Глава 28. Верность и честь

Мне пришлось покориться воле Императора. Душа рвалась к Иви, которой срочно требовалась моя помощь, и я готов был на все, чтобы спасти любимую — абсолютно и без вариантов. Но неподчинение привело бы к ожидаемому результату — обвинению в дезертирстве и заключению под стражу.

Уж мои враги точно подсуетились бы, не упустили такую возможность, вцепившись в нее зубами и когтями! Сидя на цепи в темнице, я ничем не помог бы Иви. Поэтому оставался только один шанс — молить отца отпустить меня на поиски жены, несмотря на то что на Родину напали.

Я готов на все, буду умолять на коленях, если потребуется. Подпишу официальный отказ от трона, хоть даже кровью — пожалуйста. Тем более, худшее, что только может сейчас случиться — моя смерть в бою. Кто тогда будет спасать любимую?..

По прибытии в ставку я нашел отца. Он был занят, и так ясно. Вокруг суетились военачальники, министры, поставщики продовольствия и прочего. У каждого на повестке дня стоял вопрос жизни и смерти, само собой, и ответ требовался незамедлительно, иначе произойдет конец света. Но у меня, видимо, все было на лице написано огромными буквами, поэтому Повелитель рыкнул, шатер опустел, и мы остались вдвоем.

— Портал?.. — потрясенно прошептал Император, когда я сбивчиво — но как уж смог, объяснил, что произошло. — Похищение? И опять магия Темных!

Во взгляде вскипела чистейшая ярость, но сквозь нее все же сквозило беспокойство. И что-то еще. Страх? Как подобное возможно? Никогда не видел такого во взоре правителя!

— Вы знаете больше, чем я, — вырвалось из глубин моего нутра интуитивно.

— Тебе могу сказать то же самое, сын, — отец усмехнулся. — Думаешь, я не в курсе твоих поездок в такие места, куда обычного демона и золотом не заманишь? А уж что тебе могло понадобиться у ведуньи Сурьи — теряюсь в догадках, если честно. Ты никогда не был любителем предсказаний, насколько помню. И всегда старался держаться подальше от таких людей.

— Это связано с моей супругой, Повелитель, — признался, потому что пришло время. — Надеюсь, вы простите сыну такую дерзость, но ради ее безопасности на данный момент не готов все рассказать. Но буду умолять вас отпустить меня на ее поиски.

— Сейчас?

— Все понимаю, — покаянно кивнул, — но иного пути не вижу. От меня нынче не будет толку в бою. И разум, и сердце с ней, любимой женой. Максимум, на что я способен — это сгинуть от драконьего меча, не более того.

— Ты — старший принц, такие речи недозволительны! — громыхнул Император.

— Согласен, — пристально вгляделся в его лицо. — Но если бы вы были на моем месте? Если бы похитили Лунару? Что бы вы тогда делали, отец?

В шатре повисла тишина. Такая, что был слышен завывающий за его пределами ветер, пронизанный бряцаньем оружия, ржанием лошадей и гортанным покрикиванием воинов. Моя душа, напротив, зашлась в истошном вопле, ожидая реакции отца. Глаза впились в его лицо, как всегда, непроницаемое.

Долгие годы у власти научили его всегда носить эту маску. Он снимал ее, наверное, только склоняясь над колыбелью, где спали его дети, и когда оставался под покровом ночных небес наедине с любимой, превращаясь в обычного мужчину, которому нужна женская ласка, поддержка и принятие.

Лишь в такие моменты Повелитель превращался в раба, послушно отдаваясь в руки жены, раскрывая перед ней сердце. И она берегла этот бесценный дар, предоставляя мужу укрытие от жестокого мира, крохотный оазис, где правила лишь любовь. Несмотря на то, как я относился к разрушившей мою семью женщине, отрицать, что она отца по-настоящему любила, не мог при всем желании.

Лишь когда сам полюбил, начал лучше понимать, безусловно, спорные решения Императора. Смог оценить, чего ему стоило развернуть свою жизнь в нужное направление, сжав бразды правления железной рукой. Не поступиться честью, не пойти на поводу у алчной жажды власти, довериться сердцу, перекроить правила, рискнув абсолютно всем. Ради счастья с любимой женщиной.

Отец смягчился. Я душой это почувствовал, уловив тень отблеска мыслей, созвучных моим. И замер, перестав дышать, ожидая его решения. Ведь от слов, что сейчас будут произнесены, зависит не только моя жизнь, но и жизнь Иви.

