Глава 31

Сев на аттракцион «Путешествие в джунгли», где, на удивление, была небольшая очередь, я просто откинулась на сиденье в лодке и невидящим взглядом провожала купающихся слонов, танцы африканского племени, жмурилась, когда на нас брызгала вода из открывающихся ртов бегемотов. Все кричали, радовались, а я… раскаивалась.

Потеряла настроение вместе с хоть какой-то надеждой на непонятное продолжение наших отношений. Неужели конец? Мне придется уйти первой и завести об этом разговор, но я не представляла, что даже мысли об этом заставят меня замерзнуть.

Тяжело вздохнув, я поправила рюкзак и пошла дальше, к храму Запретного глаза, там я простояла в очереди примерно полчаса, чтобы сесть и поехать смотреть на фрески, туннели и останки наиболее впечатлительных посетителей, как шутили вокруг меня.

А я поворачивалась к мальчику, сидящему рядом со мной, и представляла Эрика, улыбающегося мне. Тут же отворачивалась, когда этот ребенок пытался заговорить. Не люблю детей. Возможно, потому, что у меня самой не было детства и я не могла вот так гулять с родителями. Возможно, я просто дура. Скорее всего, последнее. Но, выйдя с этого аттракциона, я направилась к домику Маугли, где пришлось лазить в моем коротком шифоновом платье. А мне было плевать, я пыталась улыбаться, когда рассматривала все. Затем прокатилась на детской карусели короля Артура, почувствовала себя полной идиоткой и решила, что пора бы перекусить, а потом, наверное, найти Мел.

Больше не хотелось веселиться, ничего не хотелось, кроме как поплакать и, возможно, уехать. Оставить тут их и убежать от всего этого.

– Прекрасно, – цежу я, смотря на длинные очереди в каждую забегаловку.

Тут даже поесть нельзя. Я цокаю языком и подхожу к одному из ресторанчиков в мексиканском стиле. Солнце печет, и я уже не могу стоять на ногах, бросая взгляд на посетителей ресторана, шумно переговаривающихся друг с другом.

Я замечаю в углу знакомое белое поло и темные волосы, яркий розовый пакет и шумно вздыхаю. Но разве у меня есть выбор? Никакого.

Я нагло прохожу мимо возмущающейся толпы к девушке, стоящей у входа и удивленно смотрящей на меня.

– Меня ожидают, – я указываю пальцем на мужчину, и она кивает, пропуская меня.

Я иду мимо столиков и останавливаюсь напротив Эрика, а сердце болезненно сжимается, словно я не видела его сутки, а то и больше.

– Я могу сесть с тобой? Тут аншлаг, а мои ноги ужасно болят, – спрашиваю я, он резко вскидывает голову и, моргая, смотрит на меня. Я отвожу взгляд от его синих глаз, упираясь в полупустую кружку пива.

– Да, я уже закончил, – отвечает он, и я, кивнув в знак благодарности, бросаю рюкзак на стул и отправляюсь к шведскому столу с закусками.

Выбрав себе только свежий салат и бутылку воды, я прохожу к кассе и расплачиваюсь, иду обратно и ставлю поднос на стол.

Мы молчим. Да и разве есть о чем говорить? Мне даже есть сложно, потому что он смотрит на меня.

– Он сказал, что ты плакала, – неожиданно говорит Эрик.

Моя рука с салатом замирает около рта, и я поднимаю голову на него.

– Кто? – удивляюсь я.

– Тимоти. А еще он даже отчитал меня, – отвечает он, делая глоток пива.

– Бред, – фыркая, я кладу все же порцию еды в рот.

Какого черта этот урод вообще заметил все это? Я яростно жую, набирая еще салата, и понимаю, что желудок неприятно отвергает пищу. Кривлюсь и отставляю тарелку, запивая водой.

– Погуляла? – спрашивает Эрик.

– Да, почувствовала себя идиоткой и решила вернуться. Необходимо посмотреть расписание поездов до Лос-Анджелеса или же автобуса, а там…

– Ты решила уехать? – перебивает он меня, и я, глубоко вздыхая, киваю. Снова жгучие и горячие слезы собираются в глазах, и я моргаю, чтобы прекратить чувствовать. Это лишнее. Сейчас совсем ненужное.

– Хорошо. Я могу позвонить Дону, пусть заберет тебя. Завтра утром и уедешь, – сухо бросает он.

– Спасибо, – шепча, я кручу в руках вилку.

И снова молчание, которое затопляет все внутри. Я не смею смотреть на него, потому что и это лишнее. Раз решила, значит, так тому и быть. И он не против. Я мешаю. Словно лишний груз, который ему приходится таскать с собой.

