Глава 30. Белые лилии

Дэстан

— Пенного нам еще плесни, красавица, — Йорик шлепнул по заднице пробегавшую мимо служанку.

Девушка, умудряясь одновременно прижимать к объемной груди и кубки с отвратным пойлом, и с пяток плошек с дурно пахнущей похлебкой, кивнула ему и помчалась дальше.

— Где носит этого проходимца? — буркнул друг, глянув по сторонам на пьянствующих драконов.

— Терпение, рыжий, — Китан отодвинул от себя недоеденный ужин, гарантирующий несварение и ночь в сортире, и принялся щипать горбушку хлеба, закидывая в рот по чуть-чуть. — Явится, никуда не денется.

Я прикрыл глаза, стиснув зубы. У меня тоже не хватало сил сидеть в вонючей таверне, ожидая нашего шпиона среди драконов, в то время как моя любимая маялась в плену. Дорогу я перенес легко, ведь все эти дни шел к ней, моей непослушной. Почти без продыху, без ночевок, меняя едва живых лошадей на свежих, несся вперед, загоняя и себя, и друзей.

Но сейчас, когда мы вступили в самое сердце земель Сазентана, пришлось снизить темп. Нам нужна была информация и поддержка с выходом на продажных чиновников этой провинции, получившей название Долина белых лилий. Они цвели сейчас, и этим одуряющим запахом пропиталось все вокруг. Даже грязные шлюхи, уличные псы и лужи во дворах благоухали изысканным ароматом, нежным, как кожа моего драгоценного цветка, тоже белая и тонкая.

Отцу Иви пророчили в этом году небывало богатый урожай, ведь вся долина раскрыла хрупкие лепестки, в то время как в последние десять лет это место не могло похвастаться и сотней цветов. Из-за этого земли оказались наводнены рабочими, которые съезжались сюда целыми семьями — в надежде хорошенько подзаработать. Среди них затерялись и мы, внешне такие же оборванцы, любители быстрой наживы, не чурающиеся выпить и побуянить.

С утра все приезжие продирали глаза и, проклиная жизнь, садились в скрипучие повозки, такие же едва живые, как и люди. Чахлые лошаденки свозили их к долине, где и начиналась работа под изнуряющим солнцепеком. До сих пор не понимаю, как они умудряются весь день, имея лишь пару коротких передышек, стоять внаклонку и осторожно, чтобы не повредить хрупкие цветы, собирать драгоценную пыльцу с тычинок.

Вечером надсмотрщики взвешивают ее у каждого из тех, кто уже едва стоит на ногах, умирая от боли в спине, и выплачивают зарплату — жалкие гроши, большинство которых тем же вечером осядет в тавернах наподобие той, где мы томились сейчас. Наполнятся карманы торгашей, шлюх и ворья, которого вокруг немерено развелось. Ведь оно, как мухи на известный продукт, слетаются туда, где можно урвать свой кусок.

Хотя настоящие воры сидят в теплых домах, обходя дурные заведения стороной. Они верой и правдой служат главному местному гаду — по совместительству моему тестю. В его карманы стекается золото, наполняя опустевшую за последние годы казну.

Большая часть этих денег, пропитанных потом и кровью, пойдет на подпитку войны с демонами и принесет еще больше крови, боли и страданий. Но люди вокруг рады. Им дали врага, теперь есть, кого ненавидеть и обвинять во всем. Можно продолжать жить по горло в нечистотах, выцарапывая каждый день у жестокой судьбы и ничего не желая видеть и понимать.

Им не нужна правда. Они хотят, чтобы нашелся виноватый. Тот, на кого спустят собак и повесят все мыслимые и немыслимые грехи. Тогда в их существовании появится хоть какая-то суть — со вкусом злобы, уныния и слабой надеждой на то, что хотя бы после смерти иной мир будет более благосклонен к тем, кто натерпелся в этом.

Говорят, что нынешнее благоденствие в виде небывало богатого урожая, с которого обычные люди не получат ни гроша, это возмещение от Богини за долгие годы нищеты и лишений. А я начинаю подозревать, что дело совсем в другом.

Я чувствую ее повсюду — магию Темных. Она витает в воздухе, с любопытством заглядывает из-за спины в карты игроков, просаживающих вечерами то, что они с таким трудом заработали сегодня. Опутывает колыбели, и истошно вопящие от голода дети замолкают испуганно. Их родители засыпают с улыбкой, радуясь благословенной тишине. А наутро идут копать маленькую могилку.

Эта сила повсюду, ею пропитан благоухающий лилиями воздух. Я вижу оскалы Темных в кострах, которые везде жгут, будто пытаются отпугнуть то, что наступает. Кожей ощущаю, как Тьма сгущается вокруг — даже в те часы, когда полуденное солнце испепеляет драконью землю безжалостными лучами, будто надеется прокалить ее, избавив от заразы. Но она расползается — из каждой тени, трещины в земле, фундамента дома, злого взгляда и засохшей крови на лезвии, которое ночью отняло еще одну жизнь.

Порой мне кажется, что сумасшествие захватывает мой разум, еще немного, и он помутится навсегда. Тогда помогает только одно: я вспоминаю лицо моей послушницы. Нежный овал с упрямым подбородком, на котором ютится крошечная, едва заметная родинка. Глаза — ярко-голубые, как небо сразу после того, как отыграла свое каждодневное представление заря.

