая, что хорош ведь, зараза. Само олицетворение мужественности, начиная от макушки цвета воронова крыла до начищенных сапог.

– Ну да, ну да… Видимо, наша первая встреча произвела на тебя неизгладимое впечатление, сразив наповал.

– Не то слово, – хмыкнул тот, снова взяв камешек, но бросать не спешил. – А если честно, есть в тебе что-то такое, что притягивает, манит, волнует…

– Это, видимо, загадка, которая должна быть в каждой женщине.

– Язва ты, – театрально вздохнув, произнёс он, – я тут тебе, можно сказать, в чувствах признаюсь.

– Чувства не возникают за пару минут общения. Даже ненависть, что уж говорить об остальном, так что давай начистоту.

– У моей сестры странный недуг, – не стал изворачиваться Грон, – мнения наших целителей разделились. Одни говорят, что это связано с тёмной магией, другие – нет. Но чтобы что-то предпринять, нужно знать наверняка. Не могла бы ты попросить своего сопровождающего посмотреть её? Тёмный точно бы смог определить, связано ли это с его магией или нет. Много времени это не займёт: тут идти-то всего ничего.

– А почему сам не попросишь?

– Чтобы я попросил о чём-то подобных ему? Шутишь? – скривился мужчина.

– То есть меня просить об одолжении можно, а обратиться напрямую нельзя? Не вижу логики.

– Тут не в логике дело, а в отношениях между нашими народами. А ты – нейтрал, вроде как своя.

Вроде как… ну-ну… Как наверняка бы сказала Анна Павловна, если была бы здесь: «И хочется помочь сестре, и колется».

– Хорошо, я попробую, но обещать ничего не буду.

– Спасибо, – мужчина открыто улыбнулся, и, отвернувшись к озеру, закинул камешек снова, да так, что тот «пропрыгал» целых семь раз, прежде чем уйти на дно. – Уверен, тебе он не откажет.

– Это ещё почему?

– Потому, что его буквально распирает от злости, когда рядом с тобой другой, – глядя поверх моей головы, ответил Грон, и у меня не возникло ни капли сомнения в том, кого он сейчас видит. – Удачи, голубоглазая! – подмигнув, кентавр благоразумно потопал в противоположную сторону.

Приближающийся Анджей казался совершенно спокойным, лишь играющие желваки и опасный блеск глаз говорили о том, что за этим спокойствием скрывается самая настоящая буря из противоречивых эмоций и чувств. И эта буря сейчас приближалась ко мне с неотвратимостью несущегося с горы локомотива.

– Рита, Рита, иди скорее сюда, что покажу, – появившаяся на пригорке разрумянившаяся Лариша настойчиво махала рукой и казалась моим единственным шансом на спасение, упускать который я не собиралась, понимая, что тем самым получаю лишь отсрочку. Но сейчас она была мне нужна как никогда, чтобы собрать мысли в кучу перед очередным серьёзным разговором, маячившим впереди.

Виновато улыбнувшись злющему Джею, я устремилась к взволнованной девчонке, ждущей меня на пригорке, ощущая на спине его пронзительный взгляд, пробирающий до костей.

Возможно, со стороны мои действия казались настоящим бегством, но я-то знала, что это всего лишь тактическое отступление, чтобы набраться сил перед очередной порцией нравоучений. И чего он так взвинтился, спрашивается? Подумаешь, ушла к озеру без разрешения. Да тут всего-то метров тридцать от поляны с деревом-домом, тем более было же сказано, что в этих местах безопасно… Или дело не в озере, а в моём собеседнике? Вот же… и как только такая нелепица могла прийти мне в голову?

Отбросив в сторону глупые мысли, я приблизилась к Ларише, которая от нетерпения уже подпрыгивала на месте, готовая сорваться в путь в любую секунду.

– Идём скорее, – стоило подойти, как девочка схватила меня за руку и потянула за собой.

– Что случилось, ты можешь объяснить?

– Я лучше покажу.

Детское личико буквально светилось от радости и гордости, пришлось набраться терпения и топать следом, надеясь, что впереди меня не ждёт встреча с очередным представителем местной фауны.

Шли мы недолго, и буквально через несколько метров мне гордо продемонстрировали маленький росточек. Нежные листья появились только недавно, судя по цвету, что был ещё не настолько тёмным, как у взрослых растений.

– У меня получилось! Представляешь? – с придыханием выдала Лариша, вложив мне в ладонь несколько небольших орешков. – Я сама вырастила росток.

