Глава 25. Магия Темных

Дэстан

Дорога наверх была непростой, но несмотря на препятствия, я упорно шел вперед, не замечая боли в мышцах, и гора все-таки покорилась мне. Ее пик был окутан туманом, таким густым, что продвигаться пришлось медленно и осторожно. В этом «молоке» один неверный шаг и все, обратный путь проделаешь куда быстрее, в полете. Поломав хребет раза три, и то, если повезет.

Колкая водная взвесь щипала лицо, стекала за шиворот, проникая промозглым холодом во все уголки тела, заставляла ежиться. Ничего, бывало и хуже. Опытного воина водичкой, текущей по заднице, не удивишь.

Взгляд выхватил небольшие кусочки ткани, повязанные на ветки чахлого кустарника. От них едва ощутимо дохнуло магией. Кажется, я на месте. Ну, и где же ты, цель этого непростого путешествия, которое закончилось восхождением на самый верх горы?

— Да, ты нашел меня, — женский голос вплелся в туман. — Но я не отвечу на твои вопросы.

— Почему? — замотал головой, пытаясь определить, откуда идет звук.

Ощущение, что со всех сторон одновременно.

— Потому что тебе не надо их знать, — туман вдруг рассеялся, образовав коридор, и я увидел…

— Иви?! — потрясенно ахнул, шагнул к любимой и лишь в тот момент осознал, что это ведьма накинула на меня морок. — Сурья, пожалуйста, не надо.

— Хотела посмотреть, любишь ли ее, — донеслось из вновь сгустившегося тумана.

— Люблю.

Для меня это истина, не подлежащая сомнению.

— Идем, буря поднимается, — передо мной снова появился коридор в «молоке».

А следом небо разорвал такой раскат грома, что заложило уши.

— Поторопись, демон!

* * *

Я едва успел войти в какую-то пещеру, неприветливо глянувшую в мое лицо темным нутром, как ее скрыло от мира завесой ливня. Снаружи свирепствовала стихия, изгибая изменчиво-податливую на вид, но на деле непобедимую стену воды. Моя непослушная послушница такая же. Нежная, хрупкая внешне, но упрямая, сильная — и сама не знает еще, какая мощь в ней таится.

— Будь, как дома, — Сурья вышла, казалось, из каменной стены.

Невысокая, с точеной фигуркой, которая просматривалась даже через просторную одежду. Длинные черные волосы ниспадали по плечам почти до самой земли, заменяя женщине все украшения.

— Нравлюсь? — ведунья усмехнулась, сев около очага.

— Да, — не стал мудрить, она же и так все видит.

— Приятно, — подула на камни, и между ними тут же запылал огонь, наполняя пространство теплом. — Садись обогрейся, скоро трапезничать будем, — ведунья указала на место напротив пламени и занялась готовкой.

Всего несколько минут прошло по ощущениям, и вот уже вода вскипела, начала надувать пузыри похлебка. По пещере растекся аппетитный запах. Только тогда и понял, как проголодался.

— Угощайся, демон, — Сурья вложила в мои руки деревянную миску с варевом.

Умял тут же, чуть ли не залпом, да еще и ложку облизал, как в детстве. Простое и сытное, оно казалось самым вкусным на свете после долгого пути.

Расправился с добавкой и тут же ощутил, как отяжелели веки — так всегда бывает после плотного ужина. Но, кроме того, понял, что сознание путается, две мысли запинаются о третью и старательно заплетаются в косичку. Что такое?

Бесцельно бродящий по сумраку взгляд зацепился за понимающую усмешку Сурьи.

— Что ты подмешала мне, ведьма?.. — рыкнул, отшвырнув миску, и попытался встать, но тут же рухнул обратно на шкуры, лежащие рядом, чувствуя как и пальцем пошевелить не могу.

— Спи, демон, спи, — шепот змеей заполз в разум, который изо всех сил пытался сопротивляться надвигающейся темноте.

А потом все провалилось в небытие — одним махом.

* * *

Проснулся рывком, подскочил, ничего не понимая. Было светло и прохладно. А еще я был полностью голым.

