Глава 29. Полукровка

Не имея представления о времени, мы с Дженни пытались ориентироваться по тому, как нас кормили, но это тоже ничего особо не дало. Судя по всему, даже гончие значили для моего отца больше родной дочери, их потчевали по часам и весьма неплохо. Нам же с подругой приносили какую-то размазню на дне тарелки.

Она так дурно пахла, что несмотря на голод, запихнуть ее в себя я не могла. Очень старалась, так как была умной девочкой и понимала, что мне нужны силы. Брала ложку и, задержав дыхание, быстро заталкивала эту гадость в себя. Но едва слизь оказывалась в желудке, он бунтовал, и вся еда, если ее вообще так можно назвать, отправлялась в ведро для отходов.

— Коли бы не гадкая пища, я бы предположила, что ты в тяжести, — прошептала Дженни, помогая мне подняться с колен и сесть на узкую лежанку, на которой мы спали сидя.

— Думаешь, уже так много времени прошло? — прошептала, ожидая, когда уймутся рвотные спазмы во все еще ругающемся желудке. — Муж был со мной совсем недавно, вряд ли так быстро это случается.

— Так ведь беременность демоненком не может быть обычной, — рассудила моя мудрая Дженни. — Может, и побыстрее чуток, чем у простых баб, нам-то почем знать. И мамка моя говорила, что от страстных мужчин, охочих до этого самого дела, девки на раз залетают, со свистом! А твой-то как раз неугомонный какой в постели. И капельки от зачатия никто тебе больше не подмешивает. Так что все может быть.

— Я не против, — улыбнулась, положив дрожащую руку на живот. — Обрадую Дэстана, когда он нас спасет!

— Вот счастья-то будет! А я волку своему все выскажу, как из этой темницы вызволюсь. Вот как хочет, пусть всю правду слушает, прямо в лицо все скажу! А то тянул, тянул, а я раз, и вот как, дома оказалась. Не буду жизнь зазря терять, я теперь ученая, поняла, что каждый миг ценить нужно!

— Правильные слова, — женский голос заставил нас обеих подпрыгнуть.

Дверь нашей тюрьмы отворилась и внутрь кто-то вошел. Света шипящего факела хватило, чтобы увидеть, что это женщина. Но лицо скрывала темнота от надетого на голову капюшона.

— Кто вы? — я вглядывалась в нее, ноющим нутром чувствуя, что она неспроста тут объявилась.

И очертания ее тела кого-то очень напоминают.

Так, хватит думать о ерунде, одернула себя. На ней плащ, какие там знакомые очертания? Это у меня уже ум за разум заходит от заточения, как говорит Дженни.

— Жить надо сегодняшним днем, девочки, — тихо сказала гостья, — ведь неизвестно, что будет завтра. Берите все от каждого дня, мой вам совет.

— Кто… — снова начала я, но она опустила капюшон на плечи, и все во мне замерло.

Перед глазами снова встала та ночь — самая первая, когда я уснула в объятиях супруга, еще не тронутая. Отлично помню ночную темноту, густо-синюю, с прожилками от догорающих вдоль садовых дорожек факелов. И тень, промелькнувшую неподалеку от фонтанчика.

Она остановилась у одного из светильников и закрутила головой, словно пыталась что-то разглядеть, а капюшон плаща складками мягко опустился на плечи, открыв светлые волосы. Это была та женщина!

Абрис ее профиля отозвался в ту ночь вспышкой какой-то тоски в душе. Но распознать, из каких глубин поднялось это ощущение, я не смогла — незнакомка поспешно отступила в тень, шагнув с дорожки поближе к кустам.

Мимо протопали стражники, а потом объявилась Дарина, любовница отца. Когда гадина встала рядом с факелом, отблески пламени подчеркнули ее впалые щеки, придав лицу незаметные днем хищные черты. Резко дернув головой, она уставилась на балкон, где я в ту ночь стояла, и мне лишь в последний момент удалось успеть отступить в сторону, за большую кадку с цветком.