– Ну, вот, а ты переживала, – улыбнулась, понимая, насколько важна для ребёнка поддержка. – Умничка! Надо просто хорошенечко постараться, и тогда всё получится. Вот как сейчас.

– Я словно чувствовала, как сила идёт из руки, когда положила орешек в землю, и очень-очень захотела, чтобы он проклюнулся. В тот момент я вспоминала тебя, твои слова. И вот, получилось, – затараторила Лара, а потом и вовсе обняла меня в искреннем порыве, – спасибо.

– Мне-то за что? – удивилась я, погладив по светловолосой голове, отвечая на объятия. – Это твоя заслуга, награда за твои старания. У тебя получилось поверить в себя, и вот результат.

– А помогла мне поверить ты, – голос девчушки дрогнул, – я думала, что неумеха, что во мне нет той силы, которая помогает дедушке…

– Но она есть, – я отстранила Ларишу и заглянула в её глаза, поблёскивающие от слёз, – так что всё хорошо.

Раскрыв ладонь с лежащими в ней орешками, я протянула их девочке, собираясь вернуть, но она замотала головой.

– Пусть останутся у тебя на память обо мне, – смахнув сорвавшуюся слезинку, произнесла она, – и о том, что тебе всегда здесь рады.

Вот честно, от этих слов я чуть не разревелась сама, но вовремя взяла себя в руки, наконец осознав, что с моими эмоциями что-то не так. Меня бросало, как маленькую лодку во время шторма, то погружая в пучину тоски, то поднимая на гребне безудержного счастья. Подобное, конечно, случалось и раньше: я девушка эмоциональная, вот только не в один день, и уж тем более не за такой короткий промежуток времени.

– Лариша, а ты, случайно, не знаешь, где сейчас та белая сова, которая прибыла с нами?

Выслушав сбивчивые объяснения, я отправилась на поиски Анны Павловны для уточнения возможных последствий от её магического вмешательства в моё сознание, оставив девчушку постигать тайны мироздания опытным путём. И когда обернулась напоследок, то увидела как она с сосредоточенным лицом закапывает новый орешек в рыхлую почву, как прикасается маленькой ладошкой к поверхности, закрывая глаза, как та вспыхивает мягким светом, уходящим вглубь земли, и как проклюнувшийся росток выпускает свой первый листик. И это за какое-то мгновение! Невероятно.

Да, с такой целеустремлённостью у неё точно всё будет хорошо, теперь я в этом даже не сомневалась. Осталось разобраться, что творится со мной.

А творилось явно что-то неладное. И это мне совсем не нравилось. Мало того, что с самого утра настроение походило на аттракцион «Весёлые горки», так ещё и с самочувствием внезапно начались проблемы. Ещё минуту назад всё было хорошо, сейчас же меня бросало то в жар, то в холод, а кости начало ломить так, будто их кто-то намеренно выкручивал.

До поляны оставалось пройти совсем немного, когда послышалось яростное рычание. Я даже успела испугаться, подумав, что неподалёку дикий зверь, когда серия глухих ударов заставила рвануть в совершенно противоположную сторону от выбранного курса.

Сердце сжалось в груди от нехорошего предчувствия, раскручивая панику с такой скоростью, что когда я добралась до нужного места, перепрыгивая через кустики и муравьиные кочки, путаясь в высокой траве и уворачиваясь от низко растущих ветвей, готова была увидеть всё, что угодно, даже драку. Которую, в общем-то, и увидела.

Два разъярённых мужчины мутузили друг друга кулаками, яростно рыча, как дикие звери, поэтому и не мудрено, что сначала подумала на них.

– Тренируетесь? – немного отдышавшись, съехидничала я, прекрасно понимая, что ни о какой тренировке здесь не может быть и речи, о чём свидетельствовали разбитые в кровь лица и разорванная одежда. – Какие молодцы. Правильно, только тренировка поможет выжить в этом чудеснейшем мире. Пожалуй, немного поучусь у мастеров кулачного боя, вдруг тоже однажды придётся вот так… кхм, тренироваться, – мужчины остановились, тяжело дыша и удивлённо уставившись на меня, а потом и вовсе переглянулись. – Да вы продолжайте, продолжайте, не стесняйтесь. Словами же трудно изъясняться, то ли дело кулаками.

– Язва, – усмехнулся Грон, вытирая рукавом кровь с разбитой губы.

– Ещё какая, – согласился Анджей, пытаясь приладить на место оторванный рукав.

Ну, надо же, какая удивительная солидарность.

Как только мужчины перестали размахивать кулаками, а в крови поубавилось адреналина, вернулась недавняя слабость, с приливами жара и озноба, поэтому мой запал быстро иссяк.