– Прости, что так все вышло, – тихо говорю я, все так же не поднимая глаз.

– Дура, – усмехается он, а я хмурюсь и поднимаю голову.

– Придурок, – прищуриваюсь я.

– Да пошла ты, – он делает глоток пива, с шумом ставя бокал обратно на стол, а я приоткрываю рот от такой выходки.

– Совсем охренел? Вот и пойду, урод, – я резко встаю и подхватываю рюкзак.

– Да я искал тебя, как мудак. Я что, мальчик, который должен обыскать весь долбаный парк?! Тебе для чего вообще телефон нужен? Мне придушить тебя хочется сейчас. Я задолбался от этого всего. Ведешь себя безобразно, – он тоже встает.

– Отвали, я не твоя забота, – фыркая, я разворачиваюсь и ухожу от него.

Козел. Будет еще мне выговаривать после какой-то долбаной шутки. Ненавижу его, просто ненавижу.

Я иду обратно в направлении аттракционов, чтобы попасть в Новый Орлеан. Хватит портить себе настроение. Я в Диснейленде. Я одна. Всегда так было и будет.

Меня резко хватают за руку, так что я от неожиданности вскрикиваю.

– Ты моя забота, потому что я несу за тебя ответственность. И напомню, я все это оплатил, так что, будь добра, немного прояви уважение, – цедит Эрик.

– Пусть это будет оплата за все мои услуги в удовлетворении твоей похоти. Я тебе ничего не должна, – незамедлительно отвечаю я.

– Тогда ты просчиталась, у меня как минимум осталась еще парочка минетов и столько же ночей, – заявляет он.

– Ты реально офигел! Как ты смеешь говорить такое мне?! – зло восклицаю я, пытаясь вырвать руку, но он еще крепче ее сжимает и обхватывает мою талию, прижимая к себе.

– Что еще ты хочешь от меня? – яростно спрашиваю я, смотря в его полыхающие тем же чувством, что и у меня, глаза.

– Вот это, – шипит он, отпускает мою руку, хватаясь за мой затылок, и впивается в меня губами.

От удивления я охаю, и он пользуется моментом, запускает в мой рот свой язык, ласково облизывая мой. Все становится совсем неважным, таким глупым. Я расслабляюсь, и мои руки обхватывают его шею, притягивая ближе, а губы отвечают с тем же жаром на его поцелуй. Пакет из его рук падает, и он стискивает меня в объятиях.

Приятные и такие уже необходимые волны проходят по телу, и я издаю приглушенный стон в его рот, а он улыбается на моих губах.

– Никуда не поедешь, – шепчет он, оторвавшись от меня, дыша поверхностно и обдавая своим сочным дыханием мой рот.

– Прости, я не хотела обидеть тебя, – отвечаю я, облизывая горящие губы.

– Знаю, понял. Наверное, правда, я слишком остро отреагировал на это. Хочешь называть меня папочкой, называй. Хочешь кричать о моих гениталиях – пожалуйста, ори. Только не плачь. Я почувствовал себя полным уродом, когда узнал об этом. Ты права, тебе следует развлекаться, а я… я ведь стар для такого…

– Нет, не стар, Эрик. Еще раз скажешь так, и я врежу тебе, – прерываю я его, и он слабо улыбается.

– Хлои, я ведь действительно старше. И Тимоти понял шутку, а я нет. У меня другое мировоззрение, другие ценности и шутки.

– Значит, мне придется держать язык за зубами, – вздыхаю я, пожимая плечами.

– Нет. Я не хочу, чтобы ты менялась. Я… ты нравишься мне вот такой. А сейчас тебе придется продолжить исследование этого парка со мной, потому что тебе следует меня отвлекать от моей дочери и друга, которые непонятно чем занимаются и даже не берут телефон, как и ты.

– Я хотела в Новый Орлеан, а оттуда в старинный замок.

– Идет, малыш. Я скучал по тебе, знаю, глупо. Но соскучился за эти четыре часа, которые провел один, – серьезно говорит он.

– Я тоже. Мне было совершенно невесело без тебя. Пошли. Нам нельзя терять времени, скоро все закроется, – напоминаю я, и он кивает, отпуская меня, и поднимает пакет. – Думаю, в мои обязанности входит избавить тебя от вот этого, – улыбаюсь я, указывая на яркую ношу в его руках.

– Входит, – кивает он и передает его мне, а я аккуратно сворачиваю и заталкиваю в рюкзак.