— Иди, — обронил он тихо. — Как Император, я разочарован в тебе, Дэстан. Но как мужчина, сердцем которого навсегда правит женщина, я понимаю и принимаю твое решение. Спасай любимую.

— Благодарю, отец! — я опустился на одно колено, выражая глубочайшее уважение. — Вернусь, как только получится, и выполню любой ваш приказ, клянусь!

— Дать тебе отряд не смогу, — остудил он мой пыл. — Сейчас каждый воин на счету. Бери с десяток самых верных. Это все, что я могу дозволить.

— Спасибо, Повелитель!

— И… — Император помедлил. — И постарайся выжить, сын.

* * *

Из шатра я вышел на полусогнутых. Полной грудью втянул прохладный воздух, пропитанный гарью, кровью и потом. Глянул в небо, по которому плыли черные клубы дыма от горящих вдали деревень. Такие густые, что пики гор на горизонте было не видать. С трудом сглотнул, понимая, что бросаю своих в трудный момент. Но по-другому не могу. Если ради Иви надо поступиться честью, то так тому и быть!

— Ну, что? — Сандор быстро подошел ко мне и заглянул в лицо.

— Отпустил, — с облегчением выдохнул я.

— Не ожидал, — оборотень восхищенно присвистнул. — Думал, в кандалах выволокут. Я тут пока с ребятами переговорил, — кивнул на небольшую банду, стоявшую в сторонке. — Согласны были идти в самоволку — ради тебя и леди Тайгар!

— В самоволку не придется, отец разрешил взять с десяток верных воинов.

— Так вообще же отлично! — друг махнул им рукой, и они подошли к нам.

Все те же, с кем я заявился на свадебную церемонию Иви с покойным, будь он неладен, гномом Сурнхэмом. Самые верные друзья, с которыми пройдены и огонь, и вода, и все остальное. Сердце заныло. Ни я, ни они можем не вернуться из этого «предприятия».

— Да ты не переживай, Дэс, — рыжебородый гигант и хохмач Йорик хлопнул меня по плечу, понимая, какие мысли бродят сейчас в моей голове. — В курсАх мы, на что подписываемся, волк нам все подробно растолковал, — кивнул на Сандора. — Это ж дело чести — подмогнуть, коли у друзей баб сперли охамевшие вконец чешуйчатые! И наказать похитителей, как подобает, дабы никому не повадно было на похожее решаться!

— Да и приключеньице будет знатное, — кивнул Китан. — В таком обязательно надо поучаствовать, чтобы было потом, что внукам рассказывать!

— Ага, приключение, — хохотнул другой демон за его спиной. — Не слушай его, Дэстан! Это он сбежать рад, на самом-то деле. Супружница у него на сносях, троих носит, злая, как сам дьявол стала! И сексу ей теперь нельзя, врач строго-настрого запретил.

— Выжил врач-то после такого? — полюбопытствовал я.

— Да бегает он быстро, так что сумел удрать вовремя, — Китан хихикнул. — Горшком она в него запустила, не попала, а догнать не смогла, брюхо такое, будто не баба, а целый тролль, объевшийся мухоморов!

— Попадет тебе, — я усмехнулся. — Когда вернешься.

«И если вернешься», — мысленно добавил, помрачнев.

— Так она ж разродится как раз к этому времени, — парень махнул рукой. — Глядишь, приголублю, отлюблю как следует, и смягчится моя дьяволица.

— Мозоль натрешь на извинялке прежде, чем она простит, — хохотнул Йорик. — Ну, так что, мужики, хватит лясы-то точить, может? По коням!

Правильно сказал. Иви ждет нашей помощи, Дженни тоже, а путь неблизкий. У нас ведь нет порталов, это магия Темных.

Но вопрос еще и в том, откуда она у драконов?..

Иви

Я пришла в себя от боли, когда шлепнулась откуда-то сверху непонятно куда. Одно ясно, оно было твердым. Колени и ладони засаднило, но рассмотреть их возможности не имелось — вокруг плыла темнота. Она царствовала здесь, не обращая на меня внимания, густая, наглая, чувствующая себя полноправной властительницей. Полная тьма, хоть глаз выколи!

— Иви, ты где? — голос прорезал ее, удивленно вздрогнувшую. — Ты тут?

— Дженни? — отозвалась я и, встав на ноги, вытянула руки вперед. — Это ты? — нащупала кого-то теплого и мягкого.

— Ага! — донеслось в ответ радостное. — Где это мы, а? Куда угодили? Вокруг потемки одни, как в заду тролля.