И зачем побежала? Вечно меня заносит куда не надо. Вместо того, чтобы стыдить здоровенных мужиков, у которых, вроде как, и свои головы на плечах имеются, лучше бы позаботилась о своём здоровье.

Слабость накрывала волнами, делая ноги ватными. Покачнувшись, я схватилась за шершавый ствол.

– Что с тобой? – Джей оказался рядом в ту же минуту, осторожно коснувшись моего лица. – Тебе плохо? Где болит? Ты горячая как печка.

Ну, спасибо, печкой меня ещё не называли. Хотелось съязвить, чтобы подтвердить присвоенный ими статус, но в глазах вдруг резко потемнело и сознание стало уплывать, помахав на прощание ручкой.

Стук бьющегося сердца я услышала рядом с ухом раньше, чем осознала, что меня подхватили на руки и куда-то понесли. Мне бы возмутиться, потребовать, чтобы поставили обратно туда, откуда взяли, но оказалось так приятно чувствовать себя хрупкой девушкой в сильных мужских руках. Эх, где были эти руки, когда я таскала из магазина тяжеленные пакеты, или когда передвигала мебель в квартире? А как бережно несёт, как осторожно прикасается…

– Потерпи немного, такое бывает из-за дисбаланса сил. Правда, обычно у маленьких детей, но ты только недавно вернулась в родной мир, так что для магии, в общем-то, считаешься ещё малюткой, – нашёптывал Джей, касаясь дыханием макушки, а у меня от его шёпота и от собственных мыслей, основательно сдобренных разбушевавшейся фантазией, заалели щёки.

И откуда такая реакция? Жила себе спокойно двадцать лет и горя не знала, а теперь… Но ведь красивый же достался мне опекун, и сильный, и смелый, и ласковый… Так, стоп, куда-то не туда меня опять понесло. Он всего лишь выполняет данное отцу обещание, и как только я снова вернусь на Землю, наши пути разойдутся.

– Мне уже лучше, я сама смогу идти, – осознание этого факта подействовало не хуже ушата ледяной воды, вылитой на голову, заставляя забиться в руках Анджея.

– Уверена? – с некоторой долей разочарования уточнил он.

– Да, – закивала как болванчик, лишь бы не чувствовать того, что ощущала в его руках.

Но оказавшись снова на твёрдой земле, поняла, что даже не соврала. Мне и правда стало полегче – слабость отступила, приливы жара и озноба прекратились совсем, так что, можно сказать, самочувствие пришло в норму. Вот только в душе царила полная неразбериха.

– Слабак: даже не донёс, – раздалось позади, и только тогда я вспомнила о Гроне. – Эй, голубоглазая, зачем тебе такой мужчина? Бросай его и оставайся с нами. Уж мы-то тебя точно сумеем защитить.

Джей замер, будто закаменев, пристально вглядываясь в моё лицо, словно от того, что я отвечу, зависело нечто важное.

– Как твою сестру? – обернувшись к кентавру, намекнула я.

Это ж каким надо быть глупцом, чтобы насмехаться над тем, кто может помочь? Или гордыня настолько затуманила разум, что он забыл о своей просьбе? И вообще, как после этого обращаться к Анджею? Что-то сомневаюсь, что после драки, да ещё подобных намёков, он станет меня слушать, когда поймёт, о чём речь, вернее, о ком.

При упоминании сестры Грон тут же сдулся, и молодецкой бравады как не бывало.

– Извини, тёмный, – взъерошив пятернёй волосы на затылке, пробормотал он. – Сам понимаешь, трудно перебороть то, что вбивалось в наши головы из века в век.

– Извинение принято, – сквозь зубы ответил Джей, – но если скажешь ещё хоть слово обо мне или Маргарите, пожалеешь.

– Да понял я, – расслабился тот.

– Кстати, Анджей, у Грона есть к тебе одна просьба, дело касается его сестры, у которой неизвестная хворь, – сдала я кентавра, пусть теперь сам расхлёбывает заваренную кашу и пытается убедить помочь. Я хотела поспособствовать, честно, но после случившегося мужчине будет полезно слегка придавить копытцем собственную гордыню и попросить. – Не буду вам мешать. Но если вдруг решите снова размахивать кулаками, не забудьте о Ларише. Если она увидит это безобразие, Владыка вам спасибо не скажет.

Слабость прошла окончательно, так что дойти до поляны не составило труда, но пробираясь по лесу, я всё-таки прислушивалась к происходящему позади. И отсутствие посторонних звуков в виде глухих ударов и рычания очень обнадёживало.