Помню, как сердце забилось в бешеном темпе, скакнув в горло. Когда вновь решилась выглянуть из укрытия, увидела, как Дарина втянула носом воздух, будто гончая. Глубоко посаженные глаза в темноте казались налитыми самой настоящей тьмой. По спине пробежал холодок, когда я заглянула в черноту глазниц прелюбодейки. Женщина отвернулась, вглядываясь в лужайку, и бросила надменно:

— Надеешься, этот всплеск Силы тебе поможет, Марианна? — она усмехнулась. — Девчонка взбаламутила тебя, да? Но рассчитывать вам не на что. Тебе некуда бежать. Для этого мира ты уже не существуешь. Как и твое отродье. Вы теперь лишь призраки прошлого.

Ветер пробежался по верхушкам кустов, заставляя ветки черными щупальцами тянуться к небесам. Факелы зашипели, начав плевать искрами во все стороны.

— Она сыграет свою роль и ляжет в могилу, Марианна, — продолжила Дарина. — Тогда и ты присоединишься к ней, потому что станешь ненужной, как старое износившееся платье. И я клянусь тебе, что даже надгробия у твоей могилы не будет! Ты заплатишь за все, что натворила, гадина! — любовница отца замолчала, снова принюхиваясь.

Звук мерзкого голоса проник в мою душу, царапая ее безжалостно и порождая волну протеста и возмущения. Помню, как сильнее всего в тот момент мне хотелось запустить в любовницу отца цветочным горшком, да потяжелее! Почему — я не понимала. Ведь смысл ее слов оставался для меня неясным до сих пор.

Сегодня, прямо сейчас, в камере, где нас с Дженни держат, это изменится, я чувствовала. Я получу нужные ответы. Узнаю, о чем говорила черноглазая дрянь. Какие тайны прячет моя семья. Что за драма разыгралась той ночью, когда я стояла на балкончике, вглядываясь в кромешную тьму.

И моя жизнь никогда уже не будет прежней.

Все изменится — навсегда!

* * *

— Вы Марианна? — спросила я, вглядываясь в гостью.

— Да, — она тоже не сводила с меня глаз и, кажется, даже не удивилась тому, что я знаю ее имя. — Марианна де Варгар, истинная Императрица земель демонов и драконов. — Она помедлила и тихо выдохнула, — и твоя мать, дитя.

— Как?.. Что это значит?.. — сердце в груди зашлось в мощном всхлипе.

— Сейчас у нас нет времени на эту долгую историю, доченька, — голос женщины задрожал, вынудив ее сделать глубокий вдох. — Большую часть ты и так знаешь. Тебе ведь не раз рассказывали о династическом браке короля демонов с дочерью короля драконов, заключенном во имя мира, верно?

Да, эту сказку на ночь все няньки драконьих земель шептали на ушко маленьким хулиганкам. Юная принцесса покорила сердце жестокого мужа, он полюбил ее. Вскоре она упрочила мир между двумя народами, забеременев наследником, в котором слились воедино драконы и демоны. Но королева на сносях была похищена. Король перевернул все вверх дном, но любимую так и не отыскал. А потом его нашли мертвым. Говорили, что он умер от разбитого сердца.

— Принцесса и монстр, — прошептала я.

— О, твой отец не был монстром, поверь, — Марианна так ласково улыбнулась, что в нашей темнице стало теплее. — Он оказался самым красивым и нежным мужчиной, которого я когда — либо видела. Влюбилась сразу, с первого взгляда и навсегда!

Как и я в Дэстана, моего демона!

— Мы по-настоящему стали мужем и женой только после двух недель знакомства, он берег меня, — тихо продолжила женщина. — А потом не покидали опочивальню несколько месяцев. Лишь то, что под моим сердцем появилась ты, крошка, заставило нас стать осторожнее.

— Так Сазентан не мой отец? — переспросила я, теперь понимая, почему он так относился ко мне в детстве.

— К счастью, нет, — Марианна печально посмотрела в мое лицо. — Он был моим женихом в дни юности. Родители помолвили нас, когда я лежала в колыбели. А потом меня отдали в жены де Варгару. Сазентан счел это личным оскорблением и похитил, когда я была на сносях.

