Глава 21. Сокровище и чудовище

Дэстан не вернулся ни на следующий день, ни через еще один. Моя тоска распустила коготки. Аппетит убрался подальше, под ручку с хорошим настроением. И я попросту чахла в одиночестве, сидя у окна или без интереса прогуливаясь по саду, пока не полыхнет закат и не придет время ложиться спать.

Вот и сегодня, поковырявшись в тарелке, забралась в постель пораньше. Чем скорее уснешь, тем быстрее наступит завтра. Может, и Дэстан как раз вернется.

Шлеп. Бабах!

— Да я тебя!..

Что там такое? Я приподнялась на локтях, прислушиваясь к шуму в коридоре. Надо проверить.

Накинув халат, вышла из спальни и успела как раз вовремя, чтобы увидеть, как Дженни мутузит Тарию — даму сердца нашего конюха, за которую он принял меня, ухватив за лукошко в курятнике. А рядом вертится, держась за живот от смеха, сынишка Сандора, Кай.

— Что у вас тут творится? — опешила я, глядя, как моя служанка, вцепившись в светлые волосы жертвы, охаживает ее полотенцем по спине.

— Да вот полюбуйтеся, госпожа! — Дженни шлепнула Тарию по заднице. — Поймала нахалку развратную, когда та к Сандору в спальню кралась! Уж и дверь открыла и наполовину в комнату влезла, бесстыжая, где он храпел! Но я вовремя подоспела, ухватила ее за космы-то, да и вытащила блудницу, пока греха не наделала, бесстыжая!

— И помешала ей папку порадовать! — выдал свои умозаключения Кай, хохоча от души.

— Цыц, прохвост! — пригрозила ему Дженни.

— Простите, госпожа! — взвыла провинившаяся служанка. — Приглянулся он мне, а за ужином так на меня поглядывал, я и смекнула, что тоже ему люба! Вот и решила…

— Гадина какая! — сплюнула моя поборница нравственности. — Люба она, видите ли! Да и не смотрел Сандор на тебя, придумала тоже! На кой ты ему сдалась? — Дженни отпустила ее и покачала головой, тяжело дыша и глядя на Тарию, которая шлепнулась на пол и принялась реветь.

— Всем не хватает морковки, — вздохнула я. — Ладно. Ты, — посмотрела на любительницу овощных радостей, иди к себе и больше по мужским спальням не шастай, а не то с позором выгоню!

— Не буду, не буду, госпожа! — она полуползком удалилась за угол.

— Ты иди спать, хватит глазеть, время позднее, — сурово глянула на младшего оборотня.

— Представление окончено, — тот вздохнул. — Споки, тетеньки! — мальчишка утопал в свою комнату.

— «Тетеньки»! Нет, ну ты посмотри, а! — Дженни закатила глаза.

— А одна тетенька у нас тут очень заботится о нравственном облике оборотня, — пропела я с улыбкой.

— Да вот еще! — фыркнула поклонница Сандора, густо покраснев. — Просто у нас тут приличный дом, а не борделя какая!

— Учитывая количество наложниц моего благоверного, здесь точно не приличный дом, — хмыкнула я.

— Может, сплавим их куда? — навострила ушки Дженни и пожаловалась, — дорого ведь обходятся эти бабенки. Едят и пьют за двоих, а толку от них шиш. Не работают, никакой пользы не приносят. И ладно бы хоть по своему основному профилю кому сгодились, так ведь и тут неувязка. А денежки-то на них уходят, и немалые!

— Разоримся на морковке, — пробормотала я, не зная, смеяться или плакать.

— Им и самим, поди, такая жизнь не в радость, — поделилась своим сочувствием служанка. — Целый день только едят да сплетничают, скукотища же. А им семью бы хотелось, наверное, как всякой нормальной бабе. Деток там с дюжину, мужичка под бочком, пусть какого плохонького, кто ж такую гаремную возьмет, но все ж своего. Тихое счастье, чего еще желать?

— Ты подала мне мысль, — хмыкнула я и зевнула. — Но думать ее я буду уже завтра. Спокойной ночи, бдительная моя!

— Вот как смешно, госпожа Иви, — пробурчала Дженни, глядя мне вслед.

Конечно, смешно. Два взрослых человека — это я про нее и Сандора, а никак общий язык найти не могут!

Хотя кто бы говорил, у самой в личной жизни полнейшая попа, попистей не бывает!

