Глава 22. Я буду ждать

Невыносимая женщина! Ругаясь под нос и смеясь одновременно, я прошел в комнату, где буду теперь, похоже, обитать в одиночестве. Сел на кровать и стало не до смеха. Все тело ныло от желания бежать обратно, сжать эту негодницу в объятиях, сделать все, что она пожелает, лишь бы позволила любить себя!

Но прогнусь сейчас — будет помыкать мной всю жизнь. И я ведь этого ей не прощу. Да и сама Иви перестанет уважать такого супруга. Сильная женщина требует от мужчины не меньшей силы духа, чем у нее самой. Но моя любимая пока не понимает этого в силу юности — бескомпромиссной и делящей все на черное и белое. А в мире ведь полно оттенков. Иви осознает это, когда к ней придет житейская мудрость. А сейчас нам придется бодаться, как двум идиотам.

И я вынужден буду терпеть, рыча и проклиная все и всех на свете. А ведь рядом мой гарем, всего несколько шагов и, пожалуйста: специально обученные демоницы исполнят любой каприз своего господина. С превеликой радостью будут готовы услужить мне, воплотив все мужские мечты в жизнь. Я видел, какой жадной похотью горели их глаза. Женщины, которые провели долгое время без ласки — гарантированный фейерверк на всю ночь.

Но мне ни одна из них не нужна. Я грежу этой дикой кошкой, которая угрожает мне морковью, хочу только эту женщину, хочу так, что темнеет в глазах! Демон внутри стонет от желания, жаждет наброситься на нее, подмять под себя, почувствовать, как пылает ее расцветающее девичье тело! Ощутить мою любимую, обжигающую внутри, такую тесную, податливую, стонущую!

Я и сам застонал, закатив глаза и стиснув зубы, распаленный собственными фантазиями. Как же все не вовремя — как раз в тот момент, когда до разгадки, кто же такая моя строптивая супруга на самом деле, мне осталось всего полшага. Ведь все это время я потратил на поездку по нашим святыням. Туда меня направила ведунья Аша. Многое узнал, но еще больше появилось новых вопросов — и пока на них ответов не имелось.

Одно понял точно — она не драконица и не демоница. Иви нечто большее. И это очень, очень важно. Настолько, что пока ни одна живая душа не должна прознать о столь ценном секрете.

Не усидев в комнате, со зверинцем желаний под боком, я спустился в обеденный зал на первом этаже, чтобы налить себе игристого. Но и там оказался лишним, ведь за столом сидели и о чем-то задушевно ворковали Сандор и Дженни.

— Ты когда приехал? — спросил друг после того, как мы с ним обменялись рукопожатием. — Даже не заметил.

— Видимо, ты был очень занят, — усмехнувшись, отметил я, красноречиво посмотрев на смущенную служанку.

— Добро пожаловать, господин Дэстан, — она подскочила. — Что же я расселась-то! Садитесь, я вам ужин подам.

— Не надо, — отмахнулся, поморщившись: меня терзал аппетит иного свойства, — лучше принеси нам игристого.

— Сейчас секундочку! — она улетела на кухню, а я посмотрел на друга и спросил в лоб:

— Что, приглянулась деваха?

— А коли так, то что? — ощетинился оборотень, защищаясь. — Запретишь?

— Остынь, — я сел напротив. — Не в моих правилах запрещать, но и обижать девушку тоже не дам. Она не из таких, что до кустов прогуляться согласятся. Сам, наверное, уже понял.

— Понял, — со вздохом кивнул Сандор.

В его взгляде разлилась тоска пополам с раздражением. Оборотень явно был не в своей тарелке. Память о погибшей жене мешала думать о другой любви, это естественно и понятно.

— Может, сердце тебе подсказывает, что ты готов создать новую семью? — я спросил, опять же, прямо: мы не женщины, чтобы плести словесные кружева, не один бой прошли бок о бок, ни к чему дипломатничать.

— Ты со своей сначала разберись, советчик, — фыркнул друг. — Раз со мной тут сидишь, штаны протираешь, значит, супружница тебя из спальни поперла, верно?

— Разберусь, — пробурчал в ответ. — Главное, Повелитель отказал Сазентану. Мое сокровище остается со мной.