— Мерзавец! — прорычала я, сжав кулаки.

— Сам уже был женат к тому времени. Свадьбу с какой-то девушкой он сыграл в тот же день, как стало известно, что моя помолвка с ним порвана. Двое деток родилось у них, но старая обида не прошла. Он возглавил заговор против Императора и… — развела руками. — Привез меня сюда. Думала, убьет. Но оказалось, все куда хуже.

— Куда уж хуже? — простонала я.

— Сазентан выдал мое дитя за свое, — голос Марианны снова задрожал. — Жена его ходила с подушкой на животе, как выяснилось. Они все продумали. Он назвал тебя, Иви, своей младшей дочерью и пригрозил мне, что убьет тебя, если не буду слушаться.

— Но зачем ему это было нужно?

— Меня короновали, детка, когда ты была в моем чреве. И после появления на свет ты стала законной наследницей Трона. Никто не посмеет спорить с этим. Поэтому ты и нужна была драконам. Они планировали выдать тебя замуж на Сурнхэма, убить нынешнего Императора и посадить на престол тебя.

— Что?!

— Ты стала бы куклой с короной на голове. А правили бы драконы.

С ума сойти! Хочется ущипнуть себя, чтобы проверить, что не сплю!

— Я много раз пыталась сбежать, чтобы добраться до мужа. Он бы стер драконов с лица земли, спас тебя, но… Мой любимый умер. Половина моей души умерла с ним.

Ее глаза погасли.

— Но у меня оставалась ты, крошка! — взгляд снова засиял, объяв меня теплотой. — Ты давала мне силы — в буквальном смысле.

— Как это?

— Когда я забеременела тобой, во мне проснулась мощная магия, — пояснила Марианна. — Она крепнет, когда ты рядом. Однажды благодаря этой мощи я даже огонь призвала — не простой, а магический, вся башня полыхала, а я сквозь него шла и даже жара не чуяла!

— Я помню, — сказала Дженни, — помню ночь того пожара. — Лорд-то Сазентан носился по двору и верещал, как петух недорезанный! Напужался, поди, до мокрых порток, что весь замок в огне том сгинет, ведь полыхало-то до самого утра, и никак не могли пламя сбить: ни вода, ни песок не брали, все нипочем было!

— Это в ту ночь произошло, когда он отправил тебя в храм Богини. Ведь боялся, ирод, что распознает кто в чертах твоих мое лицо, — пояснила Марианна. — Ты росла очень похожей на меня, детка. А вот сейчас смотрю в личико твое и диву даюсь — словно мы с твоим отцом воедино слиты, и на него ты походишь, и на меня одновременно! — Ее дрожащая рука осторожно погладила меня по лицу, и по щеке женщины заскользила слезинка. — Взгляд у тебя точно его, в самую душу мне смотришь, доченька!

— А башня та до сих пор черным-черна, — прошептала Дженни. — Никакая краска копоть от того пожара не берет! Как ни бился лорд Сазентан, никто ничего поделать не смог.

— Потому что огонь магический. Силой той мне дан он был, — продолжила Марианна. — Не знаю, что это. Не успел твой папа все мне объяснить, но говорил: это из-за того, что ты полукровка — наполовину драконица, наполовину демоница. Наши виды редко смешивались, и обычно дети рождались магически пустые. Никто и не рассчитывал, что династический брак позволит получить такого наследника! Ты — чудо, Иви!

— Так вот почему у меня есть сильф! — потрясенно прошептала я.

— Я тут, кстати, — в воздухе вспыхнуло уже знакомое голубовато-серебристое сияние, и проявился малыш-сильф.

— Привет, Кир! — я обняла его. — Где ты пропадаешь? Уж всю голову сломала, все думала, куда запропастился мой защитник!

— Да уж, защитник! — пробурчала Дженни, сложив руки на груди и сурово на него глядя. — Ты где пропадал, когда Иви помощь твоя была нужна, скажи-ка на милость?

— Рядом был, честно-честно-честно! — заверил он. — Но, видите ли, миледи Дженни, когда раскрылся портал, меня заблокировало.

