Глава 24

Хрупкое равновесие длится едва ли несколько секунд и со звоном разбивается. Напарник рыжика бросается вперёд. Взмах меча, и два лезвия сталкиваются. Я не могу понять, обострилось моё восприятие, или противники слишком медлят.

Они расходятся на два шага. Рыжик не вмешивается, наблюдает.

Мама оказывается рядом. Я не замечаю, как она появляется за моей спиной, слышу её сдавленный вздох.

— Ч-что это, Иветт? — мама не кричит, ей хватает выдержки шептать.

— К нам в дом пробрались убийцы.

И ни слова лжи, что удивительно.

Мама слабо ахает. Краем глаза я отмечаю, как она обеими ладонями зажимает рот.

Меня занимает схватка.

Мне бы бояться, но я ни капли не сомневаюсь в том, кто выйдет из боя без единой царапины, и с откровенным наслаждением слежу за опасным обменом ударов.

— Как? Иветт? Разве мы не должны бежать? Что нам делать?

Уверена, чтобы справиться со мной и мамой, хватило бы сил одного рыжика. Они пришли вдвоём. Сомневаюсь, что есть кто-то третий, но стоит быть готовой, что новый враг появится, причём со спины… Я быстро прислушиваюсь к ментальному фону. Ха, никого. Меня недооценили, ловить сбежавшее привидение отправили всего двоих.

Напарник рыжика взвинчивает темп боя. Клинки в его руках со свистом рассекают воздух, но парень не сражается только мечами. Резкий удар ногой, подлый, совсем не соответствующий правилам дуэли. Лайс изящно уходит в сторону, разворачивается и достал парня самым кончиком меча, но этого хватает, чтобы рассечь плечо. Проливается первая кровь.

Именно в этот момент ментальный фон колеблется. Я подаюсь вперёд. Рыжик вычерчивает руну. Я зло щурюсь и почти без усилий стираю незавершённый рисунок. Рыжик мгновенно находит меня взглядом. Я мимолётно удивляюсь, что он раньше не обратил на меня внимание. Хотя, наверное, он был полностью сосредоточен на схватке.

Я ожидаю, что рыжик попытается достать меня, но он считает Лайса куда опаснее. В его руке вспыхивает молния. Так он ещё и боевой маг?! Я ничем не могу помешать. Молния срывается с его рук. Лайс уходит перекатом, бьёт с пола и ухитряется достать парня повторно. Молния впечатывается в вазу. Осколки сыплются на пол. Лайс подрубает противнику ноги, и тот с криком валится. Последний удар добивающий. Лайс встаёт и одновременно пронзает противнику грудную клетку, а вторым мечом отбивает очередную молнию.

Рыжик больше не рискует бить издалека. Странно… Я не успеваю понять, откуда в его руках появляются клинки. Он бросается вперёд.

Как бы он ни спешил, Лайс успевает встать в боевую стойку. Мечи сшибаются, и рыжик, словно в испуге, отскакивает назад. Второй бой вряд ли продлится дольше первого. Напарник рыжика держался увереннее. Удар, ещё удар. Одно из лезвий вспыхивает ярким голубым светом, рыжик начинает теснить Лайса. Вспышка ослепляет, и я могу лишь прислушиваться к ментальному шуму. Зрение медленно восстанавливается. Души и духи, если у меня нет настоящих глаз, почему свет слепит меня?! Зрение проясняется, а стопы отрываются от пола, и я чуть приподнимаюсь в воздух. Плохо…

Лайс блокирует удар. Как ему удаётся сохранять зрение?! Он отводит лезвие рыжика, но тот всё же ранит его. Я вскрикиваю.

Рыжик и Лайс вновь расходятся.

На рукаве Лайса расцветает кровь. Но самое страшное, что молнии словно прилипли к ране и продолжают жалить. Лайс не отвлекается, стискивает рукояти.

— Лорд, а вы труп, — усмехается рыжик и стремительно атакует.

