Глава 11. Побег в прошлое

Адриан медленно отпустил Кристину, но его взгляд всё еще удерживал её крепче любых оков. В полумраке кабинета, где время только что возобновило свой ход, воцарилась хрупкая тишина. — Иди, — шепнул он, коснувшись губами её лба на прощание. — Если Элеонора заметит тебя здесь после своего «публичного выступления», она может забыть о клятвах и перейти к открытому нападению. А мне нужно переварить тот факт, что моё сердце теперь путешествует в кармане твоей мантии. Кристина хитро подмигнула ему, чувствуя, как внутри разливается тепло: — Не беспокойтесь, декан. Я буду кормить его только самыми отборными сплетнями и лучшими булочками из столовой. Она выскользнула за дверь, оставив Адриана наедине с замершими часами и призраком его собственного прошлого. Возвращение в лабораторию Селины прошло как в тумане, но на этот раз — в тумане абсолютной, пьянящей эйфории. Кристина не шла по коридорам, она буквально парила в нескольких дюймах над полом. Даже дежурный горгул у входа в северное крыло, обычно недовольно ворчавший на поздних визитеров, лишь удивленно моргнул каменными веками, провожая её взглядом. — Пирог был восхитительным, — констатировала Селина, вытирая губы салфеткой, когда Кристина вплыла в дверь. Подруга сидела в кресле, закинув ноги на котел. — А судя по твоей блаженной физиономии и тому, что тебя не сопровождают конвоиры Совета, декан не стал превращать тебя в лягушку. — Он на нашей стороне, Сел, — Кристина прижала руки к пылающим щекам и счастливо рассмеялась. — Он всё это время пытался меня спасти! И самое главное — брачная клятва с Элеонорой не завершена. Совет думает, что получил его суть, но его магическое сердце... оно здесь. Она достала «Слезу». Хрустальная капля пульсировала ровным, теплым светом, освещая темные углы лаборатории. Селина поперхнулась остатками чая. — То есть как?! Ты хочешь сказать, что ты... ты украла его душу и таскала её в кармане, пока он стоял у алтаря?! Кристина Дюамель, ты официально самая опасная женщина в этой Академии. Элеоноре стоит бояться не своих рогов, а того, что ты оставишь её вдовой еще до брачной ночи! — Не преувеличивай, — отмахнулась Кристина, усаживаясь на табурет. — Нам нужно найти лазейку в контракте. Адриан ищет её в книгах, но тексты Совета всегда написаны так, чтобы их нельзя было оспорить. Но что, если мы посмотрим не на буквы, а на сами события? Она перевела взгляд на артефакт. — «Слеза» — это концентрат времени и крови Вальдесов. Если она смогла впитать его настоящее, возможно, она помнит и прошлое? Идея была настолько же гениальной, насколько и безумной. Использовать артефакт Первого Хрономага как окно в прошлое означало нарушить как минимум три фундаментальных правила Академии. Но после того как Кристина накормила невесту декана тортом с амнезией, правила казались скорее вежливыми рекомендациями. — Если тебя затянет во временную воронку, я напишу на твоем надгробии: «Она слишком любила совать нос в чужие эпохи», — проворчала Селина, вычерчивая на полу сложную гексаграмму из толченого мела и порошка сушеных жаб (для «заземления», как она выразилась). Кристина села в центр рисунка, сжимая «Слезу» обеими руками. — Мне нужно увидеть день, когда отец Адриана подписал контракт с Советом. Я должна услышать то, что не вошло в официальные бумаги. — Пей, — Селина протянула ей флакон с мутно-синей жидкостью. — Это «Око Хроноса». Оно поможет твоему сознанию отделиться и пойти по следу крови внутри артефакта. И помни: ты там только зритель. Не пытайся никого потрогать, не чихай и ради всего святого, не отвешивай комментарии! Если прошлое тебя заметит — тебя разорвет на секунды. Кристина кивнула, залпом выпила зелье, от которого по языку пробежали ледяные иголки, и закрыла глаза. Сначала был только шум — звук перематываемой пленки, шелест миллионов страниц и свист ветра. А затем всё резко стихло. Кристина открыла глаза и обнаружила, что стоит в кабинете ректора. Но это был не кабинет Адриана. Мебель была другой — более массивной, темной. Окна