Или уж скорее чудовище! Несговорчивое, ругательное, вредное. Но до боли желанное!

— Но нам сейчас не до того, — я посерьезнел. — Драконы зашевелились. Стягивают силы к границе, разведка доложила. Неспокойно там стало, очень.

— Не живется мирно этим ящерицам! — Сандор скривился. — Неужто опять война, Дэс?

— Вполне возможно, — в душе разилась тоска, горчащая плохим предчувствием.

— Бездна их всех побери! — оборотень стиснул края столешницы. — Мало народу полегло, что ли? Чего мирно-то не живется?

— Дядя Дэстан, а меня возьмете на войну? — из-под стола вынырнул младший оборотень. — Я вырос уже! Лучше всех из лука стреляю, а ножи метаю почти как папка! Возьмете?

— Ты откуда взялся, постреленок? — я подхватил его и усадил на колено. — Тяжелый стал!

— Говорю же, подрос я, — Кай стянул со стола куриную ножку и впился в нее зубами. — На фойну хощю!

— Не мели не дело, сын, — одернул его отец. — В войне ничего хорошего нет. Там только страдание, кровь, боль и смерть.

— Я героем хочу стать, как ты, — возразил отрок, вернув на тарелку обглоданную дочиста кость.

— Нет там ничего героического. Мирно жить и честно трудиться — это подвиг. А ноги-руки сечь и смерть сеять — не геройство. Заруби на своем любопытном носу, понял?

— Понял, — парень обиженно засопел.

— Это что же ты тут делаешь, хулиган хвостатый? — воскликнула Дженни и, поставив на стол поднос с игристым и закусками, воззрилась на постреленка. — Сама же тебя уложила с час назад!

— Так я поспал, а потом решил, что хватит, а то ведь так всю жизнь просплю! — Кай расплылся в хитрой улыбке.

— Марш в постель, живо! — служанка указала на дверь. — А не то ща как напихаю в штаны крапивы, будешь знать, олух!

— Папка, она чего, уже к роли мачехи, что ли, примеривается? — ляпнул постреленок.

Сандор и Дженни одновременно застыли, а потом также разом покраснели до корней волос.

— Ладно, побегу я, — пробормотал младший оборотень, учуяв запах приближающихся пенделей.

Спрыгнув с моих колен, он умчался, оставив отца и будущую мачеху растерянно хлопать ртом.

— Ребенок и то умнее тебя, Сандор, — не упустил случая поучаствовать в этой шутке и я. — Все уже сообразил. Один ты все мычишь, да не телишься!

— Ч-чего сообразил? — отмерла Дженни. — О чем это вы, господин Дэстан?

— О том, что скоро у нас свадьба будет, — я усмехнулся и поднял кубок с игристым, — ну, за счастье молодых!

Опрокинул его в себя и встал. Пусть воркуют, третий лишний. Пойду, попытаюсь все-таки уснуть. Завтра опять в путь. Один день только сумел выкроить, чтобы заглянуть к моей непослушной, по которой истосковался так, что и долгая дорога туда — обратно была не в тягость. Лишь бы увидеться с ней, упрямой моей красавицей.

— А, кстати, — спохватился на выходе из зала, — Дженни, передай торговцам, которые привозят к нам продукты, что отныне в этот дворец морковь разрешено поставлять только в тертом виде! Запомнила?

— Конечно, господин Дэстан, — она послушно кивнула, а потом уточнила, сделав невинное лицо, — а вашим этим гаремным нахлебницам тоже только тертую подавать?

Вот совсем все распоясались, как я посмотрю!

— Касаемо гарема мне без разницы, — буркнул в ответ и зашагал дальше.

Вслед мне несся заливистый хохот Сандора.

* * *

Проснулся затемно и злой, потому как почти не спал. Плеснул воды в лицо, вышел из спальни. Все в доме еще не проснулись, даже слуг было не видать. Будить никого не стал, собрался, оседлал коня и хотел уже отправляться к паромщикам, но позади раздался тихий голос:

— Снова бросаешь меня?

— Иви, — резко обернулся и увидел ее, стоявшую поодаль.