— Что?.. — пробормотал в замешательстве и, поняв, что ведунья внимательно смотрит на меня, прикрылся той шкурой, которая заменяла одеяло. — Что случилось ночью?

— Ничего не было, успокойся, твоя невинность не пострадала, — со смешком выдохнула она. — Проверяла я тебя, но ты прошел все искушения. Значит, будешь верным защитником своей любимой. А теперь одевайся, тебе пора в обратный путь, — Сурья бросила в меня моей же одеждой, просушенной и даже горячей.

— Но как же…

— Тебе не нужны ответы, — женщина поднялась. — Так как вопросы неправильные принес.

— Но кто такая моя жена? — выкрикнул ей вдогонку, вскочив. — Скажи!

— Сообразил, — Сурья усмехнулась и, оглянувшись через плечо, произнесла, — Ивия — дитя красноокой Бездны.

Моргнул — и она исчезла.

Ведьма! И зачем проделал весь этот путь, спрашивается? Только еще больше туману навела. Зарычал разочарованно. По пещере заметалось перепуганное эхо.

Иви — дитя красноокой Бездны.

Что это значит?..

* * *

Чувствовал себя идиотом, когда спускался обратно с горы, которая возвышалась на границе земель драконов и демонов. Империя была далеко, как и ее мощь. Я ощущал себя в полнейшем одиночестве, скользя по мокрым камням, словно какой-то горный козел. А потом внезапно осознал, что совсем не один.

Остановился, держась за скальный выступ, покрытый старыми корнями, похожими на высохшие жилы, и вгляделся в струйку, ползущую от серого горизонта по равнине. Это были всадники, отсюда похожие на муравьев, бегущих по своим делам.

Я напряженно всматривался, пока не понял причину. Предчувствие не обмануло. Ведь эти «муравьи» были лишь первыми капельками дождя, которые вырвались из суровой грозовой тучи — армии, что приливной черной волной неслась за ними, обещая не оставить на своем пути ничего живого.

Из моей спины выросли сильные крылья. Бесшумно взмахнув ими, я свечкой ввинтился в капризничающее серое небо, нахмурившееся плаксивыми тучами.

Ничего не бывает просто так.

Судьба всегда приводит тебя именно туда, куда следует.

Тогда, когда надо.

* * *

Сразу после того, как узнал о маневре драконов, я помчался в военный лагерь, доложить отцу.

— Как такое могло произойти?! — рык Повелителя сотряс стены походного шатра, устланного коврами. — Главу разведывателей ко мне, живо!

И снова вздрогнули все, кроме великана Малоха, молочного брата Императора. Скала, о неподкупности которой слагали легенды.

— Господин, — влетевший в шатер демон, отвечающий за сбор сведений о действиях противника, напоминал проколотый шарик.

Скукоженный, он буквально подполз к Повелителю.

— Расскажите-ка нам, любезный, — голос того был тихим, но таким опасным, что даже золотая вышивка на стенах шатра перестала приятно мерцать в полутьме, будто не желая привлекать к себе внимания, — как драконы смогли незаметно стянуть войска к нашим границам?

Глава разведывателей сморщился еще сильнее.

— Подчеркиваю — незаметно стянуть армию, — ласково уточнил Император. — В то время как за рубежами неусыпно следили Стражи! — слова начали наливаться яростью, той самой, что полыхала во взоре. — В три глаза, как мне докладывали! Без сна и отдыха! Как вы это допустили, красноокая Бездна вас всех подери?!

На этот раз от его рыка даже шатер подпрыгнул — если бы не колья, удерживающие распорки, уходящие глубоко в землю, думаю, он точно улетел бы туда, где потише и явно безопаснее.

— Это н-н-невозможно, господин, — через силу выдохнула жертва его гнева, трепеща всем телом.

Я понимал его, потому что прекрасно был знаком с этим ощущением — когда нутро сжимается в кулак с острыми шипами внутрь, под взглядом, грозящим развоплотить тебя в кровавую кашицу, которая растечется лужей на ковре.

— Дэстан видел их, — Император указал на меня, — или ты намекаешь, что мой старший сын лжет?