Пухлый ротик, созданный для поцелуев, такой сладко-свежий, дразнящим вкусом увлекающий в себя так властно, что невозможно оторваться. Прядку светлых волос — та, что у виска, все время выбивается из-за ушка, и моя юная женушка сердится, заправляя ее обратно. Аккуратный носик со слегка вздернутым кончиком. Все это наполняет меня силой. Сердце протаивает любовью. Это мой свет в этой Тьме, маяк, цель и смысл. Моя любимая девочка. И ее у меня никакие Темные не отнимут, черта с два!

— Явился, наконец-то, — буркнул Йорик, глядя на хлопнувшую дверь таверны.

От нее тенью отделился человек в плаще и зашагал к нам. Сел напротив, бросил быстрые взгляды по сторонам и надвинул капюшон еще сильнее на голову.

— Я сделал то, что вы просили, — шепнул, посмотрев на меня. — Она у них. Все подтвердилось.

Моя Иви! Сердце бешено толкнулось в грудную клетку, словно хотело вырваться на свободу и помчаться к нашей леди Тайгар. Совсем рядом! Как же я соскучился по тебе, любимая!

— Где ее держат?

— В подземельях родового замка, — шепнул шпион. — Туда не пробраться. Если только… — он замолчал, с сомнением хмурясь.

— Говори! — бросил я, так сжав кубок, что по нему зазмеилась трещина.

— Надежный человечек рассказал мне про старый подземный ход. Он был заделан при деде Сазентана, когда засыпали ров вокруг замка. К нему ведет старая сливная труба. Если разрушить каменную кладку и прокопать ход до тоннеля под замком, то можно выйти как раз к тому подземному ходу.

— И куда он ведет?

— В старую часть замка, заброшенную сейчас. Там всякий хлам. Почти никто там не бывает. Но это очень опасно, если поймают, не сносить вам головы. Тем более, после того, что теперь известно стало.

Шпион внимательно посмотрел на меня.

— О чем ты? — я нахмурился.

— Видите ли, тут такое дело, — он замялся.

— Из тебя что, все кулаками вытрясать надо? — раздраженно буркнул я.

— Не мнись, как девица на свиданке, а то щупать начну, — с ухмылкой пригрозил Йорик. — Понравишься — женюсь!

— Н-не надо, — шпион заерзал. — Просто сказать такое сложно. Гнева вашего опасаюсь.

— Если не разродишься тотчас, точно познаешь мой гнев на себе, — прошипел я.

— Дело в том, господин, что к торжеству драконы готовятся.

— Какому торжеству? — снова нахмурился, предчувствуя плохие вести. — Да говори уже, не мнись! Отвечай! К какому торжеству готовятся?

— К… — он нервно сглотнул и выпалил, — к свадьбе госпожи Иви.

— К к-какой еще свадьбе? — теперь заикаться начал я. — У нее уже есть муж! — прорычал, начав вставать. — Совсем совесть потеряли?! Она замужем!

Все внутри будто взбесилось от боли и гнева. Я уже не думал о том, что, если узнают, кто мы, не сносить нам головы.

Верх взяли инстинкты, подстегнутые ревностью и болью. Рыча от желания порвать кого-нибудь в клочья, почувствовал, как по жилам побежала, властно закипая, сила демона. Еще немного, и она прорвется наружу, в этот мир, и тогда от таверны останутся лишь щепки!

— Тихо, друг, охолонись, — Йорик взял меня за плечи железной хваткой и приземлил мой зад обратно на лавку. — Мозг включи. Мертвым ты своей леди ни на что не сгодишься. Дай этому проходимцу сказать. Пусть объяснит, как драконы такой беспредел сотворить смогли, в обход священного союза мужа и жены.

— Госпожа Иви прошение подала в храм Богини на расторжение вашего брачного союза, — пролепетал шпион. — В связи с войной между драконами и демонами сия просьба была тут же удовлетворена. Отныне подательница снова считается свободной девицей под фамилией батюшки — Сазентан. И, — он помедлил, — может быть отдана замуж за подходящего лорда.

— Вот так да, — лицо Китана вытянулось. — Это как же? Получается, не наша леди она теперь?

— Не мели чушь! — рявкнул я. — Она не могла так поступить! Это все отец ее, проклятый мерзавец! Денег дал, вот и сляпали документ. Сама она не могла, ни за что не поверю!

Стоп. Ярость отступила перед мыслью, которая обжигающей молнией пронеслась по нервам. Понятно, что не сама Иви подавала прошение. Но не это сейчас важно. Значение имеет лишь то, для чего ее гад — отец все это провернул. Да и отец ли он ей вообще?

— За кого они хотят выдать замуж мою жену? — я уставился на шпиона. — Говори!

— За…

Иви

Аромат белых лилий ударил мне в лицо, когда дверь камеры открылась и внутрь зашли стражники.

— Девица Сазентан, проследуйте за нами, — пробасил один из них, все время поправляя забрало шлема, которое опускалось на глаза.

— Я леди Тайгар! — бросила надменно, как и полагалось, чтобы приструнить нахалов.

— Не ледь ты больше, идем, — второй стражник протянул ко мне руку. — Лорд Сазентан приказал привести тебя. Не пойдешь сама, силком за косы велено приволочь! Так что выбирай, или ножками потопаешь, или задницей по ступенькам зашлепаешь.

— Иви! — Дженни рванулась за мной, когда я сделала шаг к двери.

— Если не вернусь, прости за все, — я крепко обняла ее. — Найди Сандора и будь счастлива!

Меня оторвали от нее и вытолкали в коридор.