скрывали тяжелые бархатные шторы, а в воздухе стоял удушливый запах крепкого табака и отчаяния. За столом сидел мужчина. У него были те же резкие скулы и волевой подбородок, что и у Адриана, но волосы уже тронула седина, а в янтарных глазах не было льда — только смертельная усталость. Лорд Вальдес-старший. Напротив него, развалившись в кресле для гостей, сидел тучный человек в серой мантии с золотым гербом Совета Двенадцати. У него были маленькие, поросячьи глазки и сальная улыбка, от которой Кристине захотелось немедленно принять душ. — Академия на грани распада, Вальдес, — скрипучим голосом произнес посланник Совета, поигрывая массивным перстнем. — Энергия Источника нестабильна. Если Совет не вольет в него свои резервы, замок рухнет через месяц. Вы просите у нас вечность, а что предлагаете взамен? — Свою верность, Лорд Малус, — глухо ответил отец Адриана. — И долг, который будет выплачен. — Верность — дешевая монета, — Малус презрительно фыркнул. — Совету нужны гарантии. Мы требуем Клятву Крови. Ваш наследник, когда придет время, должен будет связать свою судьбу с представительницей Совета. Наш контроль над Академией должен быть абсолютным. Вальдес-старший сжал кулаки так, что побелели костяшки. Кристина, стоящая невидимым призраком у книжного шкафа, почувствовала, как её сердце сжимается от боли за Адриана. Его продали еще до того, как он успел стать мужчиной. — Я подпишу, — наконец произнес ректор. Его голос дрожал. — Но при одном условии. Малус самодовольно усмехнулся: — Вы не в том положении, чтобы ставить условия, Вальдес. — В том, если вы хотите получить Академию целой, а не груду камней! — отец Адриана внезапно ударил кулаком по столу. — Источник Хроноса не подчиняется приказам. Он отторгает чужую кровь. Если вы принудите моего сына к браку, Источник может взбунтоваться и уничтожить всё. — И что вы предлагаете? — Малус недовольно прищурился. Отец Адриана медленно открыл ящик стола и достал «Слезу». Ту самую каплю, которая сейчас согревала ладонь Кристины в реальности. — Я привяжу Клятву не к самому Источнику, а к этому артефакту, — голос ректора стал тихим, почти гипнотическим. Кристина подалась вперед, боясь пропустить хоть слово. — «Слеза» станет якорем. Пока артефакт покоится в стенах Академии и принадлежит роду Вальдесов, Клятва нерушима. Если же наследник откажется от долга, Совет активирует артефакт и заберет магию Академии. Малус задумался, потирая тройной подбородок. — Звучит разумно. Якорь, который гарантирует повиновение. Мы согласны. Представитель Совета достал пергамент. Вальдес-старший взял ритуальное перо, но перед тем как подписать, он сделал нечто странное. Он поднес «Слезу» к губам и прошептал фразу на древнем наречии. Кристина, которая в прошлом семестре чудом (и благодаря шпаргалкам Селины) сдала старохронологический язык, напрягла память. «Lex cordis superat legem sanguinis». Закон сердца превосходит закон крови. Ректор подписал документ. Малус торжествующе забрал свиток и покинул кабинет. Отец Адриана остался один. Он тяжело осел в кресле, глядя на мерцающий артефакт. Кристина осторожно подошла ближе. Мужчина вдруг горько усмехнулся и произнес в пустоту: — Они глупцы. Они думают, что могут купить любовь и время. Они не знают свойства Первого Огня. Он погладил «Слезу» пальцем. — Я обрекаю тебя на этот брак, мой мальчик. Прости меня. Но я оставил тебе дверь. Если в день свершения Клятвы этот артефакт... якорь... будет добровольно передан тому, кто не связан ни с родом Вальдесов, ни с Советом... тому, кто владеет твоим истинным сердцем... якорь сменит полярность. Кристина ахнула, закрыв рот руками (хотя её всё равно никто не мог услышать). — Если артефакт в руках истинной любви, — продолжал ректор, и по его щеке скатилась скупая мужская слеза, — он впитает в себя всю силу Клятвы. Договор с Советом сгорит, а долг будет аннулирован. Но есть цена... О, Хронос, какая страшная цена. Он поднял глаза, и на секунду Кристине показалось, что он смотрит прямо на неё сквозь пелену времени. — Тот, кто