— Ишь чего удумал! — пробурчала подруга. — Заблокировало его. Как это и с чего бы вдруг?

— Сильфы служат свету, — продолжил паренек. — А то была магия Темных, мы взаимоотталкиваемся, понимаете? Коли пространство вокруг корежится, стонет, прогибается, когда его искажает злая ворожба, сильфам никак не пробиться сквозь нее.

— Как удобно ты устроился! — не отступала Дженни. — Жареным запахло, можно и нос не совать, ведь то магия Темных — завсегда рабочая отговорка!

— Подожди-ка, малыш, — прервала моя настоящая мама. Как к этому привыкнуть? Она заглянула в его расстроенное личико. — Говоришь, это был портал?

— Да, леди Марианна, — подтвердил он, оправив аккуратный темно — синий костюмчик и отвесив изящный поклон. — Сам был в шоке, поверьте!

— Это ведь и в самом деле магия Темных, — пробормотала она. — Откуда же у Сазентана она взялась? Не к добру это, ох, не к добру!

— Правильно говорите, — поддакнула Дженни. — Все, во что этот лорд ввязывается, дурно пахнет! Одни пакости у него на уме, — она подумала и добавила, — и бабы!

— И власть, — внесла я свою лепту. — Если он похитил меня, то все еще лелеет мечты забраться на трон, так?

— Не иначе, — подтвердила мама. — И мне даже известно, каким образом. Для того ведь меня и пустили сюда, детка, позволив на время покинуть темницу, где коротаю свои дни, — с тоской посмотрела в мое лицо. — Не чтобы полюбовалась я тем, какой красавицей ты выросла, нет. Приказали уговорить тебя отказаться от брака с Дэстаном и согласиться на союз с кем-то из драконов. Чтобы потом мужа твоего через тебя на Трон посадить и править империей! Ведь ты — истинная Императрица, коронованная во чреве, супруг твой сразу Императором станет. Но ты не слушай их, детка, не слушай!

Торопливо зашептала она, оглянувшись на шум в коридоре.

— Нельзя этих негодяев, охочих до власти, к ней допускать, иначе все сгинем! Погубят страну, мечом да огнем пройдутся по ней! Бездна красноокая уже проснулась, я чую ее, по ночам вокруг меня ходит, тебя хочет заполучить, пробудиться через силу коронованной полукровки и весь мир укутать Тьмой, навсегда! Ведь если не ценят люди жизнь, не уважают ее, открывается дорога темным силам! — она порывисто обняла меня. — Помни это, дитя мое!

— А ну, хватит трындеть, старая чешуя! — женский крик заметался по камере, в которую вошла Дарина. — Увести, — кивнула она стражникам, и Марианну, подхватив под локти, поволокли прочь. — Верните старую чешую в темницу. Там ее место — с крысами пусть беседует!

— Не соглашайся, дочка! — прокричала она напоследок.

— Ну, воссоединилась с мамочкой, крошка? — усмехнувшись, любовница лорда Сазентана — как хорошо, что этот негодяй не мой отец! — уставилась на меня. — Опять разошлась, как только ты тут очутилась. Какая-то сила и впрямь вас связывает.

Гадина подошла ближе и вперила непроглядно черные, как сама Тьма, глазищи в мое лицо.

— А внешне и не скажешь. Обычная девка, — она презрительно фыркнула. — Дворовую любую отмой, грязь с нее соскобли, в шелка одень, да и не хуже будет!

— Тебе виднее, — фыркнула я. — Это же как раз твой случай. Взяли девицу нетяжелого поведения, побогаче одели, да лорду в постель подсунули. А как ноги раздвигать, дрянь и сама сообразила.

— Ах ты нахалка! — вспыхнула она и замахнулась, чтобы ударить.

— И думать не смей! — я перехватила руку и оттолкнула дрянь. — А то зубы с пола подбирать будешь!

— Разговорчивая какая стала, — прошипела любовница Сазентана. — Наглости набралась у своего демона!