— Я мало помню, — сжав ее руку, нахмурилась. — Вернулся Дэстан, и мы помирились.

— Это весь дворец слышал, — захихикала подруга. — И дружно завидовал, можешь поверить!

Хорошо, что темно, можно и не краснеть. Я смущенно улыбнулась, чувствуя, как по телу разливается горячая волна от приятных будоражащих воспоминаний. Что было весьма кстати, ведь помимо тьмы, тут еще было и ужасно холодно. Поневоле почувствуешь себя кадушкой с огурцами в ледяном погребе!

— А потом я повела мужа смотреть перепланировку, — вернулась к воспоминаниям, чтобы восстановить события. — И там было на месте люстры какое-то свечение, сначала розовое, а потом алое. Оно как сердце билось, кажется. Или мне показалось, не знаю. Все как во сне было. Я руку поднять не могла.

Вспомнила то странное оцепенение и ощущение, будто мое тело вовсе и не мое.

— Видела, как ты ко мне бежишь — но так медленно, будто нарочно. Хотела спросить, что за шутки, но язык не повернулся. А потом…

— Потом я тебя коснулась, и нас обеих утянуло сюда, — закончила Дженни. — Чудеса какие-то. И явно нехорошие!

Да уж, добра от такого ждать не стоит. Но и паниковать раньше времени тоже не надо. Голову надо сохранять спокойной. К тому же нас точно будут искать!

— Где бы мы ни находились, Дэстан нас найдет! — с уверенностью заявила я. — И Сандор тоже! Этот волк влюблен в тебя по уши.

— Вот насчет господина Дэстана ничуточки не сомневаюсь, — подруга протяжно выдохнула. — А вот Сандор… Коли был влюблен, так замуж бы уж позвал. Он ни мычит, ни телится. Сколько можно? Руки распускает, жамкает все с удовольствием, охальник, а замуж не зовет.

— Ты же знаешь про его жену.

— Знаю. Но уж много времени прошло. Да и коли намерен по мертвой страдать, так чего мне мозг полоскать зазря? — продолжила рассуждать Дженни. — Я-то живая, и не юная уж, целых двадцать два годика мне, пора и о семье думать. Гнездо вить, деток рожать, мамульке-то моей ведь внучат понянчить мечтается. А коли ждать, пока Сандор разродится, так мы к алтарю только седые попадем. И то, если жених не передумает по пути несколько раз.

— Какая ты рассудительная, — я улыбнулась. — Вот выберемся и возьмем все в свои руки.

— Думаешь?

— Уж коли Дэстан простил мне роспуск гарема, то и твоего волка до алтаря дотащим, как бы ни упирался, потом спасибо скажет!

— Ой, хорошо бы! Одна надежда у меня — на тебя, Иви! — она сжала мою руку еще крепче.

Этот разговор неожиданно успокоил меня. Стыдно так думать, конечно, но хорошо, что у леди Тайгар нашлась компания в этом странном приключении.

— Строгая ты, Дженни, — отметила я. — Но рассудительная!

— Да уж какая есть, — девушка развела руками. Я хоть и не видела этого, но легко представила. — Мамка говорила моя, что есть парни, которые как коровья лепеха — пристанут намертво, кажется. А потом пройдет времечко, говнецо засохнет, и все само отвалится, даже следа не останется. Как бы волк ни оказался из таких.

— Думаю, Сандору лучше не знать про это сравнение, — с моих губ сорвался смешок, стоило представить, как возмутился бы светловолосый гигант, узнав, какие метафоры к нему примеривает его зазноба.

Шерсть дыбом бы встала непременно!

— Это уж точно, — поддержала подруга, — ему бы по вкусу не пришлось!

Мы расхохотались, как полоумные, и страх немного отпустил. Но едва стало чуть полегче дышать, как где-то рядом раздался такой знакомый голос:

— Вот бабье, одни мужики на уме, и послушать-то стыдоба сплошная, уши аж вянут!

— Кто здесь?! — вскричали мы с Дженни.

Хотя на самом-то деле знали ответ. И когда вспыхнул свет, убедились в том, что не ошиблись.

— Отец?.. — потрясенно выдохнула я, глядя на лорда Сазентана.

Всматриваясь в его лицо, искаженное отблесками и тенями от беснующегося пламени факела, до тех пор, пока глаза не наполнились жгучей резью, будто в них песка насыпали. Да еще и пополам с перцем. Песок с перцем, символично, должна отметить. Такого цвета были его волосы давным-давно, когда я еще была девчонкой, гадающей, почему отец не любит меня, младшую дочь.