Эрик берет меня за руку, и я легко вздыхаю, наслаждаясь новым приятным ароматом вокруг нас. Мне хочется просто обнять его и не выпускать из рук. Вот тут рядом. Со мной. И я больше не одна.

И я позволяю себе положить руку на его талию и поднять голову, улыбаясь ему, на что он нагибается и целует меня в губы. Так обычно. Просто. Словно мы будем это делать часто и это лишь незаметный эпизод в жизни.

Мы решаем не идти к пиратам, а сразу же отправляемся на улочки старого Нового Орлеана, уже медленно и спокойно гуляя по ним. Молчим. И мне кажется, эта тишина между нами правильная. Редко встречаются люди, с которыми нет необходимости говорить без умолку, но при этом чувствовать больше, чем с самыми болтливыми.

Его рука покоится на моей талии, а моя на его, и мы идем в сторону «Призрачного поместья», решив, что ночь уже достаточно сгустилась над нами и пора познакомиться с мистикой.

– Не боишься? – тихо спрашивает Эрик, когда мы входим в дом, а за нами с шумом захлопывается дверь. Сверху нас приветствует голос призрачного хозяина владений, и я только улыбаюсь ему, качая отрицательно головой.

– Нет. Ты же со мной.

– Да, малыш, запомни это. Я с тобой, и больше не убегай от меня, потому что я… просто не оставляй меня одного, – нежно говорит он, и я прижимаюсь к нему.

Наша пара отрывается от группы, и мы стоим, каждый в своем мире, только вот сейчас в коридоре дома, где над нами раздаются громкие шумы, свист ветра и тому подобная навевающая жуть бутафория, я понимаю, что наши волны сейчас едины.

– Прости меня, Эрик. Я, честно, не хотела тебя обидеть. Никогда не хотела и не хочу. Просто я иногда говорю то, что само идет, и остановить это сложно. Хотя я первый раз не контролирую свои слова, – шепчу я, подняв к нему голову.

– Забудь. Мы все просто забудем, – он кладет руку на мою щеку, и я подаюсь навстречу этой ласке. – Малыш, я хочу, чтобы ты не контролировала себя со мной. Я хочу видеть тебя настоящую. Юную. Глупую. Почему-то порой очень мудрую. Пошлую. Живую. Только через час, когда я остыл и сел в ресторане после пробежки по этому гребаному парку, я начал прокручивать в голове твои слова. Ведь я даже не задумывался о том, насколько тебе страшно из-за наших отношений. Я только потом услышал твои слова, как тебе было хорошо со мной. И в этот момент я позвонил, но ты не взяла трубку. Мне стало страшно, малыш. Но не потому, что ты могла потеряться или же угодить куда-то. Нет, я боюсь остаться один, без тебя. Я что-нибудь придумаю, Хлои. Я же сказал, что не отпущу. Подумаю и найду выход, где мы все сможем принять правду.

– Эрик, но…

– Нет, я не хочу слышать твой ответ, потому что это будет ложь. Ты отрицаешь чувства ко мне, только вот я их вижу сейчас в слезе, которую ты не заметила. В твоих темных и колдовских глазах, настолько теплых, что я готов в них тонуть. Все будет хорошо, – он нежно стирает новую скатившуюся слезу и наклоняется ко мне, даря новый поцелуй.

Я не знаю, что сейчас произошло, но мне так хорошо и больно одновременно, что я хватаюсь за его шею и только наслаждаюсь упругостью его вьющихся волос. Неторопливо, практически невесомо он медленно покрывает поцелуями каждый изгиб моих губ, поднимаясь к глазам, и прижимает меня к себе, словно я стала чем-то важным. Для кого-то я стала нужной.

Я утыкаюсь носом в его поло и вдыхаю такой знакомый аромат его тела сквозь ткань.

– Кхм, – раздается покашливание слева от нас, и я испуганно отскакиваю от Эрика, представив уже кучу всего, а это всего лишь новая группа, которой мы перекрыли коридор.

Жду, пока посетители пройдут, тихо смеясь, смотрю на Эрика сквозь людей, и он улыбается мне. Это ведь так романтично, как в глупых историях, но мне плевать. Я никогда такого не испытывала в жизни, и первый раз я хочу быть эгоистичной.

Мы все же возобновляем экскурсию, я не обращаю внимания на то, что происходит вокруг. Я в его руках, рядом с его глухо бьющимся сердцем, его дыхание в моих волосах.

После посещения поместья мы поднимаемся на пароход «Марк Твен», где находим только одно свободное место. И я с удовольствием сажусь на колени к Эрику, как маленькая девочка, обнимаю его за шею. Хотя поцелуи были совершенно недетскими, так что мы даже получили замечание от какого-то папаши. На что я только смеялась, а Эрик обнимал меня.