— Нет, просто поняла, с кем можно уважительно, а кто и доброго слова не стоит, как ломаный грош. Пропащие девки, к примеру, которые корчат из себя благородных дам, точно уважения не заслуживают.

— Посмотрим, как сама запоешь скоро, порядочная наша, — Дарина отступила к выходу. — Готовься, скоро придут за тобой. Тогда и узнаешь, какая участь тебя ожидает. Мою считаешь плохой? Ну-ну! Посмотрим, как запоешь, когда поймешь, что тебе судьба уготовила! Наплачешься еще, полукровка!

— Что это значит? — я рванулась за ней, но дверь темницы захлопнулась прямо перед моим носом.

Не оставалось ничего иного, как вцепиться в прутья решетки, в бессильной злости глядя вслед стерве.

— А не скажу! — она с удовольствием громко расхохоталась. — Мучайся теперь! Пусть эта мысль у тебя в голове крутится, как бешеная лисица, пусть всю тебя искусает, бешенством своим заразит, чтобы и ты по камере носилась, места себе не находя, от стенки до стенки шваркаясь! Так тебе, полукровка, поделом!

Когда ее мстительный смех стих во тьме, в которую она ушла, покачивая бедрами, я обернулась и посмотрела на Дженни.

— Что они нам уготовили? — прошептала едва слышно.

Мысли и в самом деле наполнили голову, жалясь, будто обезумевшие шершни. Страх липкой волной пробежал по спине, впиваясь когтями в позвоночник. Что теперь будет?

— Темная эта бабенка, — со вспышкой появившись рядом, задумчиво прошептал Кир. — Как приблизилась она, меня сразу отсюда вышибло, в один миг!

— Не слушай эту мерзкую бабу! — подруга порывисто обняла меня, дрожащую. — Она же как кошка дурная, зловреднючая — ищет, где бы попакостней нагадить, только и всего, Иви. — Погладила меня по голове, согревая своим теплом и поддержкой.

— Думаешь? — спросила я.

— Конечно, — заверила Дженни. — Завидно ей, что ты любовь свою нашла, да еще и с таким красавцем-демоном. А она завсегда только подстилкой старика гнусного останется, которую он того и гляди под зад выпнет из замка. Их век недолог. Натешился мужичок, хвать за шкварник бабу надоевшую и в грязь выкинул. На смену помоложе да покрасившее, посвежастее подобрал.

— Не тот случай, — я покачала головой, отстранившись от нее. — Дарина крепко Сазентана держит. И не за яйца, — усмехнулась, глядя на открывшую рот девушку, — тут посерьезнее что-то имеется.

— Так что же для мужика серьезнее-то может быть?

— А давай подумаем, — я понизила голос и отошла от двери подальше. — Если они хотят моего отказа от брака с Дэстаном, — судорожно сглотнула, — и намерены выдать меня за кого-то из драконов замуж, значит, уже придумали, как убьют нынешнего Императора, отца моего супруга.

— Да им же не подобраться к нему, — шепнула Дженни, нахмурившись. — Его охраняют так, что никто и близко не подойдет.

— Из чужих, — уточнила я, начиная видеть, какой вырисовывается «узор». — Зато своих, которых никто не заподозрит, подпустят безбоязненно. Да и война началась, на нее все спишут.

— Думаешь на Лунару? — предположила девушка. — Вот никогда мне не нравилась эта раскрасавица, и не зря, выходит!

— Нет, вряд ли, — помотала головой. — Ей-то зачем? Она лишь при муже имеет положение и власть. Если его свергнут, то ее участь незавидна. И она по-настоящему любит супруга, как мне кажется, — в душе расправила крылья тоска. — У меня лишь один кандидат, который мог польститься на обещания драконов и вступить с ними в сговор — из-за того, что очень охоч до власти. Лишь у него хватит дурости и амбиций пойти против своих.

— Да неужто? — подруга ахнула, прикрыв рот рукой.

Мы переглянулись и замолчали, так и не назвав имя того, кто предал бы собственного отца. Брата моего мужа, принца Фаэртара.

Будь он проклят, рыжее отродье!..