Кутаясь в шаль, спасаясь от заползающего под одежду холода, жена молча смотрела на меня. Такая хрупкая и рвущая мне сердце своей грустью, что не выдержал, подошел и рывком прижал к себе.

— Никогда не брошу, — хрипло выдохнул, закрыв глаза и отдавшись сладкой неге, растекшейся внутри. — Что бы ты ни говорила, сокровище мое. Я люблю тебя. Этого ничему и никому не изменить. Ни гарему, ни Фаэртару, ни твоему отцу! И тебе самой этого не изменить, как бы ни старалась. А ты старательная, знаю.

Ответом стал смешок, сорвавшийся с ее губ. Тех самых, к которым я через секунду прильнул требовательным, жадным поцелуем, терзая, лаская, поглощая — и отдавая всего себя взамен.

С трудом оторвался от нее, тяжело дыша от разрывающего тело дикого желания. Но душа стонала еще сильнее — ведь скоро нам снова предстоит расстаться, и когда увидимся, даже предсказывать не возьмусь. Это безумие какое-то!

— Ты скоро вернешься? — прошептала она, с тревогой глядя в лицо сияющими глазами.

Так бы и стоял, любовался ею, юной и прекрасной, наивной и упрямой, стремительно начинающей расцветать молодой женщиной с сильным характером.

— Прости, не знаю, — сказал как есть.

— Спасибо за правду, — печально кивнула. — Я ценю, Дэстан. И буду ждать тебя, сколько потребуется.

— Некогда будет, — постарался отвлечь ее от грустных дум. — Ты остаешься здесь за главную, Иви. Привыкай к обязанностям полноправной хозяйки, любимая.

— То есть, я могу управлять всем твоим имуществом? — уточнила с интересом.

— Конечно, ты же моя супруга. Во время моего отсутствия ты заменяешь меня. Распоряжения уже отданы. Документы с доверенностями в кабинете.

— Посмотрим, что из этого получится, — любимая нахмурилась.

— Ты справишься, Иви. Если что, Сандор поможет. У меня было лишь одно распоряжение, которое нельзя отменить, даже тебе.

— Какое? — она напряглась.

— Самое важное, — шепнул я и, с трудом сдерживая смех, рвущийся из груди, договорил, — морковь в этот дворец отныне и навсегда поставляется только тертая!

— Демон!.. — рассмеялась и уткнулась порозовевшим лицом в мою грудь, а потом снова заглянула в глаза и тихо спросила, — будем мириться, когда вернешься?

— Я люблю тебя, Иви, — прошептал, ощущая, как сердце рвется, жаждет выпрыгнуть в ее ладошки. — И готов на все. Лишь бы нашелся компромисс, который подойдет обоим, никого из нас не унижая.

— Найдем, — холодная рука легла на мою щеку, и от этой простой женской ласки все в душе перевернулось. — Главное, возвращайся. И береги себя, Дэстан. Помни — я жду!

— Сделаю все, чтобы возвратиться к тебе как можно скорее, моя послушница, — выдохнул, перехватив ее руку и поцеловав серединку ладони. — Ты замерзла, Иви, возвращайся в дом!

— Когда провожу, — заупрямилась, конечно же.

— Непослушная, — помимо воли широко улыбнулся. — Прогоняешь мужа?

— Нет, конечно!

— Тогда иди в дом, пока не простыла, Иви.

— Я люблю тебя, Дэстан, — шепнула, поцеловала меня и отпрянула, заставив зарычать.

— Красноокая Бездна! — процедил сквозь зубы и медленно отступил.

Как же тяжело тебя покидать, любимая! Словно от души отрываешь половину, режешь по живому, заставляя сердце истекать кровавыми слезами. Выбора нет. Чтобы защитить тебя от всего мира, если потребуется, я должен разобраться в том, кто же ты такая, таинственная послушница с непростым характером. И выяснить истину нужно побыстрее, ведь наш мир балансирует на грани новой войны, будь она проклята.

…Хрупкая фигурка стояла на стене дворца, между двух башенок, пока горизонт не скрылся из виду. На языке танцевал вкус губ моего сокровища. А меня впереди ждал долгий путь. Но он приведет демона в объятия супруги — только это имело значение.