Глава 25

Светы и тени!

— Нет, мама, не дурной. Всё уже в порядке.

Оставив маму на лестнице, я взбегаю по лестнице. Мне стоит труда преодолеть каждую ступеньку пешком, а не переместиться сразу наверх. Я пытаюсь цепляться за жизнь, однако глупо притворяться, что всё в порядке. Отведённое мне время истекает. Сколько мне осталось? Два часа? Час?

Я вхожу в мамину спальню, оглядываюсь. Порядок идеальный, а сумки нет. Настоящая леди на моём бы месте растерялась, а я сдёргиваю с кровати покрывало, вытаскиваю подушку и сдираю с неё наволочку — сойдёт вместо мешка. Я забегаю в ванную, сгребаю с полочек баночки, флакончики. Под руку попадает гребень — беру его. Ещё? Обойдётся. А захочет сменную одежду — попрошу Лайса уступить маме неношенную рубашку. Ха!

Документы? Нет, пожалуй… В кабинет я захожу, но не для того, чтобы забрать документы с собой, а для того, чтобы перепрятать все бумаги в тайник. Я не знаю, как Лайс собирается скрыть случившуюся в холле бойню, не похоже, что он намерен пригласить стражу, а значит, на случай пожара, всё ценное лучше защитить несгораемыми каменными стенами. Я беру деньги и возвращаюсь.

Элька отпаивает маму водой, мама упорно обмахивается платком и смотрит томно в потолок, жалуется на сердце.

Я прохожу мимо.

Лайс вопросительно смотрит.

— Две минуты, — прошу я.

Он кивает.

Я коротко объясняю кухарке, что у неё с сегодняшнего дня выходные и как долго они продлятся, я сама пока не знаю. Я выплачиваю жалование за отработанные дни, настаиваю на расписке. Понимаю, что глупо, но роспись же не долго поставить… Я дополнительно выдаю кухарке премию, и её суровое выражение лица в миг меняется на прежнее, подобострастное.

Кухарка рада деньгам и счастлива уйти, отмывать пол от крови ей точно не хочется.

— Любезнейшая, — вмешивается Лайс, — вы были отправлены госпожой из дома, поскольку старшая и младшая леди глубоко переживают разрыв брачного контракта. Они совершенно не хотят видеть кого бы то ни было. Вы ничего, — Лайс кивком указывает на подножие лестницы, — не видели. Вы меня понимаете?

— Да, лорд.

Лайс усмехается:

— Вы точно понимаете? Если вы, уважаемая, проболтаетесь, я обязательно вас навещу, — Лайс говорит дружелюбно, с милой улыбкой, но даже меня пробирает озноб.

Кухарка бледнеет.

— Я всё поняла, господин! Не сомневайтесь!

Она спешно забирает Эльку и сбегает, как будто за ней гонятся сонмы обозлённых духов.

Лайс удовлетворённо хмыкает и оборачивается к маме:

— Леди, мы отправляемся.

— Я…

Подойдя к маме, Лайс легко поднимает её с пола и любезно уточняет:

— Леди, вас понести?

— Я сама!

Удивительно, силы и самообладание к маме возвращаются как по волшебству.

— А сменная одежда? — внезапно спрашивает она.

— Леди, сборам вы предпочли лестницу. Сожалею, ничем не могу помочь. Но я всё ещё готов отнести вас к выходу на руках.

Мама явно собирается обвинить Лайса в отсутствии манер, но натыкается взглядом на лежащего рыжика и молча идёт к дверям. Мы выходим втроём, и я запираю дверь на замок, передаю ключ Лайсу. Вдруг ему понадобится? Хотя в дом он забрался без ключа. Интересно как? Хотя нет, совсем не интересно. У нас дом без защиты, в любую щель влезай, было бы желание. Я думаю о глупостях, чтобы не думать о том, что меня пугает. Я исчезаю, но я никак не могу этого изменить.

Экипаж ждёт на улице, и Лайс, скрыв кровавые пятна под пиджаком, галантно помогает маме сесть. На улице под любопытными взглядами выглядывающих из окон соседей его манеры безупречны, но в глубине глаз таится презрительная насмешка.

Всю недолгую дорогу мы молчим. Я сижу отвернувшись к окну. Светильник на потолке даёт неяркий свет, и я не могу видеть тёмный город, зато вижу в стекле мутное отражение. Лайс нахально развалился на сидении против хода и пристально разглядывает маму. Она мнёт кружевной платок и интересуется мысками собственных туфель. Я наблюдаю и жду, когда же мама проявит аристократизм. Не она ли меня учила, что леди должна выглядеть достойно в любой ситуации? Сейчас мама потерянная, даже жалкая. Она никогда не умела справляться с жизненными трудностями… Я пытаюсь подыскать слова, чтобы утешить, но все они кажутся фальшивыми. Разве что «Мама, не беспокойтесь о потере выгодного зятя, готовьтесь к моим похоронам». Но как такое сказать?

Экипаж останавливается.

Лайс расплачивается с извозчиком, приглашает нас в дом. Я сразу же отдаю маме наволочку с её кремами, притирками и прочими средствами.

— Дарминс, проводи леди Ромею в гостевую комнату и пришли горничную, — распоряжается Лайс. — Иветт, чувствуйте себя как дома, ни в чём себе не отказывайте. Я вас ненадолго оставлю.

Да, ему нужно обработать рану. Возможно, вернуться, чтобы навести порядок в холле…

Поймав мой полный тревоги взгляд, Лайс подмигнул.

— Иветт, возможно, тебе будет интересно заглянуть в библиотеку. Коллекция скромная, в основном книги, которые дед не пожелал забирать в столицу, но иных развлечений нет.

— Спасибо. Не беспокойтесь, Лайс.

Вместо того, чтобы уйти, Лайс подходит ко мне вплотную, медленно, словно сомневаясь, с нежностью касается моего лица, и я чувствую на щеке весеннее тепло.

— Иветт…

— Я в порядке, а ты ранен.

Он выгибает бровь. Я смущённо пожимаю плечами. Если сравнивать, то пострадавшая как раз я.

Лайс наклоняется и легко целует меня в скулу, а затем уходит:

— Рану действительно нужно обработать.

— Иди.

Лайс отстраняется, и ощущение тепла пропадает. Меня пробирает озноб, я впервые ощущаю тянущий ко мне щупальца потусторонний холод. Я поспешно отворачиваюсь, чтобы скрыть вспышку страха. Однако Лайс замечает, мягко разворачивает меня к себе.

— Иветт…

Я стараюсь выдавить беззаботную улыбку, но на глаза наворачиваются слёзы. Нельзя плакать! Теряя магию, я теряю силы, которые ещё позволяют мне удержаться.

Лайс крепко прижимает меня к себе и выдыхает в волосы:

— Ну что ты, я же обещал, что справлюсь. Я знаю, что тебе тяжело. Потерпеть совсем немного осталось. Справишься? Ты же умная, стойкая, упрямая. Такая замечательная.

Я слушаю комплименты и согреваюсь, могильный холод разжимает когти, ослабляет хватку, становится легче, и способность трезво оценивать своё состояние возвращается.

— Не успеть, Лайс. Прости.

— Иветт, за что ты извиняешься?! Глупости! Просто попробуй довериться мне, хорошо? Ну же, ты же боец.

— Да…

Он всё же уходит. Обработать рану, продумать план, подготовиться…

И хотя я по-прежнему не вижу для себя счастливого финала, мне на ум приходит идея. Как я сразу не додумалась до очевидного?!