Дэстан

Я приехал глубокой ночью. Дом уже спал. Залюбовался им, подсвеченным лишь факелами по углам. Издалека дворец казался красивой игрушкой на черном бархате водной глади. Сердце задрожало в груди — там Иви, моя непослушная послушница! Мое сокровище — говорят, такое должно быть в каждом замке. У меня есть, и я по своей драгоценной истосковался за пару недель так, что все внутри сводило судорогой.

Представил, как она спит сейчас, свернувшись клубочком. Волосы разметались по подушке. Лицо в полутьме как нежная роза. Розовые губки приоткрыты. Сопит едва слышно. Грудь в вырезе ночнушки мерно вздымается, маня к себе ровными полукружиями с такими вкусными сосками, что невозможно от них оторваться, когда их дразнящая сладость наполняет рот.

Зарычал от смеси неутоленного желания и нежности, которая опалила внутренности. Так хочется прижать ее к себе, стиснуть в объятиях, нет сил больше ждать! Я пришпорил коня и стрелой полетел вниз с холма, мечтая вдохнуть аромат ее кожи и волос, который узнаю из тысячи, и раствориться в блаженстве. Оно всегда покачивает меня на своих волнах, когда я рядом с любимой.

По коридорам нашего дома плыл молчаливый сумрак. Дверь в спальню тихо скрипнула, пропуская меня внутрь. Иви лежала на кровати, и я замер — чтобы не разбудить мое лихо и не огрести по полной за длительное отсутствие, гарем и кто знает, что еще она захочет предъявить супругу. А уж моя женушка непременно найдет повод проесть мне плешь, с этим у нее не заржавеет.

Убедился, что не потревожил сон моего сокровища, и подошел к кровати. Залюбовался изящными линиями лица, такого беспечно красивого. Высокий лоб, маленький нос с упрямо вздернутым кончиком. Расслабленные во сне губки, способные плотно сжиматься от гнева или изрыгать проклятия и ругательства.

Так хочется поцеловать эту строптивицу! Но наскоком тут не взять. Она хоть и тоже соскучилась, уверен, все равно выгонит и вслед столько мне нового расскажет о себе любимом, что впору будет опять обидеться. Но я взрослее. Это она еще наивное дитя, хоть и с тяжелым характером, заставляющим ее вспыхивать и в запале говорить то, о чем потом будет сожалеть.

Я мужчина, мне принимать решения. Моя репутация — теперь, кстати, не только моя, а наша общая, семейная, которую унаследуют и наши дети. Не нам рушить обычаи. Я улыбнулся. Она поймет. Научится доверять своему мужу. Если захочет, я принесу ей клятву чести, что не переступлю порог гарема. Никакая другая женщина, кроме нее, моей жены, мне не нужна.

Верность — это составляющая чести. Одно без другого не существует. Но и брак не может существовать без уважения и понимания. Мы оба этому научимся. Потому что любим друг друга. Переживем это испытание, подготовленное нам грязными ручонками Фаэртара, и станем только крепче — чтобы более такие мелочи не вставали между нами, заставляя страдать.

Хочу ее, безумно хочу мою дикую кошку! Когтистую, ершистую, вздорную, но такую желанную! Хочу до боли во всем теле, когда перехватывает дыхание, и не можешь ни о чем другом даже думать. Все готов отдать за ее ласки, чтобы вновь ощутить в ней отклик своей страсти, быть необходимым любимой — красивой, жестокой, нежной.

Судорожно сглотнув, я опустился на колени, приподнял край одеяла и скользнул под него. А вот и ее ножки, стройные, длинные, гладкие, так обхватывающие меня, когда я сверху, что в глазах темнеет.

Осторожно стянул одеяло с моей девочки. Атласная внутренняя поверхность бедер отозвалась на мои прикосновения, сорвав с губ Иви протяжный легкий стон. С трудом сдержал рычание, рвущееся под натиском испепеляющего душу желания. Устроился между ее ножек, вдыхая женский аромат и сходя с ума. В глазах темнеет, искусительница моя! Но нельзя, нельзя, нельзя давать себе волю!

Я погладил ее живот, подрагивающий под моими пальцами, и спустился чуть ниже, начав ласкать нежный бутончик. Ответом стал громкий стон. Иви изогнулась, и на моих губах растеклась горделивая улыбка. Тоже соскучилась, строптивая драконица! Хотя она, похоже, не просто — или не только — драконица. Я много узнал о жене за эту поездку, но об этом не сейчас, не время.