Старшую всегда приголубит и платьем новым побалует, лентами для волос щедро одарит, ожерелье красивое презентует на день рождения. Сына тоже вниманием не обделит, и кинжал новый из поездки привезет, и на личного скакуна посадит. Не то чтобы я тогда завидовала подаркам. Нет, от них отказалась бы легко, обменяв на возможность посидеть у папы на руках, быть поцелованной в лоб перед сном или удостоиться теплой одобрительной улыбки.

Но ничего из этого мне не перепадало. Лишь задумчивый взгляд, который иногда останавливался на моем лице. Я цепенела под ним, чувствуя, что папа недоволен, и лихорадочно перебирала в памяти последние дни, чтобы вспомнить, чем же сумела разочаровать его, какими шалостями. А потом меня отвезли в храм Богини.

Сейчас лорд Сазентан уже поседел. Даже пышные бакенбарды белели в сумраке. А вот взгляд ничуточки не изменился. Он снова смотрел на свою младшую дочь без намека на отеческую любовь, с оценивающим интересом, словно прикидывал, сколько монет эта кобылка принесет на этот раз. Но презрения и злости в глазах явно стало больше. Вероятно, в том повинен мой брак с Дэстаном.

Но понимание этого не дает мне ответа на главный вопрос — почему мы с Дженни здесь?

— Что происходит, отец? — спросила, глядя на молчащего дракона.

— Не смей звать меня отцом! — яростно прошипел он. — Дьявольское отродье!

— Хорошо, не буду, — пожала плечами, делая вид, что все внутри не обмирает сейчас от боли. — Тогда переходите к сути. Где я и что вы хотите?

— Кто ты такая, чтобы я перед тобой отчитывался? — фыркнул тут же. — Узнаешь обо всем в свое время.

— Нас будут искать! — Дженни встала рядом со мной. — Господин Дэстан и… все остальные! Вы поплатитесь за то, что сотворили! Это ж надо такую пакость удумать — жену у законного супруга выкрасть!

— Кто тут тявкает? — лорд Сазентан подслеповато прищурился. — А, и ты здесь? Сеть принесла сразу две рыбки! Помалкивай, служанка, а не то отправлю конюхов развлекать!

— Нас отыщут! — упорствовала она.

— Да никто вас искать не будет, — мужчина отмахнулся. — Между драконами и демонами началась война. До вас никому и дела нет, пустоголовое бабье! У демонов сейчас проблемы посерьезнее.

— Коли такие ничтожные, зачем же мы вам тогда? — задала я резонный вопрос. — Стоило ли похищать ту, которая никому не нужна? В вас ведь не отцовская забота вдруг проснулась впервые за эти годы. В такое чудо никогда не поверю. Но зачем вам тогда та, которую вы так презираете?

— Многовато о себе мнишь, полукровка! — выплюнул лорд Сазентан, стиснув трость, с которой никогда не расставался — ту самую, с набалдашником в виде головы хищной птицы. — Узнаешь все, что надо, когда придет время. Скоро уже, кстати.

Он снова окинул меня оценивающим взглядом.

— Расцвела, — отметил, по-мужски поглаживая изгибы. — И почто такая красота столь противному созданию дана? — пробормотал, причмокивая. — Свезло старому хрычу.

Я попятилась, борясь с тошнотой. Так нельзя смотреть на дочь!

— Сидите тут пока что, рыбки, — ухмыльнувшись, он отвел взгляд и, вставив факел в крепление на стене, пошел к двери. — И ведите себя хорошо, а не то кормить-поить вас не будут, ясно?

Дважды проскрежетали замки, и мы с Дженни остались одни. Осмотрели помещение, пользуясь тусклым светом факела. Каменные стены, покрытые тонкими ручейками мха в стыках квадратов, из которых они были сложены. Потолок в сумраке было не разглядеть. Пол под ногами грязный и холодный — его лед чувствовался даже сквозь подошвы.

Но запах… Помимо смрада, часто сопутствующего подземельям, было что-то еще. Сердцем я уже распознала этот запах, но разум сопротивлялся, не давая мне в это поверить.

— Ты, кажись, ту же думку, что и я, сейчас думаешь, — пробормотала Дженни, втягивая воздух носом.

— Может, нам кажется? — я прикрыла глаза. Нет, мысли только об одном.

— Обеим сразу? — подруга покачала головой. — Нетушки, так не бывает. Это на самом деле он…

Хорошо знакомый нам с детства запах.

— Аромат цветущей Долины лилий! — хором выдохнули мы.

Но как мы здесь очутились?!