— Н-н-ни в коей м-мере! — бедняга даже подпрыгнул, в замешательстве кинув на меня быстрый взгляд.

Думаю, он сейчас все бы отдал, лишь бы оказаться подальше отсюда. Пусть даже простым свинопасом, который подстегивает длинным прутом спешащих домой сытых свинок. Все лучше, чем казнь.

— Я лишь сказал, что это невозможно, — тихо произнес глава разведывателей, — если только…

— Ну?

— Если только драконы не использовали магию Темных, — задумчиво пробормотал он, и все притихли, даже мой отец.

Магия Темных — истинных демонов, которые владели этим миром до нас, давным-давно. Никто не знал, что с ними случилось. Однажды они просто ушли, бросив прекрасные города, от которых сейчас остались лишь руины, поросшие травой. Сама земля накрывала их пологом времени, стирая со своего лица все следы их существования.

Говорили, что ткань бытия отторгла Темных — жестоких, кровожадных, не гнушающихся никаким средствами в борьбе за власть. Мир не выдержал, и в наказание за свою жестокость Темные перешли, протаяли сквозь нашу реальность в иное измерение — туда, где бродили тенями, обреченные на вечные скитания.

— Только эта магия могла так прикрыть Пограничье, чтобы Стражи не почуяли угрозы, — пояснил глава разведывателей.

— Но почему тогда я увидел драконью армию? — задал резонный вопрос.

— Ты говорил, что был на вершине горы, где живет ведунья Сурья? — уточнил отец, задумчиво глядя на меня.

— Верно, — кивнул я.

— Поэтому и смог рассмотреть, — он усмехнулся. — Магия той ведьмы помогла. И высота поспособствовала. Драконы вряд ли стали бы тратить заряд такой силы, чтобы защитная ворожба действовала и так высоко в небесах. Но все-таки, как они могли получить к ней доступ?

— А не слишком ли мы лестного мнения о враге? — спросил Фаэртар, стоявший, как оказалось, у входа.

Когда только успел подползти, змей!

— Подойди ближе, сын, — приказал Повелитель. — Если есть что сказать. Ты сомневаешься в словах брата?

— Как можно не верить старшему принцу, папа, — протянул он, неспешно подойдя к нам. — Я доверяю ему, как самому себе! Даже то, что он женат на драконице, не пошатнет моей веры в брата!

Змей, точно, змей! Скрипнул зубами, но не подал виду. С детства привык не обращать внимания на укусы младшего. Вот только раньше они были не особо чувствительны, а теперь, когда подрос Фаэртар, усилилась, заматерела и его злоба. Нынче брат научился не просто кусать в самое больное место, но еще и старательно посыпать раны солью — чтобы было куда больнее.

Он знает, что главное — не доказательства предъявить, а посеять сомнения. Пусть даже и эфемерные, незначительные и зыбкие, как утренние сны. Они пустят корни в душе того, для кого приготовлены, вызреют и тебе нужно будет сделать лишь одно: собрать богатый урожай, когда придет срок.

Этому братца научила мамочка. Незабвенная Лунара прекрасно умеет ювелирно обрабатывать мозг супруга, медленно, кропотливо взращивая в нем те решения, которые ей нужны. Чтобы потом он сделал, как требуется, уверенный в своей правоте.

Так она расправилась с моей матерью, сначала разрушив их с отцом брак, а затем выжив из дворца и саму никому не нужную бывшую императрицу.

Мне никогда не забыть, как все придворные собрались провожать ее в день отъезда к месту ссылки — в дальний дворец. И это вовсе не было моментом, который свидетельствовал бы об их сочувствии и уважении к моей матери. Нет, лишь людское любопытство, жадное до чужих страданий и унижений, да желание выказать подобострастие новой владычице.

Ведь именно она, Лунара, их собрала тогда, ранним утром, когда еще не до конца рассвело, во внутреннем дворе, где располагался выезд. Она оповестила всех, чтобы лишний раз укусить побольнее своего врага.

Моя мать намеревалась незаметно покинуть спящий дворец, чтобы не дать сопернице восторжествовать лишний раз. А также чтобы не упиваться жалостью к себе, не тонуть под сочувственными взглядами, которые хуже яда, и не получать в спину смешки, ранящие, как острые стрелы.