Эта ночь рождена для того, чтобы моя девочка изнемогала от желания, как и ее демон.

Как сейчас, когда мои губы распаляют ее страсть, заставляя дрожать, истекая соком, как фрукт, впитавший в себя всю негу солнечных жарких дней — чтобы покинуть вскормившую ветку и лечь в подставленные бережные ладони.

Я продолжал эту сладкую пытку, сам наслаждаясь тем, как изнывающая плоть моей любимой пылает, жаждет, требует — чтобы быть взятой жестко и яростно, растворяясь в сладком наказании. Но — не сейчас.

— Дээээстаааан! — прокричала моя непослушная, достигнув пика наслаждения и изогнувшись. — Мой демон…

— Твой, — прошептал я, перестав ее ласкать, когда тело страстной искусительницы успокоилось.

— Ты… — с улыбкой ответила, приоткрыв веки и увидев меня. — Ты?! — глаза округлились, и в них полыхнула ярость. — Ты что здесь делаешь?!

— Тебя радую, — пробормотал я.

На несколько иную реакцию рассчитывал, если признаться честно.

— Совсем совесть потерял? — рывком села, подтянув колени к груди.

— Как мне показалась, ты была не против, — облизнул губы, чтобы снова почувствовать вкус ее желания, до сих пор танцующего на них.

— Я спала!

— Но назвала меня по имени!

— А ты хотел, чтобы я что, другие имена кричала? — с ехидцей осведомилась эта нахалка и продолжила наглеть, — хотя если будешь появляться здесь пару раз в год, то так и будет! Заведу себе нескольких любовников!

— Только попробуй! — прорычал я, нырнув к ней и прижав к постели всем своим весом.

— А что, гарем можно заводить только тебе? — снова ощетинилась Иви, и все внутри свернулось жгутом от жгучего желания.

Она ведь даже не представляет, какую страсть пробуждает во мне, разъяренная дикая кошка с пылающими гневом глазами! Да еще разгоряченная после удовольствия, которое я ей только что доставил!

— Если к тебе хоть кто-нибудь прикоснется, — процедил, с трудом сдерживаясь, чтобы не наброситься на нее, — тронет хоть пальцем, учти, я его голыми руками порву!

— Какие мы грозные, — фыркнула вредная девчонка, на которой меня угораздило жениться, — надо же!

Но во взгляде протаяло удовлетворение. Пусть всего на миг, я успел заметить, и от понимания того, что моя ревность ей приятна, ярость улеглась — шторм стих. На его место пришли другие чувства. Радость, что любимая рядом. Нежность к ней, хоть и спаянная воедино с желанием отшлепать нахалку. И вновь страсть, забурлившая в крови неукротимой лавой, стоило лишь на мгновение представить, как ладонь шлепком опускается на аппетитную попку.

— Тебя где носило столько времени? — осведомилась она, даже не думая выбираться из-под меня.

— Бурчишь, как вредная старая жена, — усмехнулся в ответ. — По делам ездил. Тем самым, которые государственной важности.

— Это связано с тем, что потребовал мой отец? — в глазах Иви взметнулась тревога.

— Сандор слишком много болтает, — мотнул головой раздраженно.

— Он говорит правду, это куда умнее, чем что-то скрывать. Сам еще не понял?

— Возможно, — признал с неохотой.

Вероятно, мне стоило донести до любимой мысль о наличии гарема — как дани традиции, не более того. Объяснить, что не буду посещать его, даже думать о нем и то не собираюсь. Иви побушевала бы, конечно, не без этого, но со временем успокоилась. И не ставила мужу ультиматумов, как сейчас.

Что я, кстати, тоже понимаю. Ситуация, когда эти девицы демонстративно заявились среди бела дня в дом, где она совсем недавно стала хозяйкой, вынудила ее шантажировать меня. Во всем виновата острота реакции, которая и вызвала наше отдаление.

— Так что там с отцом? Меня… — она с трудом выдавила это слово, — вернут?

— Ни за что! — чуть не задохнулся от боли. — Я заручился поддержкой Повелителя — ты останешься со мной!

— Я рада, — взгляд полыхнул счастьем, вызвав у меня улыбку. Но уже через секунду стало ясно, что расслабляться рано, ведь вдогонку донеслось, — а эти твои, гаремные?

— Иви, я не спал ни с одной женщиной с тех пор, как встретил тебя на берегу того озера. И не собираюсь, даю слово.