– Нет, я туда не пойду, тем более посмотри, какая очередь, – кривлюсь я, указывая на «Поющую гору». Аттракцион, конечно, замечательный, если ты взяла сменную одежду, ибо спуск на бревне по водяному желобу с высоты в пятнадцать метров не оставит тебя сухой.

– Ну, ты знаешь, малыш, я не против посмотреть, как мокрая ткань твоего платья облегает фигуру, даже разглядеть темные соски под ним, – томно говорит он, а я удивляюсь такому открытому выражению его фантазий.

– Ты же заметил, что мы среди людей? – уточняю я.

– Конечно, – сексуально улыбаясь, он кладет руки на мою талию.

– И ты был пошлым, Эрик, – смеюсь я.

– Да, и мне понравилось, – он вторит мне.

Наше веселье прерывает звонок его айфона, и он убирает одну руку, доставая из кармана джинсов телефон, смотря на входящий.

– Ноа, – его лицо сразу становится серьезным, и он отвечает на звонок. – У карты, где вы нас бросили, – говорит он в трубку и отключается.

– Вот и все, – шепчу я, тяжело вздохнув. Разочарование и нежелание расставаться нахлынули на меня, и я готова держаться за него руками и ногами, как панда повиснуть на бамбуке, и будь что будет.

– Нет, малыш, не все. У нас еще пять минут.

С этими словами его рот приникает к моему, и я отдаю ему все свое дыхание, встречая настойчивый поцелуй с радостью и страстью.

– Надо идти, – сквозь поцелуй говорю я.

– Надо, – отвечает он, продолжая меня целовать.

– Эрик, – смеюсь я, отклоняясь назад.

– Я буду скучать по тебе. Да, мы будем рядом, но не так, как сегодня, – произносит он, и я улыбаюсь ему.

– Тебе следует отругать Мел, – советую я, пока мы идем к выходу.

– За что? – удивляется он.

– Теперь давай взглянем на ситуацию с другой стороны, где я не та девушка, с которой ты спишь. У нас нет ничего, да и не может быть. Твоя дочь, ради которой ты затеял это все, бросила тебя со своей подругой, которой ты ничего не должен, да и не хочешь проводить с ней время. Ты провел со мной весь день, пока твоя дочь развлекалась, Эрик. Это не должно для нее пройти безнаказанно. Тебе надо ее отругать за такое поведение. Ты ее отец.

– Но… да, ты права. Но если она уйдет?

– Куда? Не уйдет. Ты должен показать ей, что ты главный. Ты платишь за нее, ты ее родитель. Она обязана хоть иногда слушать тебя. Покажи ей свой авторитет, тогда ты точно станешь намного лучше Элеонор. Иногда нам, детям, необходимо, чтобы нас ругали. Тогда мы чувствуем себя нужными. Это забота и волнение за нас.

– Хм, вот об этом я и говорил. Откуда в тебе это? – смеясь, он подносит мою руку к своим губам и целует пальцы.

– Не знаю, я просто ставлю себя на место Мел, – пожимаю я плечами.

– А ты тоже хочешь, чтобы тебя отругали… или же в нашем случае наказали? – медленно говорит он, а я жмурюсь от счастья внутри.

– Я плохая девочка, жеребчик, и очень хочу, чтобы меня наказали, – страстно говорю я, и он незамедлительно шлепает меня по ягодице. Я вскрикиваю, но вижу его морщинки у глаз и готова просить продолжать, лишь бы наблюдать его таким постоянно.

– Это аперитив, – подмигивает он.

Мы отпускаем друг друга и на главной улице садимся на трамвайчик, чтобы доехать до входа.

Мел и Ноа стоят у карты слишком близко и о чем-то разговаривают. Я первый раз вижу подругу такой увлеченной, только бы она тоже за свою симпатию не поплатилась.

– Мелания! Черт возьми, как это понимать? – повышает голос Эрик, что даже я от неожиданности вздрагиваю, а парочка испуганно поворачивается.

– Но…

– Закрой рот, ты думаешь, это нормально? – продолжает Эрик, перебивая офигевшую подругу таким приветствием, подходит к ней и указывает на выход.

Ноа удивленно смотрит на удаляющихся отца с дочерью, и я подхожу к нему, не сумев сдержать смех.

– Все нормально, он примеряет роль папочки, – поясняю я, а мужчина кивает, заметно расслабляется и, улыбаясь, предлагает мне руку, чтобы выйти из парка.