Мне бы хоть сейчас испугаться, но я с восхищением продолжаю следить за короткой схваткой, вспышками молний. Рыжик уверенно теснит Лайса к лестнице. Взмах, и к облепленному молниями порезу добавляется второй порез. Лайс оступается, падает. Рыжик без промедления обрушивает оба клинка сверху вниз. Лайс блокирует удар. Я не успеваю отследить движение, но в следующий миг рыжик валится к основанию лестницы и заливает нижнюю ступень собственной кровью, а Лайс поднимается, твёрдо встаёт на ноги, выжидает.

Лезвия гаснут и исчезают. Лайс прислоняется к перилам и, морщась, хлопает себя по порезам, давя кусачих молний будто жуков.

— Лайс!

Я бросаюсь вниз и тотчас оказываюсь рядом.

— Ты ранен…

— Ничего серьёзного, — улыбается он.

— Но…

Дома даже лекарств подходящих нет. Ожоги магией обычными средствами лучше не лечить. Лайс хмыкает, вытаскивает из кармана брюк плоскую фляжку, выдёргивает пробку и выливает лекарство прямо на рубашку.

— Разве рану не нужно очистить? — с сомнением спрашиваю я.

— Иветт, вы слишком много волнуетесь. Потом.

По крайней мере кровотечение останавливается…

Я впервые чувствую острую неловкость. Лайс только что ради меня рисковал собственной жизнью. Где-то глубоко внутри, там, где нет места морали и совести, мне безумно приятно и лестно. Но в то же время меня охватывают сомнения. Я не имела никакого права просить Лайса подставляться. Я виновато опускаю голову:

— Из-за…

Лайс легко одним пальцем подцепляет мой подбородок, заставляет посмотреть ему в глаза. Со стороны его жест, наверное, выглядит грубо, однако я чувствую скрывающиеся за ним заботу и нежность.

— Иветт, не говори глупостей, хорошо? Ты ведь не считаешь, что у меня своего ума нет и я не знал, чем мне грозит решение твоей беды?

Решение! Он даже мысли не допускает, что проиграет. Какая самоуверенность! Восхитительная самоуверенность…

Я невольно улыбаюсь.

— Тебе так идёт улыбка, Иветт.

— Лорд!

Вот же…

Мама не выдерживает и вмешивается, спускается до середины лестницы и, нервно косясь на распростёртые тела, останавливается.

— Леди, вы собираетесь напомнить, что отказали мне от дома? Хотите сказать, что мне не следовало появляться? — едко усмехается Лайс.

Мама молчит, поджимает губы и находит новую цель для упрёков:

— Иветт! Иветт, ты леди, как ты можешь стоять рядом с…, — она не находит в себе сил сказать «труп» и лишь указывает зажатым в пальцах носовым платком. — Хрупкая душевная организация…

— Мама…

Лайс без стеснения расхохотался.

Мама вздрагивает. Я вздыхаю и укоризненно смотрю на Лайса. Он замолкает.

Кровавая сцена была для мамы слишком тяжела.

— Тебе нужно выпить чаю и успокоиться. Пойдём наверх? — предлагаю я. — Лайс…?

Это о нём же надо думать в первую очередь! Он ранен, а не мама.

— Иветт, прикажи слугам собрать самое необходимое. У вас четверть часа на сборы.

— Поняла.

— Сборы? — мама смотрит с недоумением.

Я не успеваю ответить. Лайс фыркает:

— Предпочитаете дождаться их сообщников? — ещё и тело рыжика пнул мыском сапога.

Мама бледнеет и начинает оседать на лестнице.

Только обморока сейчас не хватало!

— Иветт, время, — спокойно напоминает Лайс.

Да, действительно. И, пожалуй, никаких сборов. Что за две минуты сгребу в сумку — то возьмём. Не Эльке же поручать, от неё проку точно сейчас не будет. А маме придётся потерпеть неудобства…

Внезапно мама широко распахивает глаза. Взгляд ясный, совсем не такой, как человека, который только что лишался чувств. Она смотрит на меня с суеверным ужасом, качает головой, жмурится.

— Что случилось, мама?

— Мне показалось, — глухо отвечает она.

— Хм?

— От нервозности. Почудилось. Представляешь, почудилось, что ты на секунду вдруг стала полупрозрачной? Ох, а да этого ты так быстро спустилась… В один миг, словно исчезла со ступеньки и появилась внизу. Нервы… Иветт, это же не дурной знак, верно?