— Не пойдет, — нахмурилась тут же.

— Почему?

— Я сказала, что не потерплю гарема, Дэстан! — стальные нотки резанули по нервам. — Ничего не изменилось. Думал, исчезнешь, я соскучусь и буду готова принять любое твое решение? Нетушки, ты слишком хитрозадый, демон!

— Жена, у тебя совесть есть?

— Сам сначала ее заведи, а потом от меня требуй! Пока есть гарем, от меня ласк тебе не видать!

— Тебе, значит, можно сейчас было таять в моих руках, стонать и кричать, а мне ходи и зубами скрипи?

— Именно.

— Я тебе удовольствие доставил, а где ответ? Супружеский долг — слыхала о таком?

— Распустишь гарем — вся буду твоя, — мурлыкнула, погладив по щеке. — Сначала оседлаю тебя и как следует укрощу, а потом…

— Иви!!! — прорычал, задыхаясь от желания ворваться в эту строптивицу, быстро довести до пика, а потом любить долго и медленно, чтобы умоляла продолжать, полосовала мою спину коготками, изнывая от страсти.

Но пока что она точила их только о мою душу, несносная послушница!

— А ты как хотел? — усмехнулась, прекрасно видя, что взвела мужа до упора. — Подлизался ко мне и под шумок помирился? Нет уж, дорогой, так со мной нельзя!

Да уж, в каждом замке должно быть чудовище. Вот мое, лежит подо мной, полураздетое, желанное до дрожи, только что удовлетворенное, но все равно злое, как дьявол! Воистину демоница и есть! И устоять перед ней, соблазнительной во всех своих проявлениях невозможно, на это не хватит никакой силы воли!

— Ну, учитывая, как именно я тебя только что порадовал, то да, глагол ты выбрала правильный, — помимо воли рассмеялся. — А вот тактику — нет. Шантажом от супруга ничего не добьешься.

— Шантаж — это то, что ты заставляешь меня смириться с наличием у мужа гарема. А я озвучиваю свою просьбу — убрать из нашей жизни то, что унижает твою жену. Требую одного — уважения. И не надо спорить, — положила на мои губы пальчики, помешав возразить. — Для меня все выглядит так. У тебя своя точка зрения, у меня своя. Но проблема у нас общая.

Бессовестная женщина! Я поймал губами ее пальчики, посасывая их, покусывая. Везде вкусная!

— И вообще, пока тебя не было, муж, я выяснила, что женщина может сама себе делать приятно.

— Что? — я тут же по-другому посмотрел на ее пальчики. — И кто же тебя просветил, кому жить надоело?

— Неважно.

— Да, неважно. Ибо заменой мужа это все равно не станет.

— Не знаю, — протянула с сомнением, — мне понравилось.

— Рукоблудничала, значит, пока супруга не было? — еще теснее прижал нахалку к себе.

Понравилось ей, видите ли! От одной мысли, что Иви было хорошо и без меня, захлестнул гнев. И тревога. А следом опять накрыло страстью — стоило представить столь возбуждающее действо. Как она ласкала себя, постанывая, изгибаясь, запрокидывая голову. Да что же это такое, я ведь ни о чем другом даже думать не могу, красноокая Бездна!!!

— А еще, говорят, — бесстыдно сказала Иви, — супруга вполне способна заменить морковка!

— Ты!.. — я подавился рыком от неожиданности.

— Так что думай дольше, милый, глядишь, когда решишь разогнать гарем, мне уже не до тебя будет!

— Нахалка! — вскочил с кровати.

— А ты развратный демон! — не осталась в долгу женушка. — Многократно бывший в употреблении! Пробы ставить негде, шлюхан рогатый!

— Иви!!! — от злости тело налилось гудящей силой, как бывает при обороте. — Думай, что говоришь!

— Я не из тех женщин, что покорно молчат! Делай выводы — или будешь уважать жену, или она найдет тебе замену!

— Морковкой меня пугать будешь? — не устоял, рассмеялся.

— Буду!

— Ладно, договорились. Теперь ты на овощной диете, понял. Спокойной ночи, — подошел к двери, обернулся и бросил напоследок, — развлекайся с морковкой. Только умоляю, кабачки для этого не используй!

Вышел за дверь — как раз вовремя, ведь вслед неслось раздраженное рычание. А потом и чашка, с грохотом разбившаяся о косяк.