Не вышло. Пришлось прилюдно принять унижение, проглотить его, кислотой разъедающее душу. Под насмешливым взглядом Лунары, поглаживающей свой живот, где пинался малыш.

Тот самый малыш, который стал отличным учеником. Впитал все, о чем его просветила мамаша. Я лишний раз убедился в этом, когда мы вышли из шатра Повелителя.

— Сочувствую тебе, брат, — сказал этот змей, проникновенно глядя на меня.

— На каком основании? — осведомился сухо, понимая, что ничего хорошего ожидать не стоит.

— Мало того что женитьба на драконице лишила тебя прав престолонаследника, так еще и девка, которую ты вынужден был взять в жены, оказалась с придурью.

— Тщательнее подбирай слова, когда говоришь о моей супруге, — процедил я, отлично понимая, что именно этого — вспышки гнева — Фаэртар от меня и ждет.

Даже в детстве так было — достать меня, получить по морде, а потом бежать к отцу — жаловаться, в доказательство предъявляя расквашенный нос. Я сам однажды видел, как Фэр теребит его, чтобы побольше крови вылилось на подбородок. Подлый демоненок вырос, но ничуть не изменился. Только стал во много раз опаснее. И наглее.

— А, так ты еще не зна-ааа-аешь! — протянул он. — Прости, что тебе придется услышать о таком от меня. Я искренне сожалею, что стал тем гонцом, который приносит дурные вести. Прости, брат, что обстоятельства так сложились!

— Ближе к делу.

— Твоя благоверная распродала гарем, — Фаэртар не выдержал и широко улыбнулся, видимо, его порадовало мое выражение лица. — Собрала местных холостяков, чуть ли не аукцион устроила, представляешь? Все в шоке были, — продолжил с удовольствием рассказывать он. — Твои девицы пошли с молотка, братец! Вот что бывает, если давать жене слишком много воли. Она перестает уважать супруга и начинает его позорить на всю империю!

— Иви!.. — выдохнул я, а потом чуть помедлил, ощущая, как внутри растекается щемящая нежность, и громко расхохотался.

— Ты чего? — братец боязливо глянул в мое лицо и отступил в сторону. — Только разум не теряй, Дэс! Ну, сглупила жена, оборзела малость, бывает. Отлупишь как следует, станет шелковая. А гарем можно и новый собрать, невелика потеря, — он бормотал все тише, а потом и вовсе замолк, непонимающе глядя на меня, все еще хохочущего. — Ты чего?

— Тебе не понять, Фэр, — улыбаясь, мотнул головой. — Не вбивай между нами клин, не старайся. У тебя ничего не выйдет. Мы тебе не по зубам, малыш. Я недоволен решением Иви, факт. Но то, как она все это провернула!..

— Как?

— Тебе не понять, — повторил я. — Моя жена сильнее всех тех шлюшек, даже высокородных, которые ты встречал. Это страстная, сильная женщина, которая еще только вступает в пору своего расцвета. И я могу лишь благодарить высшие силы за то, что они одарили меня такой супругой!

— Такой ужасной супругой! — уточнил брат, помрачнев.

— Такой страстно любящей и беззаветно любимой, — тихо ответил я. — С которой точно не заскучаешь, уж поверь. Если у тебя есть подобная, то никакой гарем не нужен. Но у тебя, — я понизил голос, — у тебя, Фэр, такой не будет никогда.

— И почему же?

— Для того, чтобы с тобой была женщина, которая искренне любит, надо быть достойным такой любви, а ты лишь плести интриги да играть в подковерные игры по матушкиной наводке. Без этой грязной возни ты — ничто!

Улыбаясь, я пошел прочь, чувствуя, как спину мне прожигает полный ненависти взгляд брата. Что ж, это не новость. Каждый отдает миру то, чего в нем самом много. Я доверху заполнен любовью, он — злобой. И хотя мою демоницу стоит проучить за своенравие, несомненно, чтобы не забывала, что не одна принимает решения, больше всего мне все-таки хочется просто прижать ее к себе, своему сердцу.

И никогда не отпускать!