держит «Слезу», станет громоотводом. Вся разрушительная магия разорванного контракта обрушится на этого человека. Он спасет Академию, но сам... может сгореть дотла. Внезапно комната закружилась. Цвета померкли, стены начали осыпаться пеплом. Магия зелья заканчивалась. — Нет, подождите! Как этого избежать?! — закричала Кристина, бросаясь к столу, но её руки прошли сквозь дерево. Вихрь подхватил её, закружил в сумасшедшей спирали и с силой швырнул обратно в настоящее. Кристина резко открыла глаза, жадно глотая воздух. Она всё еще сидела в центре гексаграммы, но мел вокруг неё почернел, а запах сушеных жаб сменился запахом озона. Селина сидела рядом, бледная как полотно, сжимая в руках наготове ведро с водой. — Ты не дышала три минуты! Я уже собиралась окатить тебя из ведра и звать некроманта! Кристина медленно разжала руки. «Слеза» сияла так ярко, что на неё больно было смотреть. — Селина, — голос Кристины дрожал, но в нем уже звенела стальная решимость. — Я знаю, как разорвать Клятву. Адриан не найдет этого в книгах, потому что его отец спрятал лазейку в самом артефакте. — И как? Что нам нужно сделать? — Селина отставила ведро. — Адриан передал мне свою магию. Я держу «Слезу». Я не из Совета и не из рода Вальдесов, — Кристина поднялась на ноги, отряхивая юбку. — Если мы активируем артефакт, контракт сгорит. Брак с Элеонорой будет признан недействительным самой магией Источника. Селина радостно взвизгнула: — Это же гениально! Завтра же пойдем к декану и всё устроим! Мы победили! Кристина отвернулась, подходя к окну. За стеклом собирались тяжелые, грозовые тучи. Она не стала говорить подруге о второй части пророчества. О цене. Если она это сделает, магия разорванного договора может убить её. И если Адриан об этом узнает — он скорее позволит Совету сжечь Академию до основания, чем позволит ей пожертвовать собой. — Да, — тихо сказала Кристина, пряча артефакт поближе к сердцу. — Мы победили. Нам осталось только устроить маленький фейерверк. Она посмотрела на Башню Времени, где в окне горел одинокий свет. «Я была твоей ошибкой, Адриан, — подумала она, тепло улыбаясь. — А теперь я стану твоим спасением. Даже если это будет последнее, что я сделаю». Утро после путешествия в прошлое выдалось на редкость паршивым. Небо над Академией затянуло свинцовыми тучами, а мелкий, колючий дождь барабанил по витражным окнам, словно пытаясь пробиться внутрь. Кристина сидела на краю своей кровати в общежитии, бездумно глядя на носки своих потертых ботинок. Внутри неё царила звенящая пустота, в которой билась лишь одна мысль: сегодня всё закончится. — Эй, подруга, ты чего зависла? — Селина, зевая и почесывая взлохмаченную рыжую макушку, плюхнулась рядом. — Если ты переживаешь из-за вчерашнего «временного похмелья», то я уже сварила отвар из сушеных слизней. На вкус как старая подметка, зато голова прояснится. Кристина выдавила из себя слабую улыбку и обняла Селину так крепко, что та ойкнула. — Спасибо, Сел. За всё. Ты лучшая соседка, алхимик и соучастница преступлений, о которой можно только мечтать. — О-о-о, только не надо этих слезливых речей, — Селина подозрительно прищурилась. — Мы вчера нашли способ разорвать Клятву! Адриан твой, Элеонора с позором уедет к мамочке лечить облысение, а мы будем пить шампанское из кубков Совета. План идеален! «План смертелен», — поправила про себя Кристина, нащупывая сквозь ткань рубашки «Слезу». Артефакт, висящий теперь на прочной серебряной цепочке прямо у её сердца, отзывался мягким теплом. — Иди на занятия, Сел, — Кристина встала и поправила мантию. — Я скоро присоединюсь. Мне нужно... зайти в библиотеку. Проверить одну теорию. Селина, ворча что-то про ненормальных, которые ходят в библиотеку добровольно, ушла. Кристина осталась одна. Она знала, что должна сделать. Найти Адриана, активировать артефакт, принять на себя разрушительный удар магического отката и сгореть, спасая мужчину, которого любила больше жизни. Но у судьбы, как и у Совета Двенадцати, всегда были свои планы на этот счет.